Очень заразно

***

То, что началось со странной истории слегка эксцентричного барона, превратилось в действительно очень опасное дело. Понадобилась вся сообразительность Холмса в течение последних трёх дней, чтобы разгромить банду контрабандистов и не дать нашему клиенту (и нам самим) прийти к бесславному и неприятному концу. Но Холмс одержал победу, и теперь, с комфортом устроившись в уютной библиотеке барона, рядом с большим камином, прогоняющим холод из наших костей, я с нетерпением ждал, когда Холмс расскажет, как он раскрыл заговор. Барон, местный инспектор, двое его людей и лейтенант военно-морского флота − все, казалось, одинаково хотели услышать факты по этому делу. − Что ж, джентльмены, это была очень славная проблема, − начал Холмс. И тут барон зевнул. − Боже правый, простите меня, мистер Холмс, − сразу же извинился он. − Боюсь, я уже не так молод, как раньше, и последние несколько дней сказались на мне. Скажите мне, как вы обнаружили контрабандистов? Я никогда не подозревал, что такая организация существует здесь, так далеко от побережья. Его слова и манеры были полны энтузиазма, но ущерб был нанесён. Один-единственный зевок может быть таким же заразным, как осенняя простуда, и выражение усталости барона быстро превратилось в эпидемию полузадушенных, поспешно скрываемых зевков. Сначала инспектор, потом один из его людей, потом снова барон. Прошло несколько секунд, затем сдался и лейтенант. Затем это снова был инспектор, а затем сразу оба его подчинённых. Потрясающее зрелище... Увидев, как губы Холмса раздражённо сжались, я прикусил внутреннюю сторону щеки, борясь с почти непреодолимым желанием поддаться. Я не буду... Я не буду... Я не могу! А затем сам Холмс зевнул, прежде чем смог закончить описание того, что впервые предупредило его об истинной ситуации. Он со смехом замолчал и покачал головой. − Боже мой, по-моему, я и сам порядком устал. Я думаю, что на данном этапе разумнее всего собраться завтра утром, когда у всех нас будет возможность отдохнуть, не так ли? Согласие было единодушным и почти мгновенным. Инспектор и лейтенант договорились вернуться в десять часов следующего дня и ушли, забрав с собой двух других мужчин. Барон горячо поблагодарил Холмса − быстро, всё ещё борясь с зевотой − и удалился, оставив нас искать дорогу к нашим кроватям с помощью полусонного слуги. На полпути вверх по лестнице моя сдержанность наконец дала трещину, и я так сильно зевнул, что чуть не потерял равновесие. Быстрая, твёрдая рука на моем плече ободрила меня. − Спокойно, Уотсон, − заметил Холмс, снова зевая. Его серые глаза с нежностью смотрели на меня. − И спасибо вам. Он не уточнил, за что. Ему и не нужно было этого делать.