Историк

      На Земле больше нечего изучать. Только наблюдать за эволюцией видов флоры и фауны, но для этого не обязательно присутствие. Достаточно аппаратуры, передающей информацию исследователям.       После того, как человечество расселилось по Вселенной, Земля интересна только историкам. Таким странным чудакам, как я, которые предпочитают личное присутствие, нежели информацию с датчиков и камер. Наверное, потому что сентиментальный.       Люблю Землю, ее зеленые леса, пустыни, покрытые ледяными шапками пики гор, бескрайнюю гладь океанов… Меня собрали не здесь, но все равно ощущаю с этой планетой некую связь, которую невозможно описать с точки зрения логики. Два года назад по земному календарю Землю, наконец-то, объявили галактическим заповедником. Сто девяносто две научно-исследовательские станции, половина из которых полностью автономна и три десятка музеев, вот и все островки земной цивилизации.       Здание исследовательской станции возвышается на подпорках над лесным массивом, чтобы не вредить растительности и животным.       Стою на балкончике, заложив руки за спину, и смотрю на верхушки деревьев, простирающиеся ковром до самого горизонта, на стыке с небом голубеет полоска гор. Надо будет сделать объемный снимок пейзажа и передать в рамку в доме на Окросте — моей родной планеты. Буду любоваться в свободные минуты.       Когда-то вокруг простирались города с небоскребами и улицами покрытыми асфальтом или выложенные плиткой. Людей было так много, что напоминали реки, текущие меж зданий. Иногда пересматриваю старинные записи о древней эпохе, файлы которой сохранились до наших дней.       Наше прошлое было удивительным и грустным. Только теперь предки почти забыты. Будущее всегда важнее прошлого, а проблемы настоящего могут затмить все: причина гибели инопланетных цивилизаций, попытка первого контакта с относительно разумной расой Икхрим, изучение внеземной жизни, экспедиция за «край» Вселенной…       А я не могу без Земли. Прилетаю сюда каждый раз лично, чтобы разобрать материальные находки, добытые с раскопок. Есть те из археологов, кто выступают только за сканирование, но я же придерживаюсь идеи, чтобы находок можно было коснуться, как доказательство того, что прошлое было именно таким, что оно материально.       Мои лекции набирают немного слушателей, ведь я рассказываю о древних людях, тела которых были из органики, подвергались болезням, генетическим нарушениям и старению. Конечно, это не так интересно, ведь общая история закладывается в память по-умолчанию, и я не озвучу ничего революционного. Просто хочу дополнить то, чего нет в стандартной норме памяти, детали, которые можно только потрогать или почувствовать. Немного ранит, что на предков смотрят свысока, как на низший вид, недооценивая их разум и творения. Без них — не было бы нас.       Я занимаюсь изучением и сохранением истории Земли, конкретно — человечества. Хочется, чтобы люди настоящего ценили заслуги людей прошлого. Предки назвали бы нас постлюдьми, но мы не используем эту приставку. Разум остался практически прежним, только мы стали менее эмоциональны и рассудительны. Мы больше не делимся на «мужчин» и «женщин», вторичные половые признаки ни к чему, когда создание новых членов общества стало полностью искусственным. Люди прошлого нас бы не поняли с их гонкой со временем за возможность оставить потомство. А мы сейчас с трудом понимаем их. Как это — жить всего лишь пятьдесят — сто пятьдесят лет? Особенно, когда твою жизнь больше ничто не ограничивает.       Большинство из нас еще сохраняет антропоморфный облик, но многие изменяют себя под атмосферу и климат планет, которые выбирают для изучения или проживания. Недалеки те времена, что и внешне перестанем походить на предков. И это будет нормально, естественный процесс искусственной эволюции. Я не против будущего, как некоторые попрекают, думают, что погряз в далеком прошлом, забыв обо всем. Будущее наступает каждый миг и без моих усилий — есть, кому приближать завтрашний день, а вот прошлое рассыплется под ходом времени, если не хранить его бережно, как сокровище, утрату которого будет восстановить невозможно, даже самыми передовыми технологиями.       Когда-то люди верили, что на Земле построят футуристические города, где будет царство утопии, а планета станет колыбелью, большим курортом во Вселенной. Но ожидания не сбылись. Это лишь одна из многих обитаемых планет, которой так легко затеряться на звездной карте, а если ты ни разу не был на ней, то можешь просто забыть, похоронить в памяти в архиве неактуальной информации.       Возвращаюсь под своды лаборатории, пройдя силовой барьер, который поддерживает определенный температурный режим в помещении нужный для сохранности находок.       Работаю здесь один и Система-помощник. Людей на Земле нынче меньше трех десятков — все с исследовательскими миссиями. Давно канули в лету времена, когда именно здесь размещался Совет землян, когда по традиции каждому обязывалась посетить Землю, даже экскурсии стали редки.       Подхожу к дисплею на стене, который показывает весь список найденного за последние пять лет. Все раскопки проводятся робототехникой и доставляются в хранилище. Затем после подтверждения от исследователя станции, поступают в лабораторию для изучения.       Сегодня привлекла найденная информация на старинной флэш-карте, которую удалось извлечь, перевести на человеческий или всеобщий язык. Это было письмо или размышления человека, имени которого отыскать не удалось, да и какой-либо информации о нем. Часть данных восстановить не получилось.       Открываю текст. Будь я человеком органической природы, то пришлось бы сесть, так как слабые тела предков не могли долго стоять, а теперь я сажусь только для подзарядки, хотя можно напитываться энергией от источника на расстоянии или за работой. Мне же это состояние напоминает медитацию. Понимаю, почему так тяжело понять предков, ведь у них была потребность в сне, еде, отдыхе, которая отнимала массу времени. Они тратили слишком много ресурсов для обслуживания своих тел. Сейчас их образ жизни выглядит диким, странным, бессмысленной потерей времени.       Смотрю на строчки. Мог бы скопировать информацию в мозг, чтобы не терять время на чтение. Но хочу на старинный манер построчно прикоснуться к мыслям давно сгинувшего собеседника.       «Я не думаю, что это кто-то прочтет. Я мог бы отправить текст в открытый доступ, анонимно показать людям… Но не вижу смысла. Они не поймут, не захотят, пройдут мимо, увлеченные своими проблемами. Пусть это будет личный дневник. Я кричал в толпу о том, что человечество ведет себя неблагоразумно, не видит главного врага — смерть — и не борется с ним, потому что страшится взглянуть страху в лицо, осознать, что жизнь конечна.       Я не хочу умирать, но знаю, что умру. Меня не ждет светлое или хоть какое-то будущее, потому что людям вокруг меня все равно. Им плевать, что будет с другой страной, своим государством и с соседом. Живут по принципу «ты умри сегодня, а я — завтра»…       Круговорот страданий человечества, которые лишь единицы хотят оборвать. Кричат, но их не слышат. А видящих спасение слишком мало и они разрознены, лишены ресурсов, чтобы достичь желаемое своими силами. Здесь нужно усилие и средства всего человечества, чтобы победить старение и неизбежную, пока что, смерть. Одиночкам не справится, я это понял. И у меня нет доказательств и возможностей, чтобы убедить окружающих в правоте своих слов. Я потерял надежду.       Людей мало волнует будущее, потому что их отвлекают проблемы в настоящем, да и представить на годы, десятилетия вперед невозможно, только строить туманные прогнозы. Пока людям нечего есть, они не будут стремиться к вечной жизни. Они не будут о ней, даже мечтать, только о пище. А дефицит в ресурсах и деньгах сильные мира сего создают искусственно, чтобы подчинять народ и эксплуатировать в личных интересах. Замкнутый круг.       Богачам живется «здесь и сейчас» хорошо. Мало кто из них задумывается о том, что удовольствия не вечны — это для них слишком страшно, как ужас смерти. Поэтому единицы вкладываются в проекты энтузиастов о продлении жизни. Людям хочется стать счастливыми «здесь и сейчас», избавиться от страданий в данный миг времени, как по мановению волшебной палочки, не учитывая, что чудес не бывает, кроме рукотворных.       Если ты не дал людям сразу то, чего они хотят: счастье или избавление от проблем, то они теряют в тебя веру. Сейчас никто не верит обещаниям, потому что это давно взятый на вооружение мошенниками и манипуляторами прием. Да и друг другу тоже доверия нет. В сладкую ложь поверят охотнее, чем в сладкую правду. Потому что ложь она вот — рядом — и дает сиюминутное успокоение. Например, вера в рай после смерти — это же так приятно знать, что ты не умрешь душой, а тело, ну, его — не жаль, больное и дряхлое, нет смысла цепляться за него и лечить. А вот дух — молод и прекрасен. Только горечь в том, что духа нет, есть только мозг, который после смерти разрушается безвозвратно на данном этапе технологий. Увы, медицина еще не может продлить жизнь так надолго, чтобы не волноваться о неизбежной кончине. Что сейчас медицина? Это скорая помощь, чтобы не умереть «здесь и сейчас», а не «никогда». Когда у иммортализма нет реальных результатов или они ничтожны, нет и веры.       А людям нужна вера, необходима, потому что именно она дает надежду. Только должна быть не в несуществующих богов, а науку, которая решит проблемы, если ей помочь деньгами, делами, популяризируя. А пока в храмы ходят и строят чаще, чем лаборатории и исследовательские центры, люди будут верить в богов, потому что вот Он — рядом, в каждом дворе, в каждой иконе, священном писании и обереге на шее. Это все материальные «доказательства», которые верующему страшно опровергнуть, ведь тогда он останется один на один с ужасом неизбежной смерти, и рай, даже ад не будет ждать его за порогом. Только ничто, которое, даже не пустота.       Где храмы науки, обещающие спасение материальными «чудесами»? Ученые, дарующие пример и поддержку? В каждом дворе не найти, за руку не поздороваться, если ты не один из них. Не видно трансгуманистов простому человеку, если каким-то чудом он не один из них или заинтересуется лично и полезет искать информацию на этот счет. А кому это надо? Вот на работу нужно ходить, чтобы не остаться голодным, дети каждый день есть просят, да и себя кормить надо, а, если еще и родственник болеет… Чтобы заниматься наукой, нужно много свободного времени. А оно есть не у многих, еще меньше готовы его выделить, найти… Потому что жизнь коротка. Люди хотят потратить свой срок на удовольствия, чтобы обрести мимолетное счастье, как компенсация стрессу, насилию и несправедливости окружающего мира, а занятие наукой — кропотливый труд и часто лишения, вплоть до самопожертвования. Замкнутый круг, которые решаются разбить только одиночки.       Возможно, нас когда-нибудь услышат, но не сейчас… Сейчас люди ставят на внуков, а не личное бессмертие. Потому что внуки вот они — рядом, возможны, есть у других, как пример для подражания. Детей получить проще и реальнее, ощутив, привитое окружающими чувство выполненного долга. Да еще и свои черты — существующие или воображаемые — в отпрысках отыскать. Но это самая пагубная иллюзия бессмертия. Дети — не мы, это отдельные личности, которые лишь несут наши гены, но не память, привычки, нереализованные мечты и цели. Не копии, другие люди, иногда чужие, если в воспитании что-то идет не так.       Трансгуманизм не может, к сожалению, решить проблемы людей в сие мгновение, поэтому воспринимается странностью, сказкой, демагогией, пустыми обещаниями, а лучше игнорируется, как невозможное или отталкивает обещанием кардинально изменить традиционный порядок вещей, внести хаос и разбередить фобию новизны и перемен. А люди, наученные горьким опытом, давно не верят, что перемены возможны к лучшему, наивно уперлись в идее, что только неизменный порядок приводит к стабильности. Поэтому люди очень стабильно умирают уже тысячи лет…       Я мог бы еще долго сетовать на эту тему, но к чему? Для себя выбор сделал давно, кому верить. Науке. Увы, я не все… Многие видят в науке угрозу своему благополучию и, даже здоровью. Прогресс вызывает ужас, и желание скрыться в пещере невежества. Человек к свету знания должен прийти только сам… Но, когда личный опыт и знания скудны, когда мышление шаблонно, а в мире правит дефицит честной и близкой к истине информации, решает все субъективное «верю-не верю», как бы абсурдно это не звучало.       Я не верю в бога не потому, что прочел атеистическую литературу, а потому что ни разу за всю жизнь не видел божественных проявлений и Его самого. Все, что я видел: заблуждения людей и сказки, которые они рассказывают друг другу на протяжении поколений, бессмысленные ритуалы, не дающие ничего, кроме потери времени и денег.       Порой с горечью думаю, сколько бы ни было сделано в мире открытий, защищено диссертаций, написано энциклопедий — простой обыватель этого не заметит, если его взгляд устремлен на полки книжных магазинов с литературой религиозной тематики. Я бы всю уничтожил, сжег, стер из истории человечества, чтобы для людей больше не было выбора, как читать только книги с научной картиной мира, выбирая лишь область знаний, которая интереснее. Но пока боги приносят прибыль шарлатанам, они будут прочно жить в умах людей. Плохо, если вечность достанется им, а не нам…»       Текст обрывается. Наверное, будь я из органики, то грустно вздохнул. Только функционирование моего тела не зависит от дыхания. У меня есть нос, но его уже можно назвать рудиментом. Общаться намного эффективнее и удобнее мысленно.       Обязательно сделаю это письмо неизвестного автора достоянием публики, как наглядный пример мышления и ценностей начала эпохи научно-технического прогресса.       Здесь есть еще с десяток находок, которые использую в подготовке материала к лекции.       Хлопанье крыльев отвлекает. Оглядываюсь и вижу сквозь силовое поле, как на перила балкона опустилась обыкновенная неясыть. В клюве зажата мышь. Птица не замечает меня и принимается за еду, зажав грызуна лапой.       Видели бы это сторонники гуманной эволюции…       Я против вмешательств в животный мир с целью сделать зверей и птиц добрее и разумнее. Поэтому меня считают консерватором, но это не так. Я за прогресс и бережное сохранение наследия предков.       Наблюдаю за птицей — камеры в стенах здания запишут пернатую гостью, — а потом осторожно выхожу на балкон. Неясыть поднимает голову, но не улетает. Видимо, слишком редко видит людей. Да и мое тело не испускает запах, скорее примет меня за нечто неживое.       Подхожу к перилам.       Неясыть начинает чистить перышки.       Солнце клонится к закату, обрамляя верхушки леса алыми отсветами.       Вот и еще один земной день подошел к концу. Я не нуждаюсь в отдыхе, поэтому через пару минут продолжу работу.