Marlena (Quindi, Marlena, torna a casa)

Marlena. У Дамиано в ее 5 лет умирает сестра от лейкемии Мария. Они с братом ее обожали, особенно Дамиано. Это он уговорил маму, всю семью сестру оставить, не делать аборт. Мама не хотела больше детей. Дамиано всю жизнь ждал сестру, холил ее, сдувал пылинки. Она была для Дамиану, отдушиной, его маленьким счастьем. 1 минута, 2 минуты, 3 минуты. Он не знает, что время все еще идет. Мария не дышит. Она как восковая. Дамиано не дышит тоже. Он больше не умеет. Никто в этой комнате, в этой больнице больше не умеет. Тишина. Белая простыня. Нам очень жаль. Им жаль, внутри пустыня и колючки. - Зачем вообще жить? Кому жить? Они молились всем Богам, сделали все, что могли. Все деньги, неважно. Он бы каждую минуту жизни… Он бы душу продал - зачем она ему?! Родители в шоке. Родных просто нет. Никто не знает как справиться. Год проскальзывает, как мутная гладь тухлого, гнилого озера, в тумане. Дабы вылечить горечь и простить друг друга, родители Дамиано развелись. Он с мамой переезжает в Рим и идет в лицей. Он просто существует. На автопилоте. Характер не подарок, не может привязаться и еще кого-то любить. Ненавидит жизнь, он ненавидит всех. Ему есть за что. Ничего вокруг. Мария родилась здоровая курносая, с темным чубчиком. Все ее обожали. Дамиано считал ее подарком судьбы. Он никого к ней почти не пускал, заботился, покупал платья с мамой, учил говорить. Он сам еще был ребенком, она была его лучшим подарком. В 4 она стала плохо спать, плохо есть. К врачам. Анализы, анализы, генетика и кровь, заборы. Операция. Мария боялась, она плакала и звала братика. Брат болел рядом. Мария успокоилась и заснула навсегда. Дамиано не мог спать. Психолог хорошая понимает его, она тоже теряла. Она почти мертва. От нее тянет сыростью, дымом и духами смерти, влажностью. Они трахаются, он впервые курит. Много впервые. Она кончает, он кончает, ей горько, ему сладко, ему наплевательски. Она лижет его всего, его губы горячие как его бесы, и горькие от смерти. Они помогают друг другу, им вместе не так мертво, не в красках ночи - смешная иллюзия, картинка, фантик. Смерть ехидно смотрит на их пляски. Психолог подсказывает найти занятие, куда вылить эмоции. Или, он уже на краю. Он, черти это подтвердят, не выплывет. Край уже сыплется мокрой стылой лесной землей. Падать так высоко, так легко. Я хочу легко, я хочу увидеть Марию. Я хочу падать. Появляются тексты песен из ниоткуда, внезапно. Рвота мыслей и черноты. Пишется в пустой блокнот, в слезы и сопли, через остановленное сердце. В никуда и… тут приходит… Мария. Она появляется за спиной. Ночью, как драматично. Он не пугается, он не удивлен, он уже просто устал и ждет. Она приходит внезапно в его воображение, разговаривает с ним, поддерживает его. Говорит какой Дам дурачок. Нужно верить жизни и отпустить уже наконец ее. Кого отпустить, куда! Блять! Дамиано же только опять нашел ее, он счастлив. И ни за что не отпустит! Он хочет петь и писать музыку. Она же его сестричка, его милые щечки, его принцесса. Ее красное легкое платье и, косички на ветру, ее шутки и ручки… Дами побежали! Давайте дышать, здесь можно дышать? А курить? Дам будет жить у зеркал и окон. Она появляется как живая, его сестра. Она только чуть взрослая лет 14 с мягким теплым взглядом, говорит говорит, в зеркале или за ним. Говорит, не нужно так переживать. В том мире все не так, там волшебно, волосы у всех черные с золотом, все добрые, все легко и спокойно, все честные. Ей спокойно там. МАРИЯ всегда только с ним, когда никого рядом нет. Когда никто не увидит, не потревожит. Утро наступает своими мягкими пушистыми лапами, меланхоличными тусклыми тенями, разводами. В зеркале утром, Дамиано видит в отражение только смерть в глазах, хочется никогда не просыпаться. Видеть улыбку сестры, его принцессы Марии. Только бы не поехать крышей. Или уже неактуально. Группу он и в дурке создаст, музыку он везде найдет, он способный. Дамиано покупает у старого антикварщика черное большое зеркало. Красивое, потертое старинное как время. Прекрасное для его бесед, очень личное и теплое. И белые лилии рядом в вазе, Мария хотела бы. Она их так любит. Мария умна. Даже малюткой была властная и умная - хозяйка всего двора, всех детей в округе. Говорит с ним тихо, ласково, как лепестки поздних роз на ветру: - Дами? - Что? - Дамиано с ней тоже всегда ласков, боится спугнуть. Мечта такая хрупкая, нельзя шуметь. - Ты слишком часто сидишь здесь. Есть идея. - Нет! - Да. - Нет! - Дами, да. Тебе нужно занятие, чтобы прожить и пережить все это. Чтобы пережить меня. Я видела твои тексты, я знаю как ты можешь. Ты пел во сне. Тебе нужна музыка, или… Режь вены и приходи ко мне, ты сдохнешь Дами. Ты уже почти мертв. Сделай, прошу тебя, что я говорю. Я знаю все, Дами, я помогу. Тебя будут любить все, верь мне! Музыка ему нужна музыка, она отпускает и, Мария же советовала. Она слишком умная, она не была такой. Ладно. Музыка - это способ, это сработает наверное. Все мысли излить куда-то. С группой ладится все неплохо. Басистка и гитарист хороши, они принимают, они дружат. Они веселятся им весело, хорошо. Дами играет. Что за группа без ударных? Они находят Этана нелепого как его имя, по объявлению. Как котятки, отдам в добрые руки, подкидыши. Этан, приходит. Больное сердце Дамиано, пропускает удары и вылезет из горла. У Этана глаза как у его Марии. Мария сказала, что все обо всем знает… Этан не она, не она, не она. Но Мария хотела услышать свое сердце в их музыке, и он все сделает для нее. Этан играет за ударными, будто родился с палочками сразу, в маленьких кулачках. Пусть сыро и несмело, но у него определенно талант. Дамиано ненавидит эти глаза, он обожает эти глаза. Он хочет одну причину, чтобы выгнать Этана, еще не взяв его в группу. Причины нет, глаза смотрят. Мальчик улыбается смущенно. Руки стучат так сладко. Дамиано слышит в его ударах сердце сестры, его мерный живой стук. Сестра сгнила в могиле. Дам не любит Этана, не смотрит на него, не видит. Он ревнует к его глазам. Этан должен уйти сам. Дамиано молчит и хочет вырезать эти глаза и смотреть только в них вечно. Ненавидит его глаза, ударника всего с головы до пяток, проклинает владельца. Придирается к Этану, к каждой мелочи. Этан терпит, лишь улыбается, он привык. Он привык быть несмелым, неудобным, не куда - то хоть вписаться нормально (как же ты достал меня до печенки, Дамиано, хоть блондинистая часть группы адекватная попалась спасибо миру хоть за это). Он хочет сбежать, стукнуть и убить солиста часто и все одновременно. Но Этан, ударник ему плевать на всяких солистов, он любит лишь играть ритм, это в нем он не сдается. Голос Дамиано перекрывает любую карту. Голос завораживает, восхищает, что-то внутри бесится и рвется, наверное, нервы, возможно. Он, сволочь такая, сразу выиграл, можно спокойно пасовать у него все козыри. Но Этан умеет мухлевать. Этан сразу, с первой репетиции в старой душной квартире в хламе и хаосе, на барабанах из херни энтузиазма и палочек, магии его волос (чего уж там) слишком влюблен в их музыку. В этих дружных идиотов. Барабанщик ни за какие богатства мира не уйдет. Он будет играть в бреду и скарлатине, со сломанными пальцами или без ногтей. Он будет терпеть солиста, льстить ему, задабривать, приносить что-то вкусное и пытаться нормально с ним работать. Ведь он умеет, он знает как это устроено, он научился быть милым, удобным, не отсвечивать и казаться спокойным. Да, конечно не показывать лишний раз свои мысли насчет всяких идиотов солистов. Во вселенной всегда равновесие, наравне с талантом солиста его шикарным голосом, ему не забыли отсыпать типичного нарциссизма и характера из адских котлов. Все должно быть в симметрии, в балансе, сука. (Дамиано Давид, прям резюме не надо писать с первого взгляда понятно, скучно не будет… Встретились, увиделись. Поехали. К тебе - ко мне, а плевать собственно куда, в ад точно. Погоди музыку включу, повеселее)). Дам выкручивает Торкио сразу подколками, стонами, подъебками. Этан молчит громко. Это его группа с первой секунды, он не предает то, что его. Пусть Дамиано хоть шнуром от микрофона удавится. Воскресят, петь заставят, наваляют по полной за саботаж репетиций все трое. Они едут на Х фактор. ОНИ дошли добились показали, втащили, как сказал их гитарист. Шумно массово, интересно. Боже, как странно. Этану в тот раз, умный фееричный мужик, светила музыки всея Италии говорит, что он посредственен в игре на барабанах. Опасно. Не влезать, убьет. Поздно. Этана Торкио, милое создание колотнуло. Встряхнуло. Блеснуло в глазах. Нашли, черт, кому сказать, Дамиано понимает, что это вот сразу пиздец. Этан угробит их группу и его заодно, сразу чтоб не мучился тля, хватит отмучался. (Где чемодан, а вот чемодан, поехали?) Мария внезапно появляется в зеркале ванной ночью. Рассказывает, как Этан талантлив, как заботится о них всех, как старается. Ему нужно помогать, помоги ему. Коза хитрая. Мария строит ухмылку, долго молчит. Боже, Мария и Этана теперь сестричка и оберегает эту черноволосую Рапунцель. Мария заботится о Дами, Мария предупреждает Дами. Мария выросла в ведьму. Этан спит почти за барабанами. У него репетиции по 6 часов 1 раз в пол дня. Вик его кормит из рук, поит бутылками воды с 1 таблеткой снотворного. Этан спит 10 часов, и материт, позже как бывалый алкаш, заботливых басисток. Материт чертов конкурс, всех кроет матом до 13 этажа и обратно, и ненавидит свои руки в мозолях. Они болят, они устали, они больше не могут. Он бесится и орет на себя, палочки падают, он играет сходу дальше. Куда там дальше? Они проходят, они почти выигрывают этот пафосный музыкальный гадюшник. Никто больше не говорит Этану, что он посредственность, он талант, он знает это. Все блять, будут это знать. Этан - барабанщик группы MANESKIN. Барабанщик засыпает сам, уже без таблеток. Палочки Вик забирает из-под подушки, чтоб не выколол зайка бешенный глазки. Утром Этан спит с 4 палочками. Дамиано боится Марию. Она не приходит. Мария приходит теперь не часто, только по праздникам. Она всегда прекрасна. Она чуть старше, ей примерно 15, тонкая, с длинными волосами и мягкими чертами лица. Она очень похожа с… Неважно… Она поддерживает его и говорит с ним, помогает найти рифму и слушает. Слушает бред про Этана и смеется звонко. Они едут записывать альбом, Мария просит его пить меньше, петь больше и не трогать Этана. Он ей нравится. (Спелись суки любимые в его голове как же.) Сестра его больше не любит! Кто ж его урода любит? Трахать да, раздевать да, взглядами сальными иметь мальчики и девочки да, да, любить нет, не. Там нечего любить, поздно. Отлюбили, хватит. Этан слышит, как в комнате придурок Дамиано, ругает какую-то Марию. Он думал, что по телефону. Он его достал. Слишком громко. Этан хочет спать. Он слышит про Марию уже 3 раз как они на вилле. Третий день пошел. То утром, то глубокой ночью. Этан не считает, ладно считает. Идет к двери, тихо открывает. Хочет заорать, не может, застывает. Дамиано больно пялится в зеркало и разговаривает с Марией. В зеркале, за зеркалом, под ним нет никого. Солист сидит в пустой тихой комнате, недалеко от столика с зеркалом. Темнота, силуэты и тени, свежесть воздуха, штора колышется от ветра за окном. Тихо рассказывает девочке историю, ласково. Дамиано говорит и видит свою Марию, как сейчас… Этан видит сумасшествие солиста. Дами шепчет зеркалу: Пожалуйста, я не могу больше, вернись домой… Этан уходит. Утром исчадие Ада приносит песню torna a casa. Утром в их душах поселяется Марлена. Утром Этан напивается. Барабанщик пытается понять, не получается. Этан сходит с ума вместе с Дами, чтобы на пару, чтобы не скучно, так же ведь правильно - друг в беде не бросит. Он друг или не друг? Вытащит. Этан понимает, Этан не понимает. Кто такая Мария? Почему они ничего не знают. Вик и Томас не знают, говорят не лезь, он сам скажет. Они Дамиано давно знают. Они все, черт, друг про друга знают. Но Марии нет, ее знает только Дами. Этан ее знает? Этан ее не видел или же видел в своих глазах? В зеркале, в безумном взгляде Дамиано. Или в их музыке? Этан ее знает, он ее чувствует. Ему плохо, его тошнит. Его рвет от Дамиано, его рвет чувствами этого человека. Он не хочет чувствовать. Этан знает, видели, проходили. Не надо больше, пожалуйста… Сумасшедший солист видит все. Бессмертный барабанщик, вместо репетиций и волшебства палочками (Говорил Томми не ходи, будет хуже. Кому? Куда?), не выдерживает и спрашивает Дамиано о Марии. Дам бьет его по лицу С РАЗМАХУ до крови, до боли до обиды, до соплей на прекрасных волосах, и посылает нахуй. Этан уезжает на 2 дня. Дам пьет 3 дня. Ударник известной группы приезжает на виллу обратно. Он не выдерживает он, понимает что - то не так с Марией, с Дамиано. Что - то не так с Этаном. Он слишком чувствует Дами. Он орет в голове Этана, он задыхается и не может найти воздуха. А воздуха хоть отбавляй, только легкие в кровь разодраны собственными ногтями. Этан тащит по полу Дами в комнату (тот почти без сознания), загоняет пьяное горе фронтмена, дешевую пародию Фреди из Queen под душ. Пародия плачет, хрипит не лягается, трясется. Дам: - Я расскажу тебе, Этан, только, пожалуйста, умоляю посмотреть на меня! У тебя ее глаза. Ты смотришь как Мария. Этан выпивает стакан виски и молчит долго, очень долго. Дамиано все рассказывает. Мария очень хорошая, она не вернулась домой, у нее свой дом. Где - то далеко. Она любит своего брата, приходит к нему, понимает его. Страшная сказка, Торкио знает такие, он видел. Мария красивая, у нее и Этана одинаковые глаза. Этан понимает. Дамиано смотрит теперь только на него. Больше нет никого. Группа не провела ни одной репетиции. На улице ливень, в душе ливень. Контент не пишется, не снимается, не пилится. Что-то происходит. Этан говорит первым: - Познакомь меня с ней…. Они сближаются. Марлена в песнях жива. Жизнь идет в свою колею. Воздух трещит по швам. Голос поет, палочки ломаются. Викки и Томас не понимают. Группа матерится вместе и в разных углах репетиционной одновременно. Солист и Ударник понимают слишком много. Молчат много. Они все время вместе. Белобрысая половина группы пытается ржать и подколоть, и опошлить, но что-то явно не так. Дам и Этан объединяются, злобно зыркают на вторую половину группы. Вик и Томи хотят убиться, напиться водки и уехать в страшную Россию за полярный круг и забыть все свои фразы. Можно забыть как вообще они научились говорить и забыть родной язык! На хрен. Не смотрите только! Что-то очень не так… - Поговори - нет - да - нет - да - Отвали… Альбом записан кое-как, все шикарно. Они справились. Профессионально, пафосно, с правильными посылами и повестками, с правильными рок композициями. С балладами навзрыд. Залы полные. Фанаты в восторге! Дам поет как живет, страстно и горячо. Будто он уже сдох или завтра точно скончается на сцене. Голос красивый, концертов много, алкоголя много, мыслей много, оскала сумасшедших улыбок тоже. Этан ломает, палочки достает новые. В душе матерится. Кусает губы, стреляет глазами, слишком громко молчит и дышит в сторону одного солиста. Воздух не дышится. Между ними все просто орет, как через динамики… Он смотрит долго, долго смотрят в ответ. Он говорит о чем угодно, хоть б о Европейской экономике. С ним тоже говорят: о работе, музыке, нарядах, о девочках и мальчиках. Они смотрят. Не могут не смотреть. Поздно. Черное на черное, темнота или теплота? Они не могут или могут? Один расчесывает волосы другого. Тот курит и обнимает. Губы горькие. Коса красивая. Мария ехидно смеется в зеркало и тоже смотрит, Дамиано бьет зеркало. Он кричит на стекло. Этан сдается первым. Бежит в номер, матерится вслух, перевязывает руку. Успокаивает того кто, второй вот дурак, в крови и бинте из рубашки. Там рыдают. Понятно, нормально. И Дамиано, его просит. Просит?))) Блять, пиздец. Точно сдохнут сейчас от сумасшествия на троих, с его Марией. Дам не умеет просить, мир ты, что рухнул. Просит полюбить его немного, хотя бы на время. Притворись, пожалуйста. Глаза Марии во внешности Этана полны понимания и честности. Этан просто шепчет: - Отпусти ее, отпусти, Дам! Отпусти. Она мне все рассказала. Теперь я буду хранить и защищать тебя. Марлена (Мария) остается жить в песнях. Ее будут всегда помнить и любить. Будут оберегать, чтить ее память, ее улыбку, ее солнечную нежную красоту, ее смех. Красное летящее платье как розы на ветру. Два безумных человека будут любить ее вечно. Она спасла их, укрыла своими шрамами, смертью, болью, теплотой и любовью. Она им подарила такт сердца. Марлена вернула их домой. Сердца горят. Горят друг в друге. Музыка пишется. Группа придумывает, группа матерится и смеется. Группа защищает их всех четверых. Четверо передерут всем глотки за эту группу, их семья. Мария улыбается сквозь солнце и облака. Двое парней в туре, в интервью, во взглядах, в душе, в постели, коты накормлены. Концерт - полный зал. Губы сладкие. Н а м о г и л е Марии свежие лилии.