воспоминания Гарри

Проснувшись в воскресенье утром, я обнаружил, что кости у меня выросли, но двигалась рука все еще плохо. За окном светило зимнее солнце. Сев на постели, я увидел, что кровать, где лежал Колин, отгорожена ширмой. Мадам Помфри, заметив, что я проснулся, принесла завтрак, и, пока я левой рукой неуклюже ел овсяную кашу, она сгибала и разгибала другую руку и каждый палец в отдельности. — Ты здоров, — объявила мадам Помфри. — Позавтракаешь и можешь идти. я поскорее оделся и побежал в башню Гриффиндора рассказать друзьям о Добби и Колине. Но Рона с Гермионой в Общей гостиной не было. Куда же они запропастились? Им что, неинтересно, как у меня рука? В коридоре я налетел на Перси Уизли, выходившего из библиотеки. — Привет, Гарри, — тепло улыбнулся староста. — Отлично ты вчера сыграл, просто отлично! Заработал пятьдесят очков! Теперь Гриффиндор ведет в соревновании между факультетами. Я кивнул. — Ты Рона с Гермионой не видел? — спросил я. — Нет, — посерьезнел Перси. — Надеюсь, Рона не занесло опять в туалет девочек. Я натянуто улыбнулся, подождал, пока Перси скроется за углом, и помчался прямо туда. Оглянувшись, нет ли кого поблизости, шмыгнул в убежище Плаксы Миртл и услышал голоса друзей. — Это я, — сказал я, плотно затворив за собой дверь. В одной из кабинок что-то упало, раздался всплеск, Гермиона ахнула и выглянула в щелочку. — Ну и напугал ты нас! Заходи скорее. Как твоя рука? — Как новая, — ответил я и втиснулся в кабинку. На унитазе стоял старый, помятый котел, под ним что-то потрескивало. Огонь, догадался я. Маленькие, не боящиеся воды костерки — конек Гермионы. Я с трудом закрыл дверь. Тесновато, конечно, зато безопасно. — Мы хотели пойти к тебе сразу же после завтрака. Но потом решили немедленно заняться Оборотным зельем, — объяснил Рон. Я начал было рассказывать про Колина, но Гермиона его перебила. — Мы все знаем. Слышали, как МакГонагалл говорила утром с профессором Флитвиком. Потому и решили поскорее заняться зельем. — Надо срочно выведать, не Малфой ли за этим стоит, — нахмурился Рон. — Малфой после матча в ярости. Вот и отыгрался на Колине. — Но это еще не все, — продолжил свой рассказ я, глядя, как Гермиона кидает спорыш пучок за пучком в дымящийся котел. — Ночью ко мне приходил Добби. Сидевшие на корточках Рон с Гермионой удивленно подняли головы. И я подробно рассказал все, что мне Добби поведал, прибавив еще и то, о чем, по моему мнению, Добби умолчал. Друзья от изумления раскрыли рты. — А раньше когда-нибудь Тайную комнату открывали? — спросила Гермиона. — Все сходится! — ликовал Рон. — В тот раз Комнату открыл Люциус Малфой. Он ведь тоже учился в Хогвартсе. Знать бы только, что там за чудище. Неужели все это время никто его не видел? Ведь оно явно рыщет по всему замку. — Может, это чудище-невидимка, — предположила Гермиона и палкой затолкала пиявок поглубже в кипящее варево. — А может, это оборотень? Возьмет и превратится, например, в рыцарские доспехи. Я читала про упырей-хамелеонов. — Поменьше бы ты читала, — заметил Рон, подсыпая сушеных златоглазок. Скомкал из-под них пакет и глянул на меня. — Так, значит, это Добби не пустил нас на поезд и сломал тебе руку, — покачал он головой. — Если он будет и дальше так тебя спасать, то, глядишь, чего доброго, и прикончит. * * * К понедельнику известие, что на Колина кто-то напал и он окаменелый лежит в больнице, облетело всю школу. Пошли самые невероятные толки, один страшнее другого. Первокурсники боялись ходить в одиночку, не ровен час кто-нибудь нападет. На Джинни лица не было, она ведь сидела с Колином за одной партой. Фред и Джордж развлекали ее на собственный лад. То обрастут мехом, то покроются нарывами и выскочат из-за статуй. Довели до того, что ей стали сниться кошмары. Узнав про их проделки, Перси обещал написать домой. И братья стали придумывать для сестры развлечения попроще. В тайне от учителей началась повальная торговля талисманами, амулетами и прочими оберегалками. Невилл Лонгботом запасся огромной луковицей, хорошо заточенным красным кристаллом и гнилым хвостом головастика, хотя гриффиндорцы убеждали его, что ему ничто не грозит — ведь он чистокровный волшебник. — Да, но первый был Филч, — дрожал от страха Невилл. — А ведь все знают, что я тоже почти сквиб. * * * На второй неделе декабря профессор МакГонагалл составила список желающих остаться в школе на Рождество. Среди них были я, Рон и Гермиона. Малфой, мы слышали, тоже решил остаться. Очень подозрительно, зато легче будет применить Оборотное зелье и выудить из него тайну. Зелье было уже наполовину готово: не хватало только рога двурога и шкуры бумсланга. Они хранились в кабинете Снейпа. А по моему мнению, лучше встретить лицом к лицу чудище из Тайной комнаты, чем попасться в лапы профессора зельеварения. — Надо придумать отвлекающий маневр, — в четверг утром заявила Гермиона. — Его урок после обеда. Вот тогда и можно залезть к нему в кабинет. У меня с Роном эти слова восторга не вызвали. — Красть буду я, — спокойно предложила Гермиона. — Если вы попадетесь, вас исключат из школы. А за мной пока никаких провинностей нет. Ваша задача — устроить минут на пять небольшой переполох. Я нервно хихикнул. Устроить переполох на уроке Снейпа! Да Это хуже, чем тыкать палкой в глаз дремлющего дракона. Уроки зельеварения проходили в одном из больших подземных залов. Сегодняшний ничем не отличался от предыдущих. Снейп дал задание приготовить Раздувающий раствор. На столах поблескивают латунные весы и банки со всякой гадостью, между столами парят котлы-самоварки. Снейп рыщет по классу, отпуская колкие замечания в адрес гриффиндорцев, слизеринцы одобрительно хихикают. Любимчик Снейпа Драко Малфой исподтишка швыряется в меня и Рона сушеными рыбьими глазами, а мы знаем: если мы ответят тем же, наказание нам обеспечено. У меня раствор вышел какой-то жидкий. Снейп ехидно посмеялся над моей «водичкой», но я и бровью не повел — ждал условного знака от Гермионы. Снейп перешел к очередной жертве, Невиллу Лонгботому, и тут Гермиона едва заметно кивнула. Я мгновенно спрятался за свой котел, достал из кармана хлопушку и поджег ее волшебной палочкой. Хлопушка зашипела, заискрилась. Я прицелился и отправил ее точно в котел Гойла. Раздался взрыв. Варево Гойла окропило весь класс. Ученики закричали. Малфою залило лицо, и нос его стал надуваться как воздушный шар. Гойл тыкался во все стороны, закрыл ладонями глаза, выросшие размером с тарелку. Снейп старался утихомирить класс, понять, что произошло. Гермиона тем временем юркнула за дверь. — Тише! Тише! — кричал Снейп. — Пострадавшие, подойдите ко мне, я приложу примочку. Когда узнаю, кто это сделал… Я чуть не расхохотался при виде Малфоя, который спешил к столу Снейпа, согнувшись под тяжестью носа величиной с дыню. За Малфоем выстроилось еще полкласса: у кого рука выросла с хорошую дубину, у кого губы раздуло, так что слова не выговоришь. Пока суд да дело, Гермиона тихонько прокралась обратно в класс, за пазухой у нее что-то явно топорщилось. Настой против опухлости подействовал: щеки, носы, руки вернулись к своему естественному состоянию. Снейп подошел к котлу Гойла и извлек оттуда кусок обгоревшей хлопушки. Класс испуганно притих. — Тот, кто это сделал, — прошипел Снейп, — может распрощаться со школой. Я постарался изобразить на лице искреннее недоумение: Снейп буравил меня подозрительным взглядом. Но тут, на счастье, прозвенел звонок и урок окончился. — Он догадался, — сказал я друзьям, когда мы шли в убежище Плаксы Миртл. — Даю голову на отсечение, догадался. Войдя в кабинку, Гермиона бросила в котелок порошки, добытые с риском для жизни, и стала сильно размешивать кипящее варево. — Ну вот и все, осталось подождать две недели, — улыбнулась она. — Снейпу не доказать, что это ты сделал, — уверил Рон меня. — Пусть злится сколько хочет. — Мне все равно, от него так и так добра не жди, — сказал я, глядя, как в котле булькает Оборотное зелье. Войдя через неделю в Большой зал, мы увидели у доски объявлений кучку учеников, читающих очередной пергамент. Симус Финниган и Дин Томас замахали руками, подзывая нас к доске. — Открывается Дуэльный клуб! Гениально! — восклицал Симус. — Сегодня первое собрание. Как раз кстати! — Хочешь вызвать на дуэль чудовище? — пошутил Рон. Впрочем, новый клуб его тоже заинтересовал. — Идея неплохая, — сказал он мне и Гермионе по пути в столовую. Мы с ним согласились. В восемь часов в троем вошли в Большой зал. Обеденные столы были убраны, под бархатно-черным потолком горели свечи, вдоль одной стены возведены золотые подмостки. Собралась чуть ли не вся школа — в руках волшебные палочки, лица взволнованны. — Интересно, кто будет тренером? — сказала Гермиона, продираясь сквозь галдящую толпу поближе к подмосткам. — Может, Флитвик? Говорят, в молодости он был чемпионом по дуэлям на волшебных палочках. — Да, было бы… — начал я и осекся, огорченно махнув рукой: на подмостки вышел Гилдерой Локхарт в великолепной лиловой мантии, сопровождаемый Снейпом в черном будничном одеянии. Локхарт взмахнул рукой, требуя тишины. — Подойдите поближе! Еще! Меня всем видно? Всем слышно? Прекрасно! Профессор Дамблдор одобрил мое предложение создать в школе Дуэльный клуб. Посещая клуб, вы научитесь защищать себя, если вдруг потребуют обстоятельства. А мой жизненный опыт подсказывает — такие обстоятельства не редкость. Читайте об этом в моих книгах. Ассистировать мне будет профессор Снейп, — белозубо улыбнувшись, вещал Локхарт. — Он немного разбирается в дуэлях, как он сам говорит, и любезно согласился помочь мне. Сейчас мы вам продемонстрируем, как дуэлянты дерутся на волшебных палочках. О, не беспокойтесь, мои юные друзья, я верну вам профессора зельеварения в целости и сохранности. — Вот было бы здорово, если бы они прикончили друг дружку! — шепнул Рон мне. Снейп глянул на Локхарта, криво усмехнувшись. А Локхарт продолжал улыбаться. «Я бы на край света убежал, — подумал я, — взгляни Снейп на меня с такой усмешкой». Дуэлянты повернулись друг к другу, изобразили приветствие: Локхарт сделал реверанс, Снейп раздраженно кивнул. На манер шпаг подняли волшебные палочки. — Обратите внимание, как держат палочки в такой позиции, — объяснял Локхарт притихшим ученикам. — На счет «три» произносятся заклинания. Смертоубийства, разумеется, не будет. — Раз, два, три… Палочки взметнулись, и Снейп воскликнул: — Экспеллиармус! Блеснула ослепительно яркая молния, Локхарта отбросило к стене, он съехал по ней и распластался на подмостках. Малфой и другие слизеринцы захихикали. Гермиона встала на цыпочки и в испуге прижала ладонь ко рту. — Он жив? — прошептала она. — Да хоть бы и нет! — дружно ответили Рон и я. Локхарт, без шляпы, с развившимися кудрями кое-как поднялся на ноги. — Отличный посыл! — сказал он. — Профессор Снейп применил заклинание Разоружения, и, как видите, я лишился моего оружия. Благодарю вас, мисс Браун! Без палочки я как без рук Браво, профессор Снейп, браво! Вы уж простите меня, проще простого было бы разгадать ваш замысел и отразить удар. Но ученикам очень полезно увидеть… — Снейп позеленел от злости, и Локхарт поспешил добавить: — На этом показательная часть окончена. Перейдем непосредственно к учебной тренировке. Я сейчас разобью вас на пары. Профессор Снейп, будьте любезны, помогите мне. Против Джастина Финч-Флетчли Локхарт поставил Невилла, а Снейп подошел ко мне с Роном. — Подходящий случай разбить неразлучную парочку. Уизли сражается с Финниганом. Поттер… Я, не долго думая, встал против Гермионы. — Э-э, нет! — возразил Снейп с холодной улыбкой. — Мистер Малфой, подойдите сюда. Посмотрим, как знаменитый Гарри Поттер сразится с вами. А вы, мисс Грэйнджер, встаньте против мисс Булстроуд. Малфой, высокомерно улыбнувшись, встал, куда сказано. Плотная, с тяжелой челюстью девочка, точь-в-точь злая колдунья из книги «Каникулы с каргой», заняла место против Гермионы. Гермиона улыбнулась ей, но та презрительно вздернула нос. — Обменяйтесь приветствиями! — скомандовал с подмостков Локхарт. Я и Малфой, не сводя друг с друга глаз, кивнули. — Палочки на изготовку! На счет «три» попытайтесь разоружить противника. Только разоружить, никакого насилия. Раз… два… три! Я занес палочку, но Малфой опередил меня, начав бой на счет «два». Меня словно кочергой по голове огрели. Я пошатнулся, но устоял на ногах и, направив палочку на Малфоя, крикнул: — Риктусемпра! Серебряная молния поразила Малфоя в живот, он громко икнул и скрючился. — Я сказал, никакого насилия! — испуганно завопил Локхарт, увидев поверх голов, как Малфой осел на пол. Я наслал на Малфоя щекотку, и того стало корчить от неукротимого смеха. Лежачего не бьют, мелькнуло в голове у меня, и я опустил палочку. Малфой, переведя дух, этим воспользовался и направил палочку на мои ноги. — Таранталлегра! — воскликнул он. И я пустился в бесконечный пляс. — Прекратить! Сейчас же прекратить! — безуспешно надрывался Локхарт. И тут вмешался Снейп — применил соответствующее заклинание. — Фините инкантатем! — приказал он. И мои ноги прекратили выписывать кренделя, а багровый Малфой перестал умирать от смеха. Мы оглядели сцену сражения, окутанную зеленоватой дымкой. Невилл и Джастин лежали на полу, почти бездыханные. Бледный как мертвец Симус парил в воздухе, а Рон приносил ему извинения за действия своей палочки-инвалидки. Гермиона с Милисентой все еще сражались, правда врукопашную, побросав палочки на пол. Я поспешил на помощь и еле оттащил от Гермионы ее противницу: она была раза в два тяжелее меня. — Ох, ох, ох! — бегал от одного дуэлянта к другому Локхарт. — Вставайте, МакМиллан! Осторожнее, мисс Фосетт! Крепче прижмите, Бут, и кровь остановится… Пожалуй, лучше начать с защиты. — Он растерянно взглянул на Снейпа, но, увидев в его глазах стальной блеск, справился с собой и сказал твердым голосом: — Приглашаю двух добровольцев. Лонгботом, Финч-Флетчли, не хотите ли попробовать? — Неудачная мысль, профессор Локхарт, — подошел Снейп, похожий в своей черной мантии на огромную, зловещую летучую мышь. — Лонгботом самым простым заклинанием способен натворить таких бед, что останки Финч-Флетчли придется нести в больницу в спичечном коробке. Розовощекий, круглолицый Невилл залился краской. — Я бы предложил Малфоя и Поттера, — коварно усмехнулся Снейп. — Вот и отлично! — Локхарт взмахом руки пригласил Драко и меня в центр зала. Толпа расступилась. — Драко делает выпад волшебной палочкой, а ты, Гарри, ответь ему вот таким приемом. И Локхарт стал рисовать в воздухе узор, но выронил палочку. Снейп усмехнулся, Локхарт поднял палочку и укоризненно покачал головой: — Ишь, проказница! Как расшалилась сегодня! Снейп что-то шепнул на ухо Малфою, тот с гаденькой улыбкой кивнул. Я это заметил и попросил Локхарта повторить защитный прием. — А-а, струсил! — прошептал Малфой так, чтобы Локхарт не слышал. — Еще чего! — процедил я сквозь зубы. Локхарт похлопал меня по плечу. — Понял прием? Повтори, пожалуйста! — Уронить палочку? Но Локхарт уже не слушал. — Три… два… один! Малфой мгновенно взмахнул палочкой и крикнул: — Серпенсортиа! Раздался звук, похожий на выстрел. Из палочки Малфоя вылетела длинная черная змея и шлепнулась на пол. Зрители, стоявшие впереди, отпрянули в ужасе. Кто-то истошно закричал. — Стойте смирно, Поттер, — с наигранным добродушием произнес Снейп, наслаждаясь моей растерянностью. — Я ее сейчас уберу. — Нет уж, позвольте, я! — вмешался Локхарт и устремил на змею свою палочку. Но змея не исчезла, она взмыла в воздух и опять шлепнулась на пол. Зашипела, скользнула к Джастину Финч-Флетчли, приподнялась на хвосте и разинула пасть, готовясь к броску. Я рванулся с места и заорал на змею: — Пошла прочь! Толстая черная змея послушно опустилась, свилась в кольцо, точно пустой садовый шланг, и уставилась неподвижным взглядом на меня. Я осмелел, так как почему-то был уверен, что змея больше ни на кого не бросится. Улыбнулся и посмотрел на Джастина, ожидая удивления, благодарности, но встретил взгляд, полный ужаса и неприязни. — Устроил тут представление! — воскликнул тот и пулей выскочил из зала. Снейп подошел к змее, взмахнул волшебной палочкой, и змея растворилась в маленьком черном облаке. Профессор Снейп сощурился, явно размышляя о чем-то. Мне от его взгляда сделалось не по себе. Вокруг все шептались, кто-то сзади дернул меня за мантию. — Идем! — раздался у него над ухом голос Рона. — Скорее идем отсюда. И повел меня из зала. Гермиона не отставала от нас ни на шаг. У дверей толпа расступилась, как будто шел прокаженный. Я не мог ничего понять. Рон с Гермионой как воды в рот набрали. И только в Общей гостиной, усевшись в кресла, друзья начали разговор. — Так ты, значит, змееуст, — сказал Рон. — Кто-кто? — не понял я. — Змееуст. Змееязычный волшебник. То есть ты умеешь говорить со змеями. Почему ты нам этого не сказал? — Я говорил с ними всего два раза. Первый раз в зоопарке. Напустил удава на Дадли. Удав мне сказал, что никогда не был в родной Бразилии. И я, непонятно как, выпустил его на волю. Я тогда еще не знал, что я волшебник. — Удав тебе сказал, что никогда не был в Бразилии? — вытаращил глаза Рон. — И ты его понял? — А что тут такого? Каждый волшебник понял бы. — Ничего не каждый. Понимать змей — очень плохо. — По-моему, ничего плохого! — возмутился я. — Да что с вами? Если бы я не закричал на змею, она бы проглотила этого несчастного Финча. — Так ты велел ей не трогать Джастина? — Я приказал ей убраться прочь. Ты что, не слышал? — Я слышал, как ты говорил по-змеиному, только не понял что. А Джастин, наверное, решил, что ты науськиваешь ее на него. Испугался и убежал. Я не верил своим ушам. — Выходит, я говорил совсем на другом языке? Да разве такое может быть? Говоришь на чужом языке, а слышишь, что на своем. Рон покачал головой. Настроение у них с Гермионой было похоронное. А я по-прежнему недоумевал. — Да объясните же мне толком, что такого ужасного я сделал. Я ведь спас Джастина, помешал змее покусать его. Не все ли равно, как мне это удалось? — Не все равно. Ведь на змеином языке знаешь кто говорил? Салазар Слизерин. Именно поэтому змея на гербе его факультета, — сказала Гермиона. Я был несказанно удивлен. — Да, это так, — подтвердил Рон. — И теперь вся школа будет думать, что ты его прапрапраправнук! — Никакой я не прапрапра! — вспылил я. — Как теперь это доказать? — уныло заметила Гермиона. — Слизерин жил тысячу лет назад. Все может быть. Я не спал всю ночь. Я глядел сквозь неплотно задернутый полог, как за окном падает снег, и думал. Может, и правда он какой-то там прапраправнук Слизерина. Своей родословной я не знал. Дурсли запретили всякие разговоры о моих родных. Я попробовал прошептать что-нибудь на змеином языке — ничего не выходит. Наверно, только со змеями можно говорить по-змеиному. Даже с собой не получается. «Но ведь я учусь в Гриффиндоре, — подумал Гарри. — Будь во мне кровь Слизерина, Шляпа не определила бы меня на этот факультет!» В голове звякнул непрошеный колокольчик да ведь Шляпа-то и хотела послать тебя в Слизерин! Я повернулся на другой бок. Завтра на уроке травологии надо объяснить Джастину, что я не науськивал на него змею, а прогнал ее прочь. Как можно было в этом усомниться?! И Я яростно ударил кулаком по подушке. * * * К утру легкий снегопад, начавшийся ночью, превратился в настоящую вьюгу. И последний урок травологии в семестре был отменен: профессор Спраут хотела сама укутать мандрагоры, чтобы они скорее росли. Без них целебный настой для Миссис Норрис и Колина Криви не приготовишь. Вместо урока трое друзей отправились в Общую гостиную Гриффиндора. Я сел у камина — меня мучило, что я все еще не поговорил с Джастином. Рон с Гермионой играли в волшебные шахматы. Гермиона заметила, что я расстроен, и проворонила своего коня. Слон Рона сбросил его с доски. — Гарри, если тебя это так волнует, — сказала она, — пойди найди Джастина и поговори с ним. Я вышел сквозь проем с портретом дамы и отправился на поиски Финч-Флетчли. Из-за пурги за окнами в замке было темнее, чем обычно. Ежась от холода, я шел мимо классов, прислушиваясь к тому, что делается за дверями. Профессор МакГонагалл распекала кого-то за серьезную провинность: приятели расшалились, и один обратил другого в барсука. Меня так и подмывало заглянуть в класс, но я прошел мимо. Может, Джастин в библиотеке, раз отменили урок? Несколько пуффендуйцев и правда сидели между высокими стеллажами в самом конце зала. Но, похоже, заняты они были не травологией. Сдвинув поближе головы, они что-то горячо обсуждали. Я не разобрал, есть ли среди них Джастин, и подошел поближе, но, услыхав, о чем разговор, свернул в соседнюю секцию Невидимости. — Может, оно так, а может, и нет, — говорил какой-то толстый мальчик. — Но я посоветовал Джастину спрятаться у нас в спальне. Если Поттер и правда решил его погубить, пусть пока носа никуда не высовывает. Джастин вообще-то этого ожидал. Поттеру недавно стало известно, что он из маглов. Он сам проболтался, что должен был учиться в Итоне. Угораздило же его брякнуть такое наследнику Слизерина! — Так ты, Эрни, думаешь, что это Гарри Поттер? — волнуясь, спросила светловолосая девочка, дергая себя за косички, перетянутые резинками. — Ханна, — тоном учителя произнес толстый мальчик, — он — змееязычный волшебник, а это признак черного мага. Ты когда-нибудь слышала, чтобы добрый волшебник говорил на змеином языке? Знаешь, змееустом называли самого Слизерина! Немного пошептались, и Эрни продолжал: — Помнишь слова на стене? «Трепещите враги наследника!» Поттер не ладил с Филчем — и его кошка окоченела. На последнем матче он рассердился на Криви — как тот посмел снимать Гарри Поттера, лежащего в грязи. И, пожалуйста, Криви превращен в статую. — Но ведь он такой славный, — робко возразила Ханна. — И это благодаря ему исчез Тот-Кого-Нельзя-Называть. Значит, в нем есть что-то хорошее. Отвечая, Эрни почти перешел на шепот. Пуффендуйцы совсем сомкнули головы, и мне пришлось подкрасться поближе. — Никто не знает, как он выжил в той схватке, — шептал толстый мальчик. — Он ведь был тогда совсем маленький. А Сами-Знаете-Кто с ним не справился, хотя наслал на всю семью страшное заклятие. Спастись мог только настоящий природный черный маг. Наверное, Темный Лорд потому и хотел его убить. Зачем ему соперник? Я думаю, сильнее Гарри Поттера мага нет! Ну, это уже слишком! Я не выдержал и вышел из укрытия. Не будь я так зол, меня бы позабавил вид заговорщиков. Как будто на них наложили заклинание Оцепенения. Эрни сделался белый как мел. — Привет, — как ни в чем не бывало поздоровался я. — Вы не видели Джастина? Кажется, самые страшные опасения пуффендуйцев оправдались! Все они с ужасом уставились на Эрни. — Зачем он тебе? — спросил тот дрогнувшим голосом. — Хочу ему объяснить, что на самом деле произошло в Дуэльном клубе. Закусив побелевшую губу, Эрни поглубже вздохнул и выпалил: — Мы все там были и сами все видели. — Значит, вы видели, что змея по моему слову отступила. — Я только слышал, как ты говорил по-змеиному, — упорствовал Эрни. — А это язык темных сил. Ты наверняка велел змее покусать Джастина. — Ничего подобного! Вы просто рехнулись! — звенящим от гнева голосом воскликнул я. — Я его спас! — Может, так, а может, и нет. На всякий случай хочу сообщить тебе, что я чистокровный волшебник в десятом колене. — Мне все равно, магл ты или волшебник Я лично против маглов ничего не имею. — Но я слышал, ты ненавидишь маглов, у которых живешь. — Пожил бы ты с ними хоть месяц, ты бы еще не так их возненавидел. С этими словами я повернулся на каблуках и стрелой вылетел из библиотеки. Миссис Пинс в это время протирала золоченый переплет старинного фолианта и, увидев меня мчавшегося по библиотеке, проводила неодобрительным взглядом. Я не знал, куда меня несут ноги. Ничего не видя перед собой, я врезался в кого-то очень большого, отлетел назад и упал навзничь. Поднял голову и сейчас же узнал великана. Это был Хагрид. Кто еще мог загородить коридор от стены до стены! Он был в кротовой шубе, в толстых перчатках и вязаной наподобие шлема шапке, которая оставляла открытыми только глаза. В огромных ручищах он нес мертвого петуха. — Привет, Хагрид! — Чой-то ты не на уроке? — Хагрид стянул с головы шапку. — Отменили. — Я поднялся с пола. — А ты что тут делаешь? — Второй петух за полгода! Не то… ну… лиса безобразит, не то окаянный гоблин. Иду к Дамблдору, пусть дозволит заколдовать курятник. А у тебя все в порядке? — Хагрид взглянул на Гарри из-под лохматых, запорошенных снегом бровей. — Чой-то ты такой красный? У меня язык не повернулся пересказать только что подслушанный разговор. — Да, так. Ну, я пойду. У нас сейчас трансфигурация, надо взять учебник И он побежал дальше. В голове у меня вертелись слова Эрни: «Джастин вообще-то этого ожидал. Поттеру недавно стало известно, что он маглорожденый». Я поднялся по лестнице, свернул в темный коридор: порывом ветра распахнуло окно и задуло факелы. Я несся по коридору сломя голову и вдруг обо что-то споткнулся. Нагнувшись, я, к своему ужасу, увидел, что на полулежит без движения Джастин, устремив в потолок остекленевшие от ужаса глаза. А рядом — как странно! — Почти Безголовый Ник, но не туманно-прозрачный, как все духи, а словно измазанный сажей. Я, часто-часто дыша, выпрямился, сердце было готово выпрыгнуть из грудной клетки. Я очумело повертел головой: в коридоре пусто, только от тел бежит прочь длинная вереница пауков, а из-за закрытых дверей глухо доносятся голоса учителей. У меня ноги приросли к полу. Одна из дверей с треском распахнулась, и в коридор вылетел Пивз. — А, потный Поттер! — пролетая мимо, он задел мои очки, и они съехали у меня с носа. — Что это он тут делает? От кого прячется? Полтергейст подпрыгнул, сделал кувырок и повис вниз головой. Взгляд его упал на поверженных — Джастина и Почти Безголового Ника. Пивз перевернулся, поглубже вдохнул и, не успел я вымолвить слова, заорал что есть мочи: — Нападение! Опять нападение! Спасайтесь, люди и духи! Спасайтесь, кто может! Бах! Бах! Бах! Одна за другой распахнулись двери. В коридор высыпали ученики. Джастина чуть не раздавили, меня прижали к стене, а по Нику ступали как по пустому месту. Наконец учителям удалось угомонить возбужденных ребят. Прибежала профессор МакГонагалл со своим классом (у одного из учеников волосы на голове были все еще в черно-белую полоску, как у зебры). Громким хлопком из волшебной палочки она заставила всех замолчать и приказала разойтись по кабинетам. В этот миг в притихшую толпу ворвался тот самый Эрни из библиотеки без кровинки в лице. — Попался! — Он ткнул пальцем в меня. — Сейчас же замолчите, МакМиллан, — призвала его к порядку профессор трансфигурации. Паривший под потолком Пивз широко улыбался, обозревая происходящее. Он любил переполох и вообще всякую свару. Учителя наклонились над распростертыми телами. Пивз тут же сочинил песенку: Гарри Поттер, ты злодей, Убивец духов и людей! — Прекрати, Пивз, — прикрикнула на полтергейста профессор. Пивз отлетел подальше и показал мне язык. Профессор Флитвик и профессор Синистра с кафедры звездочетов осторожно подняли и понесли Джастина в больничное крыло. А вот с Почти Безголовым Ником вышла заминка: как понесешь привидение? Задачу решила профессор МакГонагалл — наколдовала из воздуха большущий веер, дала его Эрни и объяснила, как им действовать. Гордый Эрни замахал веером, и черный призрак, как воздушный корабль, поплыл наверх к месту своего обитания. В коридоре остались только я и профессор МакГонагалл. — Пойдемте, Поттер, — сказала она. — Профессор, это не я. — Не мне это решать. Молча двинулись по коридору, свернули за угол и остановились у огромной уродливой гаргульи. — Лимонный шербет! — произнесла МакГонагалл волшебный пароль. Стена с гаргульей раздвинулась, открывая проход. У меня все внутри дрожало от страха. Но увиденное так поразило меня, что дрожь прекратилась. Передо мной бежала вверх винтовая лестница. Вдвоем мы шагнули на ступеньку, и стена сзади сомкнулась. Лестница довольно быстро двигалась по спирали, и у меня немного закружилась голова. Скоро мы очутились перед тяжелой дверью, рядом с которой висел латунный молоток в виде грифона. Я сразу понял — здесь живет Дамблдор.