Порочный идеал

       –Всё-таки твоя мама очень вкусно готовит,–с набитым ртом говорит Скарамучча, который своровал с кухни оладьи,– не то, что моя.        –ой, не напоминай! Помню, когда впервые к тебе пришёл, она чуть не спалила кашу, которую пыталась сделать!–с напуганным выражением лица говорил Тарталья.        –да, в этом мы с ней на пару,–с ноткой грусти говорит темноволосый.        –так ты готовить не умеешь?–удивлённо оборачивается на него Чайлд. Как же тогда Скар живёт дома без еды?        –ни капли. Совсем не выходит, как бы не старался, только бутерброды и могу нарезать,–стыдливо признаётся Скарамучча, запихивая в рот остаток оладушки, чтобы не говорить лишнего.        –братец, ты ведь не можешь всегда на бутербродах сидеть! Салат бы хоть какой нарезал, чтобы желудок не болел!–обеспокоенно смотрит Аякс, своими бездонными, словно море, глазами.        Скарамучче кажется, что он вот-вот утонет в них, если скажет правду. Разнообразие, конечно, было. В основном в овощах и фруктах, но эти волнующиеся очи будто бы пожирали надеждой на нужный ответ.        –да, бывает иногда,–отворачивается Скар, чувствуя на своём плече чужую руку. Это Тарталья облегчённо вздыхал, попутно делая вид, что прям на ходу и свалиться.        Парни подходили к выходу из дома. Аякс настоял на том, чтобы утром пройтись погулять. Конечно у Скарамуччи не было выбора, против всё ещё не меняющихся чар рыжего.        Уже выйдя за пределы тёплого помещения, младшему показалось, что тёплой весной и не пахнет. Начало мая, уже ведь должно быть тепло, а Скарамучча трясётся от холода! Благо, обещали потепление со следующей недели...        –спорим ты меня не догонишь?–вдруг спрашивает Тарталья, делая игривую гримасу.        –я тебя и не догоню,–недовольно цыкнул темноволосый, устремляя нефритовый взгляд куда-то за горизонт.        –а ты попробуй!–хлопает по плечу Чайлд, уже бросаясь наутёк.        Синеглазый не может понять, почему он всё ещё терпит чужие детские проделки? Они подружились почти три года назад, но детская душа Аякса никуда не испарилась. Наверняка это из-за младших братьев и сестёр, но почему тогда, такой взрослый малый, так играет со Скарамуччей?        Стоп, это очередная шутка про его маленький рост или может возраст? Младший, подумав об этом, тут же обозлённо кинулся следом, за более шустрым бегуном..

...

      Тёмная ночь – это время Скарамуччи. Ему самому казалось, что в ночное время суток, он выглядит куда красивее, в холодных тонах своей же комнаты. Отражение лунного света было завершением прекрасной картинки. Поэтому, большое количество фотографий, парень делал именно в такое время.        Скарамучча довольно смотрит на удачную фотографию. В такие моменты, он будто становится своей придуманной ролью. Вживается в иллюзию так, что сам думает, как он бесподобен. Не ищет притворства в чужих словах, под его постами. Наконец не чувствует стыда за собственную любовь к себе!

       Но стоит объявиться.. ему, как всё тут же рушится.

       Скарамучча буквально свалился лицом на пол, испугавшись внезапного сообщения от Тартальи, о его новой фотографии.        Темноволосый тихо хнычет от боли в носу, надеясь, что тот не сломался от ужасного падения. Глаза стали мокрее, а голос стал на тон выше. Скар пищал себе в руку множество матов, которые только знал, заглушая боль своим голосом.        На экране всё ещё светилось: «о, так куколка не спит?» – на что уже ответили пара человек, но не сам Скарамучча.        Увидев данное высказывание, начало колоть в межключичной ямке, спускаясь ниже и ниже.. темноволосый готов поклясться, что покраснел до кончиков ушей. Ему так нравилось и не нравилось одновременно это прозвище, что хотелось кричать и плакать, то от радости, то от грусти. Настоящие американские горки.        «Чего не спишь?» –высвечивается чуть позже, уже в личных сообщениях.        «А сам-то?» –как обычно отвечает Скарамучча, всё ещё тая на собственных глазах, перед зеркалом напротив кровати.        «Ждал ежедневного поста, но опять не успел увидеть первым. Эти дети просто звери!» –пишет Аякс, но Скар знает, с какой интонацией это прозвучало бы в жизни.        Ох, какой же Чайлд всё-таки... Стоп. Что это Скарамучча сейчас делает?        Глаза удивлённо округляются, осознавая собственные мысли. Краснея ещё больше, темноволосый откидывает телефон, ничего не отвечая на сообщения Тартальи.        Смущение переполняло. А может это был стыд за самого себя? Так ведь совсем неправильно! Совсем не то, что для себя построил Скарамучча, для «комфортной» жизни. Прекрасно понимает, что быть так не должно и снова пускает слезу от беспомощности. Какой он слабак. Вот бы кто-то мог подсказать, как избавиться от навязчивой идеи в своей голове. Вот бы пояснили, что всё это нормально...        Скарамучча кладёт голову на край кровати, повторяя чужое имя с недовольной интонацией. Хочет выбросить из головы, прогнать, заточить далеко-далеко! Но все эти попытки отдаются ноющей болью в районе груди.

...

       –слушай, Скара,–неуверенно начинает Тарталья, когда они сидят на той самой стройке – уже через неделю после их ночёвки. Сидят на втором этаже с края, свисая ногами вниз,–ты в школу ходить стал реже, а ведь, волновался насчёт своей успеваемости в последний год. Почему так?        Скарамучча не разворачивается к Чайлду после вопроса. Продолжает сидеть, облокотившись на столб рядом.        –так получается,–тихо отвечает тот и зевает. Засмотрелся на вид в далеке, уж больно красив, уж больно манящий.        –тогда,–не успевает закончить Аякс, как останавливается. Переживает. Мнёт пальцы и хрустит костяшками, стараясь не волноваться, перед, предположительно, важным и нужным разговором,–почему ты плакал, ну, у меня дома? На ночёвке.        Глаза Скары тут же замирают в неподдельном ужасе. Он невольно поворачивает голову к другу, но не может ничего сказать от шока.        «Он знал. Он много видел. Он не должен был...»–лишь и крутилось в голове. Губы начали подрагивать, в порыве сильных эмоций. Скарамучча хочет многое сказать. Нет, даже прокричать! Но не может преодолеть ком в горле.        –я про то, что это нормально, просто я волнуюсь,–поясняет чуть позже рыжик.        Он волнуется? Переживает о Скарамучче, правда ведь? Не притворяется, да?        Темноволосый не выдерживает обрушившегося на себя давления, от взгляда голубых глаз и быстро встаёт на ноги, убегая к месту, где они поднялись на второй этаж пристройки.        Аякс подобрал день, когда у строителей был выходной. Как известно, у домов, на такой части строительства – нет лестниц, поэтому парни залезли по материалам, стоящих рядом, плоской пирамидой.        Именно на неё с спрыгивает Скарамучча, надеясь убежать от старшего. Знает, что догонят, поэтому и старается перелезть через забор как можно скорее. Спрыгивает неудачно, раздирая колени о песок. Всхлипывает от боли и хватает рюкзак, который ждал его там с самого начала.        И убегает от криков сзади: «постой Скарамучча! Остановись!».        Ноги ужасно ныли от ран на синяках, которые не успели до конца исчезнуть. Бежать пришлось прихрамывая, из-за чего появлялось чувство опасности. Лютый дискомфорт его преследовал и, наконец, схватил за лямку рюкзака.        –куда ты бежишь, придурок?!–кричит испуганный Тарталья. Но Скарамучча чувствует, словно это не должно было произойти. Чувствует новые трещины в своей идеализированной маске и, рыдая, освобождается от сумки на спине бежит прочь.        Аякс растерянно смотрит тому в след. Нет, конечно, он идёт за ним. Знает, что тот может скрыться только дома, поэтому идёт вернуть чужую вещь.        Тарталье уже всё до конца понятно – он никогда не видел Куникудзуши. Видел только придуманный младшим псевдоним, который будто стал родным именем. Удручал, наверно, лишь тот факт, что несколько лет, Чайлду не рассказали ни о чём. В то время, как он сам, рассказал даже о том, о чём не стоило.        Осознание пришло лишь сейчас, оповещая, что Куникудзуши нужна помощь.        –тук-тук,–озвучивая свои действия, говорит Тарталья, зная, что Скар уже прибежал домой,–открой пожалуйста.        Скарамучча дышит прерывисто, часто. Задыхается от желания открыть. Падает с ног, из-за их ватного состояния. Подтягивает колени к себе и рыдает навзрыд.        –уйди!–кричит он заикаясь, хриплым голосом.        Аякса прошибает холодом от такого тона. Неужели и вправду Скарамучча столько в себе собрал?...        –открой, я видел, что ты разодрал колени,–настойчиво стучит старший.

Интересно, если бы тут были матушка с сестрицей, кого бы они первым прогнали – Аякса или Скарамуччу?...

       –проваливай!–сжимаясь в клубок рыдает Куникудзуши, не заботясь о рамках своей правильности. Но именно из-за неё он сейчас не может открыть Аяксу дверь.        Так хочет, чтобы тот продолжал стучать. Хочет, чтобы Тарталья был с ним и волновался за него. Хочет неизвестного ему – внимания. Желает увидеть, какого это, когда оно приковано только к тебе?        –ладно,–вздыхает Чайлд. Так тяжело и больно вздыхает, оставляя рюкзак у двери чужой квартиры. Нехотя уходит, но почему?        Почему он именно сейчас не делает наоборот, когда просят об одном?! Почему именно сейчас оставляет Скарамуччу одного? Разве младший не заслужил, чтобы ему хотели помочь?        Куникудзуши в миг подлетает на ноги, отворяя дверь, в надежде. Парень слышит стук своего сердца громче, чем собственное дыхание. Смотрит затуманенным взглядом, но в коридоре уже никто не стоит. Только одинокий портфель мозолит взор. Аякс оставил его одного?.. Так просто?...        Скарамучча опустевшим взглядом смотрит на свою вещь. Хочет её разорвать. Сжечь. Выбросить. Но он лишь перекладывает её на пол квартиры, закрывая дверь на замок.        Тарталья написал тут же, как ушёл. Написал много чего, с самыми разными вопросами. Пытался разузнать причину таких слёз, будто бы кто-то умер. Но Скара сидел и ничего не отвечал. Смотрел и читал, но не в силах был сказать что-то от внутренней обиды.        Краткое: «почему ты меня оставил?» – висело в голове весь день, пока Скарамучча не уснул от переутомления.