Живое / Мёртвое

Арсений Раньше я мало думал о смерти. Но, по-моему, отдать жизнь за любимого человека — это самый настоящий эгоизм. Отдавая жизнь, ты мало того, что обрекаешь его на вечное разрушающее и неконтролируемое чувство вины, так ещё и себя любимого избавляешь от страданий раз и навсегда. Я жалею о решениях, которые поставили меня лицом к лицу со смертью, потому что игры с ней — это для ебанутых, но иначе я поступить просто не мог, ведь именно моя ебанутость привела меня к Антону. Сегодня первый день в моей новой школе. Мы с мамой всю жизнь жили в солнечном Краснодаре, но так вышло, что её новый муж — спортсмен и ему приходится часто переезжать с места на место, а мне нужно окончить последний год в школе. Так я и оказался у своего отца в Санкт-Петербурге. Об этом городе я не знал ничего, да и после переезда мои познания не сильно изменились. Меня определили в 11 Б класс, где мне сразу довелось познакомиться с самым активным учеником школы — Димой Позовым. Он без остановки болтал, часто переходил на раздражённый крик, но, в целом, я считал, что мне повезло. Все вопросы, адресованные мне о старой школе, родителях и прочем, он автоматически брал на себя. Откуда он узнал всю информацию обо мне, я так и не понял, да и мне было всё равно. Лишь бы никто не трогал, потому что изливать душу новым знакомым не было никакого желания. После трёх уроков мы пошли в столовую. Как только мы зашли внутрь, меня сразу атаковал приятный запах выпечки, от которого заурчало в животе. Наконец-то повезло с едой: в предыдущих школах первым делом при входе в столовую я чувствовал либо запах чего-то горелого, либо воняло чем-то кислым, отчего я тут же разворачивался и уходил прочь из этого неприятного места. Пока я был занят выбором самого красивого пирожка, краем глаза я заметил какое-то шевеление вокруг меня и услышал, что гул в столовой почти сошёл на нет. Я медленно поднял голову и посмотрел в том направлении, куда смотрели все люди. Внутрь зашёл высокий бледный кудрявый парень, за ним шёл парень пониже со странным хвостиком на голове и миниатюрная девушка с длинными светлыми волосами, почти достающими до пояса. Диму даже не пришлось спрашивать, он тут же прошептал мне на ухо: — Это Антон Шастун, а с ним его брат Сергей и сестра Оксана. Они не особо с кем-то дружелюбны, учатся в 11 А. — Чего? Они же абсолютно разные, как они могут быть родственниками! — я возмутился чуть громче, чем стоило бы, тем самым привлек внимание самого высокого из них — Антона. Он посмотрел на меня с неприкрытой злобой, но было в этом взгляде что-то ещё. Он словно пытался разгадать какую-то сложную головоломку и вдруг унюхал что-то гниющее. — Да тише ты! — шикнул Дима. — Приёмные они, вот и разные. Я украдкой взглянул на Антона. Его лицо было слишком правильным: пухлые губы, огромные слегка грустные глаза, волевой подбородок, будто высеченный из мрамора. Его бледная кожа была ровной, без единой шероховатости. Сергей и Оксана тоже были красивы, но по-другому. Красота Сергея была в его самобытности и мужественности, его щетина сильно скрывала лицо и оно не казалось таким бледным, а глаза — тёмные бездонные впадины. В целом, его образ был немного пугающим. Оксана — миловидная девушка, могла показаться тёплой и мягкой, если бы не обжигающий лёд во взгляде. — Странные они какие-то. И что за имя дурацкое — Антон Шастун? — я старался говорить шёпотом, но на мгновение мне показалось, что Шастун чуть повернулся в мою сторону, будто слышал, что я говорю Диме. — А фиг знает, — так же шёпотом ответил Дима. — Они ни с кем не общаются, а мы и не пытаемся. Я как-то пытался поговорить с их главным, Антоном, а он так на меня посмотрел, будто я грязь на его обуви. — Красивый он, — не успел я прикусить язык, как эти слова сами сорвались с моих губ. И я готов поклясться, что видел, как губы Шастуна слегка дрогнули в ухмылке. Дима удивлённо посмотрел на меня, и в этот момент я мечтал провалиться сквозь землю, поэтому решил попытаться исправить положение, чтобы не было мучительно больно. — Ну объективно же. Девчонки все наверняка по нему сохнут. Выражение лица Димы сменилось, и я решил, что смог выкрутиться. — Сохнут, а толку-то? Ни у кого из них шансов нет, он слишком высокомерный и никого к себе не подпускает, — Дима равнодушно пожал плечами. Я не мог оторвать взгляд от этой странной троицы. Только когда они прошли мимо и сели за свой стол, а шум в столовой возобновился, я наконец смог вернуться к выбору пирожка, о котором думал так много времени назад. Антон Скука. Всю свою жизнь я только и делал, что помирал от скуки. Ничего не могло меня удивить, развеселить, разозлить. Потому что эти эмоции испытываешь, когда происходит что-то неожиданное, непредсказуемое. А откуда ему взяться, если все вокруг читаются, как открытая книга. Но сегодня все особенно взбудоражены появлением новенького. Его я заметил ещё когда он опаздывал в школу. Странно, что он решил опоздать в первый день. Обычно все стремятся произвести хорошее первое впечатление, понравиться большему количеству людей, найти тех, к кому можно примкнуть в группу. Возможно, он умственно отсталый или ебанутый. На таких даже не стоит обращать внимание. — Нафига нам идти в столовую, если мы там ничего не едим? — возмутился Серёжа. — Как будто кому-то есть дело до чужих пищевых привычек. Урок закончился и они втроём, как обычно, направлялись в столовую. Уже по привычке, а не из необходимости. — Я вообще согласна, — сказала Оксана. — На нас ещё всегда так смотрят, как будто мы первый день тут учимся. Им пора бы и привыкнуть, а не глазеть, как стадо баранов на новые ворота. — А что ещё делать? — ответил я им. — Бессмысленно шататься по школе или выходить на улицу под дождь? Серёжа пожал плечами. Он понимал, что я прав. Нам действительно нечего было делать во время большой перемены, а внимание к себе мы бы привлекли в любом случае. Мы зашли в столовую и по традиции все резко замолчали и начали пялиться на нас. Я уже привык к такой реакции. Оно и неудивительно: с нашей внешностью мы всегда выделялись и притягивали взгляды. Вдруг громкий возглас разрезал звенящую тишину. Я перевёл взгляд по направлению звука и обнаружил там новенького. Удивительно, но он не смотрел на нас так, как это делают остальные. В его взгляде читалась наглость смешанная с недоумением. Странный тип. Очень странный. Он посмотрел мне прямо в глаза, будто это был вызов. Моя чуйка подсказывала, что от него не стоит ждать ничего хорошего. Прислушавшись, я обнаружил, что этот зазнайка Позов ввёл его в курс дела, но судя по всему, новенькому было абсолютно плевать, отчего ухмылка против воли появилась на моём лице. Мы сели на наше привычное место и гул учеников возобновился. Серёжа со скучающим видом рассматривал пейзаж за окном, а Оксана с тем же видом рассматривала свои ногти. Я то и дело поглядывал на этого новенького. Во мне кипела обычно неприсущая мне злоба, почему-то хотелось ему доказать, что он не прав. Он не должен так себя вести, ему нужно нас бояться. Я хочу чувствовать, как волны страха исходят от него, как дрожат его колени, хочу видеть, как бегают его глаза от моего взгляда и потеют ладони. Хочу сбить спесь с этого наглеца. Но больше всего смущало меня другое: я совсем не мог понять, о чём он думает. Мысли всех присутствующих в этой комнате считывались мной без труда, но он отличался от всех звенящей тишиной. Возможно, я не ошибался, когда решил, что он умственно отсталый, но эта тишина разжигала во мне нездоровое любопытство. — А он симпатичный, да? — прощебетала Оксана. Должно быть, она заметила моё особое внимание к нему. — Обычный, — фыркнул я как можно безразличнее. — Надо будет Иришку познакомить с ним, она любит таких сладких мальчиков. Меня передернуло то ли от упоминания моей бывшей и по совместительству подруги Оксаны, то ли от того, что Оксана назвала новенького «сладким мальчиком». Возможно, что от всего сразу. — Делай что хочешь, — ответил я Оксане, — только избавь меня от её общества. Оксана оценивающе взглянула на новенького и перевела взгляд обратно на свои ногти, которые явно казались ей намного интереснее. Я снова посмотрел на него и наткнулся на ответный взгляд. Ни капли страха в глазах, только любопытство и непоколебимая уверенность в себе. Бесит. Арсений Что мне нравилось в этой школе, так это возможность выбрать предметы, которые нужны при поступлении, и уделять им больше времени, чем предметам ненужным. Одним из ненужных предметов была биология, где наши с Димой пути разошлись. Ему-то биология нужна, так как он планировал после школы стать врачом, а я прохожу её с теми, кому она больше никогда не понадобится. Я сел за свободную парту и уставился в окно. Красиво тут, конечно, хоть и сыро. Надо бы с Димкой договориться, чтобы экскурсию провёл по городу, отцу точно не до этого, он же полицейский. У него выходных-то нет, не то, что времени на экскурсии. — Здесь свободно? Повернув голову, я обнаружил Антона, который стоял возле парты. — Ну как видишь, — ответил я, — садись, если хочешь. Антон сел рядом и почему-то тут же скривился. Будто снова учуял какую-то вонь. Принюхавшись, я ничего вонючего поблизости не обнаружил, проверил подмышки — потом они не воняли. Поэтому я решил, что у него, наверное, защемило нерв. Антон Почему от него пахнет так, будто он самая сладкая булочка с корицей в мире? Его кожа такая манящая, так и хочется впиться в неё зубами, зализывать укусы и вгрызаться снова и снова. Чувствовать его страх, его вкуснейший аромат. Но я не могу этого сделать, ведь тогда придется убить весь класс, а это уже слишком подозрительно и нам с семьей снова придётся переехать. Можно попробовать не дышать, но это невозможно. Его запах определённо вызывает зависимость, мне нужно больше. Но нет, не сейчас, нужно подождать. Арсений Наконец эти уроки закончились. Мне не терпелось поскорее прогуляться по городу, чтобы понять, где мне предстоит жить ближайший год. Димка задержался у учителя биологии: он пытался выбить бесплатные дополнительные занятия для подготовки к экзаменам. Мы договорились встретиться на парковке у школы. Заняться было нечем, поэтому я достал из рюкзака учебник по истории, чтобы прочитать параграф сейчас и не тратить на это время дома. Я поднял глаза, чтобы проверить, не идёт ли Дима, но в итоге столкнулся взглядом с Антоном, который стоял возле входа в школу и прожигал меня взглядом. Меня это даже не удивило, Дима успел предупредить, что они странные и, в целом, нелюдимые, так что такая реакция на нового человека была объяснима. Как кот, который боится пылесоса. Ничего, привыкнет. Я успел прочитать всего лишь пару строк, когда услышал звук приближающегося автомобиля. Поднял голову — небольшой джип нёсся на меня, угрожая скорой расправой. Но я привык встречать опасность лицом к лицу, поэтому не убежал, как последний трус, а гордо вскинул голову и посмотрел в лицо своему недругу. Затем толчок. Удар. Грохот. Когда я опомнился, надо мной уже склонился Антон, одной рукой придерживая меня за талию и не давая мне упасть на асфальт, а другой — удерживая джип. — Ебать! Ты что, супермен? — всё, что мой мозг придумал, я не раздумывая выдал Шастуну. — Ты о чём? — Да ты же стоял в ста метрах секунду назад, как ты тут оказался? Пристально посмотрев в мои глаза, будто пытаясь загипнотизировать, Антон отчеканил: — Я был тут неподалеку, ты просто слишком сильно ударился головой. — Не-а, нихуя, — я стоял на своём. — Я вообще ничем не ударялся. Молча положив меня на землю, Шастун достал телефон и принялся вызывать скорую. Вокруг машины начали собираться люди, но, похоже, никто ничего странного во внезапном появлении Антона не увидел. Антон О чем я думал, когда бежал спасать этого пустоголового? Но, с другой стороны, если бы его кровь расплескалась по всей парковке, проще бы не стало. Я бы тут же спалил всю нашу семью, потому что не смог бы удержаться, и весь город узнал бы, кто мы на самом деле. Хорошо, что сейчас отец во всём разберется. Он-то сможет убедить Арсения, что тот ударился головой. Стас вообще кого угодно и в чём угодно убедить способен. Он лет десять назад работал ювелиром и в течение нескольких лет продавал кольца с фианитами, уверяя покупателей, что это настоящие бриллианты. А уж какого-то упёртого барана убедить в том, что у него сотрясение, — для него раз плюнуть. Я зашёл в кабинет к отцу, чтобы узнать, как обстоят дела. — Повреждений никаких нет, — ответил Стас, — но он утверждает, что видел, как ты со скоростью света пронёсся через всю парковку, чтобы спасти его. — Чёрт, да как так-то? Даже ты не смог его убедить? — Да на него ничего не действует. Странный он, этот Арсений. Стас был в замешательстве, как и я. — Я не могу читать его мысли, — признался я отцу, на что он только покачал головой. — Тебе придется с этим разобраться. Раз уж ты его спас. Я кивнул. Раз уж Стас не смог, значит, придётся разбираться с этим мне. Арсений В больнице я встретил Стаса, который оказался отцом Антона. А понял я это по тому, как он яростно пытался убедить меня в том, что я ударился головой. Должно быть, у них это семейное. Я вышел из палаты и тут же наткнулся на Антона, который снова появился рядом, как по волшебству. — И ты тут? Снова будешь говорить о сотрясении? — Нет, не буду. Я пришёл предупредить тебя. Держись от меня подальше, я, — Антон запнулся, будто забыл, как говорить, — я опасен для тебя, понимаешь? В глазах Антона блеснула сталь, он не шутил. — Не понимаю. Слушай, Антох, ну не хочешь говорить, как ты перемещаешься с места на место за секунду, — не говори. Дело твоё. Сделаем вид, что ничего не было, окей? — я протянул ему руку в знак примирения. Кончиками пальцев Антон коснулся моей руки, будто это была мерзкая дохлая крыса, и пожал её. Его кожа была холодная, как лёд, и от прикосновения к ней у меня по руке поползли мурашки. Лицо Шаста снова скривилось, и моё предположение о нервом тике всё больше походило на правду.