Dear Alexander...

Дорогой Александр, Я уже даже не помню причину, по которой бросил тебе тогда вызов. Я не помню в своей жизни того поворотного момента, когда мы с тобой начали превращаться во врагов. Честно говоря, сейчас, когда я пишу это спустя столько лет, я сомневаюсь в том, действительно ли мы были друг другу врагами… Кажется, я все же начинаю вспоминать — все началось в баре. Мой друг тогда пришел ко мне — он сказал, что ты, будучи пьяным, наговорил обо мне целую кучу вещей. Вроде как ты назвал меня «опасным человеком». После этой новости я тогда словно взбесился… Я помню, что написал тебе тогда огромное количество писем (тех самых судьбоносных писем), в одном из которых я бросил тебе вызов. О Боже, неужели я был настолько обозлен на тебя, Александр? То утро я помню слишком четко… Мы стояли тогда в десяти шагах друг от друга. На счет десять мы повернулись лицом к лицу и стали целиться, и (О Боже) я увидел тогда, что ты целился в небо. Я всегда буду помнить то, что я увидел, прочитал в твоих глазах за мгновение до того, как моя пуля настигла тебя. Прямо промеж ребер. Я стоял в оцепенении. Кажется, первое, что ты сказал — это «Я не чувствую своих ног», и сразу же после этого ты упал. Я хотел подойти к тебе, но меня не пустили. Тебя погрузили в лодку и повезли на другой берег Гудзона. После этого я пил. Много пил. Я помню слезы твоей милой Элайзы. Анджелика тоже была рядом с тобой, когда ты умирал. Я помню, с каким ужасом, с какими недетскими печалью и скорбью смотрели на тебя твои дети — ты тогда смотрел на них и вроде как даже улыбался. Из-за травмы ты мог сказать им ни слова. На твои похороны меня не позвали, и это, в принципе, очевидно. В моей жизни с тех пор все становилось только хуже: о политической карьере мне пришлось забыть — на второй раз меня вице-президентом уже не избрали; я теперь для них убийца; меня объявили врагом народа и государственным предателем, и мне пришлось бежать в Европу; моя дочь потерялась в море — ее больше нет. Мне кажется, что скоро придет и мой черед. Мне не терпится снова с тобой встретиться, Александр. Я надеюсь, что когда-нибудь я смогу себя простить…

Имею честь быть твоим покорным слугой,

Аарон Берр