Один шанс на двоих

      Голова кружится, запах сырости неприятно проникает в мои лёгкие. Меня ударили по голове, и теперь затылок неприятно болит. С трудом открываю глаза, взгляд не может сфокусироваться, вижу какой-то подвал и несколько человек, по запаху чувствую - альфы. Все расплывается, я прикрываю опять глаза, но слышу шаги.       Холодные пальцы сильно сжали подбородок. Нехотя открываю глаза и вижу очень близко холодные, с презрением смотрящие на меня, тонкие ухмыляющиеся губы.       - Допрыгалась, тварь?       Не могу говорить - так сухо во рту. Похоже, это заметно.       - Дайте ей воды.       Меня тошнит. Я знала, что так будет. Я попалась, и теперь меня просто грохнут тут и вынесут труп куда-нибудь, и никто не найдёт. Никто.       Я отпила пару глотков, неуклюже присев. На меня смотрели, как на собаку. И то животных бы погладили, а меня просто застрелят.       - Думала, сможешь ломать мои пароли, скачивать инфу и жить припеваючи?       Молчу - трупы не разговаривают. Страх меня уже окутал, и я дрожала. А ведь говорила мама: "Оставь это, займись нормальным делом".       Запах альфы был приятным, но мне хотелось его убрать подальше от себя.       - Боишься? Правильно.       Попасться ей в руки было верхом моей невезучести. Так лохануться могла только я.       - Ты мне все расскажешь.       Хватает меня за волосы и притягивает к себе.       - Говори! - рычит от злости.       Закрываю глаза, дрожу. Попала зайка в ловушку. Только не трогай мои ушки, не надо. Кажется, я схожу с ума.       - Говори. Что ты успела нарыть на меня? Докуда дошла? - шипит мне на ухо.       Я открываю глаза и с ненавистью смотрю в её лицо. Темно-карие глаза, запах горький, древесный - аура настоящей альфы.       - Молчишь? Я тебя заставлю говорить. Смотри, - кивает на своих псов, - их трое. И ещё у меня их десятки. Ты у нас как раз чистенькая, отымеют тебя как следует и застрелят. Хочешь такой смерти?       Сглатываю, тянет мои волосы, и я, всхлипывая, жмурюсь.       - Тупица. Сидела бы дома, под пледом со своей альфой. Зачем влезла в это дерьмо? Хакер чёртов.       - Отпусти. Мне больно.       Закатив глаза, выпускает мои волосы:       - Я слушаю. Что ты успела обо мне слить? И кому. Только ей?       Улыбаюсь болезненной улыбкой и замечаю гнев в её глазах.       - Ты кажется не поняла, да?       Удар, держу разбитую губу, волосы прилипли ко лбу. Кидаю горящий взгляд на нее.       - Говори.       Дышу тяжело, думаю:       - Ты убьёшь меня.       Улыбается.       - Я могу передумать.       Гордо вскинула голову, облизываю губы. На секунду замечаю интерес в глазах альфы. Смеюсь.       - Все. Я, все о тебе знаю. Даже то, какие порнушки смотришь перед сном.       Стискивает кулаки, держит себя в руках. Хрипит:       - Дальше.       Терпение - труд? Хмм... Она явно делает это с трудом.       - Я же сказала: все. Твои файлы, все встречи. Даже магазин, где ты тайно берешь свои браслеты. Это все у меня.       Удивление. Да, да, я мастер. МОИ ловкие пальчики могут и не такое. Опасность всегда меня привлекала. И, видимо, станет моим концом.       - Что ещё? - рычит, вспотела. Всего одно слово. Она догадывается, какое:       - Операция "Плесень".       - Бляядь! - орёт в бешенстве, замахивается и даёт мне пощёчину.       Улыбаюсь, я не плачу. Не страшно умирать.       - Ты! - показывает на меня пальцем и ходит из стороны в сторону.       Садится опять, вглядываясь в мои глаза. Криво улыбается.       - Ты же знаешь, с кем ты связалась.       Фыркаю, а как же. Я же все знаю.       Умирать, так с песней. Набираюсь смелости и издевательским тоном шепчу:       - Интересно, тебе не дают, да, раз дрочишь на малолетних омеж... - не договорила я. Ещё один удар, и я падаю.       - Сука.       Лежу, свернувшись клубочком. Звонит кому-то:       - Доброго вечера, ну что, твой казачок засланный у меня. Отправь мне то, о чем мы говорили, и я ее верну обратно.       Тишина.       Меня берут за локоть и прижимают к стене.       Опять хватает за скулы:       - Тебя кинули. Как тряпку. Слышишь? КИНУЛИ.       А вот теперь страшно. И обидно. Такого хакера, как я, на руках носить надо.       Открываю глаза и не хочу видеть моего палача. А палач уже смотрит помягче.       - А я... Я никогда не кидаю своих. Никогда.       Меня мутит, кровь из разбитой губы проникает в рот и вызывает тошноту. Мысленно хмыкаю: прямо как в драмме, сейчас расплачусь.       Хлопает меня по щекам. - Эй, не умирай раньше времени. - снова хлопает по щекам, и моя голова качается, как болванчик.       Ноги подкашиваются, прижимаюсь к холодной стене.       - Очнись, ну же, ну же... - эхом отзываются последние слова, и я проваливаюсь в темноту.