Осколки счастья

«От любопытства кошка сдохла, — ворчит здравый смысл на задворках сознания, но Яра его не слушает, — и тебе наверняка прилетит». Но желание узнать, кто же в десять вечера на пустом тренировочном этаже решил поплескаться в душе, сильнее страха огрести от этого неизвестного, поэтому девушка аккуратно заглядывает в предбанник и чертыхается: кроссовки Мастера она узнаёт сразу. — И что ж ты со всеми не уехал? — ворчит Ярослава себе под нос. Выдавшийся свободный вечер Ворон предложил провести на концерте его группы, и все согласились. Вроде. Яра не могла сказать точно по той простой причине, что была с головой увлечена написанием очередной защитной программы и на предложение Коли, не отрывая глаз от монитора, пробормотала что-то про ещё одну строчку и обязательно, но за одной строчкой пошла вторая, третья, а дальше Свердлова уже не вспомнила, как все ушли. Она бы даже не рискнула сказать, что с ними был Егор, да и кто вообще был, кроме Кочнева. И ей бы сейчас уйти потихоньку, не попадаясь Савину на глаза, но Ярославе, как обычно, не прёт. Зависнув в воспоминаниях, она не слышит, как выключается вода, как открывается дверь душевой и как Мастер выходит из неё. Без единого намёка на попытку прикрыться. Это потом Яра понимает, что он никак не ожидал ни её, ни чьего-либо ещё появления в этот момент, но сейчас она заливается краской, как тот бакинский помидор, пакет которых Витязь изрезал в обед на салат, и со сдавленным писком крепко зажмуривается. — Освежиться зашла? — интересуется Егор настолько невозмутимо, что его хочется даже ударить. Только бы глаза открыть, не умерев от стыда. — Расслабься, я оделся. Свердлова осторожно, по миллиметру, приоткрывает один глаз, и желание стукнуть старлея вырастает в геометрической прогрессии. Из одежды на нём всё так же нет ничего, только тёмно-синее полотенце, валявшееся до этого на скамейке, обёрнуто вокруг бёдер. Толку теперь от него, если девушка уже успела увидеть всё, что оно скрывает. — Ты не уехал со всеми? — Яра хватается за первую пришедшую в голову тему. Ей срочно нужно выкинуть из мыслей своё смущение, а для этого проще всего переключиться на что-нибудь нейтральное. — Нет, — отвечает Мастер, вытирая волосы вторым полотенцем, — не люблю такую музыку. — А какую предпочитаешь? — тут же выпаливает Свердлова, лишь бы не молчать. Лишь бы не смотреть на то, как перекатываются мышцы на жилистых руках, как блестят капельки воды на худом торсе, как упивается своим превосходством Егор, легко читающий каждую её эмоцию. Да он же элементарно издевается над ней! Яра понимает это и вспыхивает ещё сильнее. — Что-нибудь поспокойнее, — Савин смотрит девушке прямо в глаза, внезапно облегчая её внутренние мучения. Пристальный взгляд его тёмных глаз как будто гипнотизирует, отключая от остальных мыслей. И вот уже уходит румянец с щёк, восстанавливается дыхание, а сердце не мечется в груди, как птица в клетке. И нестерпимо хочется вдруг сделать что-то в пику, проверить его самообладание на прочность, ведь не такой же он каменный, каким старается выглядеть перед ней. А ещё ей, пожалуй, действительно не помешает освежиться… Но нет, Мастер всё так же спокойно смотрит на то, как Свердлова методично раздевается и складывает на скамейку рядом с его вещами свою одежду — жакет, брюки, рубашку, нижнее бельё, как проходит к шкафчику, чтобы взять запасное полотенце и косметичку Авроры, которой Маша разрешила пользоваться. И неожиданно для себя Яра выдаёт игривое, пусть и весьма банальное: — Потрёшь мне спинку? Кажется, Егор подавился воздухом, и ей даже жаль закашлявшегося старлея, но достигнутый эффект девушке нравится, и она добивает, кокетливо обернувшись в дверях душевой: — Так и будешь стоять столбом? Товарищи твои не тормозили бы… А эти слова, без сомнения, достигают цели. С грацией и скоростью гепарда Мастер преодолевает пару метров, разделявших его и Яру, и буквально впечатывает девушку в холодную кафельную стену, крепко сжимая её предплечья. — Даже думать не смей, — яростно шипит Савин на ухо Ярославе, — ты моя, — и впивается в её губы требовательным, почти болезненным поцелуем. Одна ладонь придерживающе ложится на её затылок вторая скользит по девичьему телу, собственнически ощупывая и оглаживая его. В движениях старлея нет жестокости или лишней силы, только страсть и желание обладать, и Свердлова с удивлением понимает, что эти чувства передаются и ей. Укротил строптивицу, нечего сказать. Ей бы сейчас усмирить так внезапно нахлынувшие эмоции. Или дать им волю, отдаться этому вспоглощающему желанию… Яра не успевает подумать, а уже делает — сама убирает его руку со своей шеи на спину, целует в ответ, нежно прикусывая его губы, вроде бы случайно цепляет разгулявшимися ладошками полотенце, мягко упавшее на пол. — Полегче, детка, — хрипло шепчет девушке Мастер, неимоверным усилием разрывая поцелуй. — Ты меня так совсем с ума сведёшь. — Струсил? — подначивает Ярослава, а сама ищет хоть каплю сомнения в почерневших глазах. — Не мечтай, — парирует Егор, сильно подхватывая её под бёдра и прижимая к стене. — Держись за меня. — Удержишь? — с ноткой сомнения спрашивает Свердлова, но послушно охватывает руками его шею и ногами — торс. — Обязательно, — обещает Савин, скрадывая поцелуем её протяжный стон, когда входит в неё и начинает медленно двигаться. Яра до крови прикусывает губу и впивается ногтями в его спину. Да, завтра им предстоит придумать хорошую отмазку, которая объяснит и эти царапины, и синяки на её руках. Но это всё потом, если она не свихнётся от ускоряющихся ритмичных движений и от лихорадочных поцелуев, рассыпавшихся по губам, шее, плечам. От трепетного: «Ты моя», выдохнутого на ухо в момент экстаза, по коже бегут мурашки, и ответ просится сам собой: «Только твоя». Отдышавшись, Мастер откидывает ногой всё ещё валяющееся на полу полотенце, включает воду, настраивает потеплее, и снова обнимает размякшую Ярославу. Она с чуть ошалелой улыбкой прижимается щекой к его груди около сердца и негромко произносит: — Умеешь ты девушку с ума свести. — Это ты — моё безумие, — признаётся Егор. — И только моё.