Калейдоскоп снов

      Патрули над горами и Ледниковым ущельем выматывают. Необходимо осмотреть все пещеры и подозрительные места, шугануть случайно нарушивших границу или попросту заблудившихся в метели неуловимых, вместе с временным напарником прогнать прочь снежного анактайна… Наконец, когда от постоянных подъемов и спусков уже начинают отваливаться крылья, — полеты с постоянной сменой высоты никогда не были сильной стороной рэньжей как вида, — Нэш позволяет себе передышку. Напарник — сегодня это очередной лайжент-клэйм, стражей других видов в северные области почти никогда не отправляют — мягко приземляется рядом на скалу, в беззлобной усмешке приоткрывает клюв с втянутыми зубами:       — Устал?       Нэш складывает длинные крылья, привычно скрещивая их концы на хвосте, и ничего не отвечает. Шутки такого рода давно уже перестали его задевать.

***

      Закончив докладывать о результатах патрулирования командиру стражей, Нэш идет отсыпаться. По дороге успевает еще перекинуться парой слов с Ланкавустом, который заступает на дежурство сразу после него, вскоре после чего с облегчением проваливается в сон в своей пещере. Хоть какое-то спасение от бесконечного цикла дежурств вдали от цивилизации.

***

      Ему снова снится другая, не его жизнь. Нелепое, чужое тело, у которого конечностей куда меньше, чем привычно, и мир через которое воспринимается совсем иначе.       Вместо травы или камня под чувствительной, не защищенной хитином кожей то и дело ощущается твердый, неживой материал — металл и что-то еще, чужеродное. А за прочнейшим стеклом — бесчисленные немерцающие звезды на фоне вцепляющейся в зрачки черноты, какой не бывает на Альмейзе даже в самую темную ночь. И эта картина одновременно манит и пугает…

***

      — Ты в порядке? — его осторожно тыкают в спину когтем крыла. Действительно осторожно, но коготь у Ланкавуста, как и положено вентус-стрейксу, очень острый, да еще и попадает аккурат в щель между хитиновыми пластинами. Нэш от внезапной боли вскидывается, издав высокий горловой звук. Он одновременно возмущен и рад тому, что его вырвали из дремы.       — Да. Только опять сон… — он делает неопределенное движение верхней парой крыльев. Встает, опираясь на нижнюю пару, — …странный был. Что там с патрулями, третья смена уже вернулась?       После таких снов, как сегодняший, Нэш каждый раз забывает, как ему опостылела рутина, и с утроенной силой рвется в небо, в схватку с неуловимыми, в очередной патруль… куда угодно, лишь бы выбросить из головы сводящую с ума темноту и обжигающе холодные звезды.       Ланкавуст не ведется на смену темы. Выпрямившись во весь рост, он смотрит на невысокого Нэша сверху вниз, и тот с содроганием видит в глазах друга отпечаток той же безжизненной черноты. И без слов становится понятно, что «странные сны» преследуют не его одного.       Много дней спустя они находят в Ледниковом ущелье раненого, замерзающего силвен-сиза с точно такой же ослепляющей темнотой в центре радужки.