Осколки счастья

То, что всегда невозмутимый Витязь умеет ругаться, причём долго и со вкусом, Акулы узнали совершенно случайно. Вот они гуляют по Старой Ладоге, как приличные туристы, от археологического музея к монастырю, а вот уже Валин скидывает обувь и джинсовку и с возмущённым: "Куда ты полезла, шальная?" бежит к реке, где барахтается девушка, пытаясь спасти отчаянно гребущего к берегу щенка. - Нет, я всё понимаю, все устали, но зачем же так? - прерывает поток нецензурной речи командира Ворон, когда оба вытащены за шкирку из Волхова, щенок сидит на руках у Авроры, а девушка на коленях у Витязя надрывно выкашливает остатки воды из лёгких. - Она, между прочим, хорошее дело делала. - Очень хорошее, - огрызается на Колю Виктор. - Единственное, что она делала, - топилась. Она плавать не умеет. - Я собаку хотела вытащить, - негромко напоминает девушка, поднимаясь на ноги и глядя снизу вверх на вставшего следом Валина, - дети её в реку кинули. Издевались над ней, что-то с задней лапкой сделали, а меня увидели - испугались и дёру дали. - Горе ты моё, - качает головой Витязь, но помогает ей подсушить волосы и джинсовый сарафан и заворачивает в свою куртку. И всё это - под удивлённые взгляды коллег, на которые он старательно не обращает внимания. - Ты откуда здесь? - К бабушке в гости приехала, - отвечает девушка, - яблоки собирать. - Тебе надо домой, а то простудишься. Я провожу. - Командир, - прерывает их Аврора, - мы, наверное, до города прокатимся, собаку и вправду надо ветеринару показать. Ты нам потом скинь адрес, где тебя забирать, мы приедем. - Добро, - соглашается Валин, и Маша утаскивает за собой переполненных любопытством Мастера и Ворона. Зарецкая догадывается, что эта девушка - Вика, бывшая Витязя, о которой они недавно говорили, и понимает, что единственное подходящее "лечение" в этой ситуации - дать время побыть вдвоём. И объяснять ребятам, что случилось с их командиром, тоже придётся ей. - Какая тактичная барышня, - улыбается Вика вслед троице. - Пойдём уже, - прерывает её Валин. - Далеко? - Нет, на соседнюю улицу. Вика идёт чуть впереди, молча, кутаясь в его джинсовку, и у парня сжимается сердце. Он, конечно, говорил Авроре, что время лечит, но, видимо, не в его случае. Ничего ещё не прошло, и любит он её только сильнее. Потому и сорвался там, у реки - испугался, потому что в прошлый раз она действительно чуть не утонула, когда в море её накрыло высокой волной. Пробежавшись по пустому дому и решив, что бабушка ушла к соседке, а заодно прихватив пару больших полотенец, Вика ведёт Витязя в протопленную ещё с утра баню. Там тепло, но девушка подбрасывает несколько поленьев к ещё не потухшим углям, стягивает влажные сарафан и футболку, оставаясь в одном белье, и опускается на колени перед разгорающейся печкой, чтобы не смотреть Вите в глаза. - Прости меня, - говорит она негромко. - Я повела себя как последняя тварь по отношению к тебе. Поигралась и бросила. - Вик, ты мне ничего не обещала, помнишь? - Витязь снимает с себя сырую одежду, кладёт рядом с сарафаном и садится плечом к плечу с девушкой. - Но самого факта это не отменяет, - упрямится Виктория и внезапно выпаливает, резко краснея: - Тебя тоже кроет? - С того момента, как ты уехала, - признаёт Валин, про себя отмечая, как же чётко и просто она смогла выразить это чувство. Именно кроет, а сейчас, кажется, напрочь снесёт поднимающейся волной надежды. - Но я думал, что не нужен тебе. Что ты меня не любишь. - Я такая дура, - широко улыбается Виктория, стараясь не заплакать. - Ты мне нужен, Вить. Всегда. Сейчас. Ну, раз сейчас... Сейчас он целует её, стоя на коленях на жёстком деревянном полу и совершенно не ощущая неудобства, взяв её лицо в свои ладони и чувствуя, как она ерошит его кудри тонкими пальцами. Сейчас он несёт её в саму баню, укладывает на полог, ложится рядом. Мысль о том, насколько крепка конструкция и проверяли ли её на прочность таким необычным образом, уходит куда-то на задний план, потому что все мысли сейчас занимает только Вика. Уже отогревшаяся от поцелуев и прикосновений, она сама снимает все мешающие остатки одежды с них обоих, сама подаётся навстречу, сама шепчет: "Люблю тебя", вперемешку с тихими стонами и целует каждый раз на ответное: "Люблю". От этих коротких беспорядочных поцелуев плавится мозг (или всё же от поднимающейся в бане жары?), заставляя сжимать девушку сильнее в своих руках, ускорять движения, вырывая из неё громкий крик наслаждения, и через несколько мгновений самому глухо зарычать в изгиб её шеи от нахлынувшей разрядки. - Я люблю тебя, Вика, - шепчет Витязь, чуть ослабляя объятия, но отпускать её совершенно не хочется. Она и не собирается бежать, устраиваясь у него под боком с довольным мурчанием, почти как кошка. - Я люблю тебя, Витя, - эхом отвечает девушка и внезапно чихает. - Вот блин... Врут ведь всё. - Ты это о чём? - Об исцеляющей силе любви. Я, кажется, всё-таки простыла.