Бешеный пёс

      Синяя ручка изящно лежала в моей руке, когда я аккуратным почерком записывала каждое слово учителя. Трудилась не покладая рук чтобы безупречно запомнить материал. Некоторые с соседних парт бросали на меня странные взгляды. Все мои одноклассники или спали, или разговаривали на последних рядах, совершенно не обращая внимания на классного руководителя. А тот, уже даже не обращает внимание на выходки горе детей, знает что это абсолютно бесполезно.       Меня зовут Кунаи Наоко и таких как я называют "прилежными девочками" или просто "заучкой". В классе я была самой лучшей ученицей, всегда послушная, прихожу вовремя, вежливая, все тесты строго на сто балов, всегда опрятная причёска, одежда без единого пятнышка, никакого макияжа, никаких накрашенных ногтей, без вредных привычек, никаких сомнительных компаний.       Родители чужих детей назвали бы меня ангелом, а я бы послала их куда по дальше, мысленно естественно. "Хорошим девочкам нельзя плохо выражаться" – это одно из правил которые мне всучивали родители с самого детства. Мама и папа были богатыми шишками, не настолько чтобы питаться чёрной икрой каждый день, но на двух этажный дом, кухню с кучей электроники и плазменный телевизор вполне хватало.       С детства мои родители были одержимы тем чтобы вырастить из меня достойного человека, поэтому я росла с множеством запретом и правил, которые была обязана соблюдать. Конечно у меня не всегда это выходило и меня наказывали. Наказания это отдельная тема. Не выучила уроки к положенному времени? Будешь доделывать их трясущимися от синяков руками. Не пришла вовремя? Подумай о своём поведении на заднем дворе в ледяном бассейне. Принесла вместо ста балов девяносто девять? Будешь всю ночь обрабатывать кровавые следы от ремня на спине, и чем меньше оценка тем больше ударов. А если увидят с чем то запрещённым, будь то сигарета или алкоголь, то можно спокойно копать себе могилу, если успеешь, конечно.       Останавливало ли меня всё это? Вполне. Не пила, не курила, в игры не играла, с пацанами не шлялась. Хотела ли я быть свободной, также как и другие дети моего возраста? Очень хотела. Иногда мне казалось что родители специально выискивали во мне какие то дефекты лишь бы ударить, показать мне моё место, потушить последний огонёк надежды. А он ещё в пять потух, когда я поняла, что не получу тех мягких игрушек которые хотела, что не смогу скушать сладкое мороженое в ларьке недалеко от нашего дома, что мама и папа не будут смотреть на меня как на нуждающегося в тепле ребенка.       Сейчас мне шестнадцать, и теперь мне и подавно их любовь не сдалась. Мне уже и не больно от ледяной воды в бассейне или жгущих ударов по спине, которые теперь отдаются лишь лёгким зудом. Накладывать бинты по вечерам теперь кажется чем то обыденным.       В школе я очень популярна. Большинство девушек считают меня сумасшедший и зазнавшейся заучкой с каменной улыбкой на лице и богатенькими родителями. Парни же почти каждый день отчаянно просят стать их девушкой, на что я, даже не дослушав, разбиваю их хрупкие надежды простым "Нет". Остальные любят просить списать на самостоятельных или контрольных роботах. Естественно я игнорирую их просьбы. Если моих родителей, не дай бог, вызовут в школу, мне придется лежать в больнице с гипсом, а это довольно утомительно, учитывая, что после надо самой догонять весь материал и сдавать на отлично. Но обычно это их не останавливает и они списывают без моего разрешения.       Но что мы всё о учёбе, и о родителях, давайте побольше обо мне. У меня короткие тёмные волосы и серые глаза. Вроде бы обычная девушка с обычной внешностью, но её подача делает меня чуть ли не красавицей номер один в школе. Что же на счёт хобби? Учёба. Увлечения? Спать и если повезёт видеть интересные сны. Плохие привычки? Протыкать ручкой руку до крови от скуки считается? Любимая еда? Рис. Любимый напиток? Чай. Самая яркая эмоция которую я испытывала? Боль. Имя лучшей подруги? Гдз по математике. Конечно, после того как меня избили из-за неё в двенадцать, мы больше не общаемся. Больная ли я? Физически доктора сказали нет, после того как родители им заплатили. Психически тоже нет. По крайней мере то, что я ещё не в психушке это доказывает.       Казалось моя жизнь состоящая из учёбы, правил и скуки будет длиться вечно. Но вечно длиться не может ничего. ~       Громкий звон будильника, который звучит точно в шесть часов утра, на корню убил всю мою сонливость. Заученными движениями я поднимаюсь с кровати и красиво её застилаю. Не единой складочки нету. В семь ноль пять я уже в ванной, чищу зубы. В семь десять расчесываю волосы и аккуратно укладываю, одеваю выглаженную форму и обязательно смотрю в зеркало. Всё идеально, словно сошла с обложки модного журнала. Как же раздражает. А, стоп. Всё таки кое что забыла. Подхожу вплотную к зеркалу и подношу руки к лицу. Нежно давлю на пластичные щёчки формируя добродушную с нотками наимности улыбку, или мне стоит попробовать что то новенькое? Добавить немного самоуверенности? Или радости? Подумаю над этим позже.       Ровно в семь двадцать пять я переступаю порог кухни. Отец, в чёрно белом костюме, сидит за столом с газетой в руках и пьет зелёный чай. Мама, также в черно белом костюме с юбкой карандаш до колен, стоит за плитой и жарит яичницу. От этого запаха жареных яиц каждый день уже тошнит.       — Доброе утро, мамочка. Доброе утро, папочка. — Мой фальшивый сладкий голосок в сочетании с милой улыбочкой, способны растопить сердце даже директор нашей школы, никогда не действовал на родителей.       — Доброе утро, дорогая. — Они отвечают мне так вежливо, будто мы совершенно нормальная семья. Сдохните, пожалуйста!       Я утончённым шагом прохожу к своему месту за столом, беру белую салфетку и кладу себе на колени. Завтрак как всегда проходит в тишине.       Я сижу в блестящей чёрной дорогой машине на задних сидениях из натуральной кожи. Отец за рулём, мама на пассажирском сидении. Моя голова повёрнута вперёд, но глаза блуждают по боковых стёклах, рассматривая красивые здания и подростков идущих в школу. Тоже так хочу.       — Наоко, смотри вперёд. — Отец раздраженно рявкает и поправляет зеркало. Ей богу как собака. И всё моё внимание вновь на дороге. Мама хмурится но ничего не говорит.       Подъезжаю к школе ровно в восемь. Рановато, но не настолько чтобы никого в здании не было.       — Принеси со школы хорошие оценки, дорогая. — Мама говорит смотря прямо мне в глаза. Это " хорошо" означает "не смей приносить меньше ста балов". Сама попробуй учиться как грёбаный робот, стерва.       — Хорошо, — Я потянула кончики губ немного выше, показывая осведомлённость ситуации. Осталось лишь два года. Два года и я буду свободна, нужно лишь немного потерпеть. Все хорошо, ты сможешь это сделать. Не сильно и не слабо я запираю дверь машины и лёгкой походкой иду в здание школы.       Я сижу за своей партой. Вещи красиво расставлены на поверхности. Одноклассники вовсю кричат в классе. Эти идиоты хотят мне барабанные перепонки испортить или что? Кто то дописывает домашнее задание, кто то хвастается новым модным телефоном или платьем. Я тоже хочу красивое платье. Звонит звонок и учитель заходит в класс. Начитается урок. Жаль что со скуки нельзя умереть.       Выхожу со школы ровно в три тридцать пять. Иду за ворота и жду когда подъедет отец. Холодный ветер пронзает кожу под рубашкой, тонкой настолько чтобы летом не было жарко, толстой настолько чтобы скрыть слои бинтов на руках. Тело ломит от усталости. Боль это такое неудобство.       Точно в три сорок к школьным воротам подъезжает машина. Я не мешкая сажусь на заднее сидение и с наигранной улыбкой приветствую отца. Он делает также. Тск, показушник. Вместе мы едим домой.       — Как прошел твой день, дорогая. Ничего особенного не случалось? — Вежливо спросил отец и посмотрел прямо в мои глаза, сквозь зеркало заднего вида. Я напряглась. Он всегда спрашивал "Как прошел твой день, дорогая" и не более, откуда взялось это "Ничего особенного не случалось"? Неужто он узнал что я сделала в школе?       Сегодня учитель наехал на безобидную новенькую, за то, что она не выполнила домашнее задание. Мудак. И я ударила его... словесно, конечно же.       — Все хорошо. На уроках было много интересного. — Я посмотрела в глаза отцу, надеясь что он не распознает мою ложь. Бля, на что я надеюсь?       — Наоко, ты вновь нарушаешь правила. Сколько с тобой об этом можно говорить? Мы с мамой так стараемся. — И на этом всё мое терпение лопнуло. Единственная нить здравого смысла, спасавшая меня от возможной смерти, резко оборвалась. Я сделала то, что делала лишь дважды в своей жалкой жизни. Нарушила два самых важных правила: повысила голос и использовала нецензурную лексику в предложении.       — Стараетесь, блять? Стараетесь? Нахер твои пустые слова. Нахер твои ебанутые правила. Нахер тебя, конченый ублюдок. Какого черта вы управляете моей грёбаной жизнью. Ненавижу вас. Ненавижу вас. Горите в аду, чокнутые психи. — В истерике я кричала так громко, как никогда ранее. Мои голосовые связки горели, когда я вымещала свою обиду в слова, которые впивались в пространство словно гвозди в доску. Я использовала все самые плохие слова которые помнила. Мой взрыв ещё больше разозлил отца.       — Ах ты неблагодарная сука. Мы заботимся о тебе, кормим, платим за учебу. Ты должна быть благодарна нам! — Хах, вот и показалось его настоящее лицо. — Когда мы приедем домой ты будешь наказана за свой длинный язык.       Я не выдержала. Мои нервы сдали. Мой мозг словно отключился. Я была не в себе и в себе одновременно, когда быстро вытащила ручку с рюкзака и точными движениями проткнула правый глаз отца. Кровь брызнула из глазницы и он закричал от боли. Его глазное яблоко, наколотое на ручку, налилось кровью.       Мои губы ещё больше расплылись в улыбке. Такого неимоверного счастья я не чувствовала никогда в жизни. Эта радость - наркотик заседающий в моей крови, разносит приятное тепло по телу. Хочется испытывать это ещё и ещё.       Машину начало носить в разные стороны, когда отец потерял управление. Наш транспорт выехал на встречку. Последнее что я видела это быстро приближающийся грузовик. Последнее о чём я думала...       «Ах, вот бы мама тоже была с нами».       И темнота. ~       Яркий свет ослепил мои глаза и сколько не моргай, ни в какую не хотел пропадать. Красивое щебетание птичек доносилось с деревьев. Хоть на втором плане и были слышны какие то крики и плач, но это не особо тревожило. Странный зуд чувствовался в уголках губ, а руки кажется были влажными. Так, стоп! Какой свет? Какие птички? Я же умерла. Моё лицо так и осталось непроницательным, а в голове не находя места роились мысли. Не оборачивая головы я посмотрела на темноволосого мальчика левее от меня. Его лицо было искажено страхом, а глаза метались между мной и другими. Справа из-за двери фусума выглядывала маленькая беловолосая девочка и с ужасом смотрела в мою сторону. У меня что-то с причёской? Чего они так на меня смотрят?       Теперь мой взгляд обратился на мальчика спереди. Блондинистые волосы слегка растрепались от ветра, а черные глаза смотрели прямо в мои не выражая абсолютно ничего. Обычный ребёнок на моем месте уже разрыдался бы от ужаса и убежал куда подальше, но для меня, которую с самого детства пронзали аж два таких взгляда, это ничего не значит. Я разорвала зрительный контакт и посмотрела на его руки, что были по запястья измазаны в крови. «Ой, этот мальчик ранен?» – Сначала пронеслось у меня в голове, но когда я посмотрела ещё ниже, сразу отбросила эту мысль. Мои руки, одежда и судя по всему лицо, быль полностью красными. Похоже это я тут ранена. Не меняясь в лице я дотронулась до уголка своего рта и зуд который я чувствовала ранее усилился. Ещё больше крови потекло из покалеченных щёк. Не переставая трогать ранку я задумалась.       Что за странная ситуация? Кто, чёрт возьми, эти люди? И почему этот мальчик искалечил моё лицо? Оно же было моей единственной красивой частью тела.       Моя голова резко заболела, как будто в неё втолкнули тысячу швейных иголок. Странные картинки стали появляться перед глазами: мужчина и женщина, странный парень со шрамом на пол лица и та самая беловолосая девочка. Девчушка балуется на кухне, а стрёмный юноша со шрамом ругает меня. Взрослые люди уходят из дома и возвращаются лишь ночью. Ой, этот стрёмный чел ударил меня. А вот я и эти двое бегаем по дому и мы... играем? С каких пор беготня считается играми? Вот светловолосый мальчик, Майки, говорит не трогать самолётик. А стрёмный чел, которого на самом деле зовут Такеоми, вновь ругает меня из-за проделок мелочи. Малявка, по имени Сенджу, извиняется за это. В следующий момент ко мне подходит Майки и тащит на улицу, говорит что-то о самолётике и сильно впивается пальцами в уголки губ.       Ого. Это что... воспоминания? Я нахожусь в чужом теле. К тому же в теле мальчика. Слабый, мелкий, глупый он никогда не мог дать отпор своему старшему брату, а младшая сестра, непоседливая малявка, вечно норовящая что-то натворить. Родители на него вообще болт забили.       В прошлой жизни, я жила в полной темноте, и куда бы не шла, она всегда следовала за мной, скрывалась в глубине моей души, наблюдала со всеми из тени. Она копила обиду на всех своих истязателей и ждала времени чтобы отомстить. Моя тьма, моя настоящая сущность, что вечно мешала следовать правилам, насмехалась над всеми изнутри, проклинала каждого идиота мешающего существовать. Теперь когда я умерла, настоящая я, может жить без опаски.       С раздумий меня вывел знакомый голос.       — Улыбнись, Харучиё! — Майки смотрит на меня сверху вниз, словно на муравя и... приказывает. — Смейся!       Он мне приказывает?       В другом теле. В другой семье. С другими родителями. Больше никаких бесполезных правил и наказаний. Неважно сколько костей будет переломано в итоге, уже всё равно. Я больше не позволю собой потакать. Я больше не позволю себе сдаться. Я больше не буду молчать. Теперь я стану тем кто будет приказывать.       Я встала с колен. Мои омертвелые кристально-голубые глаза с необычайным холодом пронзали мальчика напротив. Если бы взглядом можно было убивать, то я бы так не делала, а просто подошла и задушила бы наглеца собственными руками. С моего рта всё ещё хлестала кровь, больше и больше окрашивая футболку. Двое других заметили моё движение и с тревогой обратили внимание на меня. Их начало заметно трясти. Я задрала голову чуть назад, немного сузив глаза и самым равнодушным и бесстрастным тоном, от которого иногда даже родителей в дрожь бросало, произнесла:       — Зачем? Разве произошло что-то хорошее? — От моего ответа двое других отшатнулись, а темные глаза Майки расширились.       Я показательно провела взглядом по мальчику. Резко скривилась, будто увидела перед собой что то до жути отвратительное, мой взор был пропитан презрением которое сочилось буквально через края. Я медленно схватила край футболки пропитанный кровью и теперь разглядывала его.       —Тск, из-за тебя я испачкал свою футболку. — Теперь удивлены были все. Я смотрела на испачканную вещь словно на огромное неудобство, совершенно не обращая внимания на идущую со рта кровь. Баджи и Сенджу застыли, как и Майки, пялясь на меня и совершенно не двигаясь. От замешательства или страха, было непонятно даже мне.       Как ни в чём не бывало я засовываю свои окровавленные руки в карманы и спокойно иду в здание. Сенджу видя моё приближение с чувством вины и стыда опустила голову.       — Ах, да. — В пяти метрах от двери я останавливаюсь и бросая взгляд через левое плечо, указываю пальцем на до сих пор кровоточащие раны. — Если надумаешь извиняться, ты знаешь где меня найти.       Разворачиваюсь обратно и прохожу через дверь, попутно грубо толкая малявку плечом.       Спокойной походкой, слегка вприпрыжку, я иду по коридорам додзё Сано. Лёгкая, теперь настоящая, опасная улыбка играет на моих грязных от крови губах. Наивный братец Такеоми, ему следовало быть в хороших отношениях с предыдущим владельцем тела. Я не смогла отомстить всем своим обидчикам в предыдущей жизни, но в этой я повеселюсь на славу.       Не один живой человек не посмеет мне указывать       Я не знаю что за боги решили переродить меня, но я безмерно им благодарна.