Можно вам довериться?

— Пустите пожалуйста? — тихо, словно боясь, спросил Дима. — Заходи. — Арсений отошел назад, и Позов зашел в квартиру. — Что случилось? — Из дома ушел… — тихо сказал Дима. Антон подошел к другу, и взяв его за руку, повел на кухню. — Рассказывай. — друг молчит. Заламывает руки, кусает губы. Готовится к длинной истории. — Короче… После того как ты сбросил. Я позвонил Сереже. Успокоил его, мы поболтали… А потом… — он снова замялся. — Короче, я был в наушниках, и не заметил, как мама зашла в комнату. Я признался Серому в любви и она услышала. — Что ты сделал?! — воскликнул Антон. — Ты, блять, его любишь, а мне ничего не сказал?! — Ну вдруг ты гомофоб… Я испугался, ведь потерять такого друга я бы не хотел. — Шастун ударил себя ладонью по лбу. Сейчас Арсений, стоявший около газовой плиты, мог прочитать любую эмоцию с лица Антона. И его это радовало… — Ты видимо плохо слушал мой рассказ, чтоб не понять, что я уж точно не гомофоб. — на выдохе произнес Антон, беря за руку друга. — Братан, завтра в школу. Завтра ты поговоришь с Сережей и вы все обсудите. — Ты ебнулся?! Да я в жизни к нему не подойду теперь! — Шастун цокнул языком. Арсений кашлянул в кулак, привлекая к себе внимание. — Я конечно понимаю вы друзья и все такое. Но вы не думаете пойти спать? Вам, как Антон уже сказал, завтра в школу. Так что бегом спать. — Арсений Сергеевич, а Дима где спать будет? На кровать я, Вы, Энд и Дима не поместимся. — Арсений задумался, а потом ухмыльнулся и ответил: — В гостинной, где еще? — Шастун от возмущения приоткрыл рот, и хотел было что-то сказать, но мужчина сказал — Потом. — Ладно. — сквозь зубы зашипел Антон. Какого черта?! Почему он не мог СРАЗУ Антону там постелить?! «Там холодно!» «Там холодно!» хуелодно блять! Когда все улеглись, Арсений потрепал Шастуна по плечу. — Тош? — шепотом позвал он. — Тоша? — Что? — резко спросил парень, видимо уже готовый к тому, что уснуть ему не дадут. — Ты чего такой дерганый? — спросил Арсений и Шастун замер. В прошлый раз, после этой фразы его прижали к раковине. Тогда-то и пошатнулась его гетеросексуальность. — Антош? — так же шепотом позвал Попов. — Все нормально. — на его талию легла чья-то теплая ладонь, и Антон вздрогнул. — Что вы… — Шастун, успокойся пожалуйста. — тихо сказал Арсений. — Ты правда очень дерганый и настороженный. — мужчина притянул его к себе, а Антон был просто не способен сопротивляться. — Ты ведь не забыл, да?... — Я… Не могу… — тихо ответил Антон. Его щеки и уши полыхали от стыда. Он не привык спать в обнимку с мужчинами (мужиком, Арсения, назвать просто нельзя). — Прости… — тихо сказал мужчина, и уткнулся носом ему в затылок. — Прости Антош… Я не хотел… Я не знаю, что на меня нашло… — тихо шептал мужчина, куда-то в макушку парня. — Я сожалею, что сделал так. Правда… — Я верю… — Антон прижался к груди учителя спиной, и тихо засопел. Границы «учитель — ученик» начали рушиться, но им все равно.

***

Антон проснулся от будильника, который так противно стучал по мозгам. — Да заткнись ты! — Антон провел пальцем по экрану, и вернулся обратно на кровать. Сзади него, кто-то начал копашится, и, потрепав его по волосам, встал. — Тош? Вставай, котенок мой. — улыбнулся Арсений. Мужчину умилял вид такого сонного и растрепанного мальчика. — Ну Арсений Сергеевич! — захныкал Антон, сильнее кутаясь в одеяло. Тут его сзади обняли, и зашептали в самое ушко: — Антош, зайка моя, вставай… — Шастун, не сдерживая улыбки ответил: — Можно не надо? — мужчина засмеялся, и коснулся губами макушки парня. — Надо, малыш, надо. — Арсений еще раз растрепал волосы мальчика, и вышел из комнаты. Антон остался наедине со своими мыслями. Тут-то он и понял, как и кто его разбудил. Но Шастун решил поменять ответы, которые лезли в голову, на другие. Получается, что разбудили его будильник. Вот так вот.

***

Арсений сидел на кухне с Позовым, который до сих пор сонно потирал глаза. — Дим, а ты уверен, что любишь его? — спросил Арсений, и Поз вздрогнул. — Да… — выдохнул Дима. Вспоминая прошлый вечер. — А как ты это понял? — Позов, чуть сщурив глаза, посмотрел на Арсения. — Не знаю. Просто понял. Заботился о нем, старался ближе быть, ревновал… — ответил Дима, а после спросил — А вам это зачем? — Просто я… Нужно короче. — отмахнулся Арсений, а Позов все-же озвучил свою догадку: — Вам нравится Антон. — это был даже не вопрос. Утверждение, в которое Арсений отказывался верить. Ему не нравится Антон! Ему он не нравится! Не нравится! Антон. Ему. Не. Нравится!

Себе хоть не ври.

***

— Шастун! Ты хоть понимаешь, что с таким отношением к учебникам, тебе не будут их больше выдавать! — голосил химик, рассматривая углубленные следы, на обложке учебника. — Да меня собака им убить пыталась! — класс взорвался волной смеха. Что они находят смешного в его словах? Тут плакать надо! — Какая собака, Антон? У тебя в жизни собаки не было! — химик кинул учебник на стол, с громким хлопком. — Да не моя это собака! — воскликнул парень. Но учитель только посмотрел на него, как на идиота и спросил: — Так чья же? — Да моя это собака! — в тон химику, сказал… Арсений. — Что вы на него ругаетесь, из-за какого-то учебника? — Попов подошел к Антону, и взял учебник в руки. — Ну да, погрыз его Энд, но не убивать же его за это? А ты, — Арсений Сергеевич в шутку замахнулся книгой на Антона. — В следующий раз, книги от него прячь! — Да ладно, ладно… — Антон закрылся руками и что-то пробубнил. — Я оплачу учебник, не волнуйтесь. Собака-то моя.