Однажды в поезде

Тяжёлый стальной механизм оповестил своё плавное торможение рёвом и скрежетом колёс по усталым рельсам. Очередная следующая станция, очередная суета за окнами, очередные творения архитектуры, располагающиеся далеко за чертой всем привычного мира – но при этом отчасти содержащий цепляющий ностальгические переживания элементы. Снаружи слышалось оживлённое бормотание, с поразительной естественностью и лёгкостью переходящее в словесные перепалки. Первым прислушался Зереф, вытирая лицо свежим полотенцем после сеанса умывания над раковиной. Что-то в характере этих незнакомых голосов показалось ему привычным, будто бы давно забытым или тем, что он никогда не пробовал в себе искать – как покоящаяся в кармане любимой куртки личная вещь. — Вы тоже это слышите? Первым пошевелился Учиха. Патриарх своего клана перевернулся на левый бок надёжнее подложив под голову мягкую подушку. Хао же продолжал лежать на своей койке животом вверх со скрещёнными ногами и усталой рукой на верхней части лица. — Надоедливую суету? Конечно. — приглушённое стеной бормотание Мадары будто бы само за себя говорило о нарастающем раздражении, как медленно разгорающееся пламя. — Похоже, что это “Платформа антигероев”. На комментарий Хао видимо отреагировал только Зереф, чьё влажное полотенце теперь было аккуратно развешано на самодельной и весьма примитивной вешалке из тонкой лески. Воистину, вспомогательный предмет боя шиноби обрёл более бытовой характер применения. — Что это значит и как ты это понял? — Взгляни в окно. Только повнимательнее. Тёмный маг сразу понял, что речь идёт не об обычном сканировании местности. А о взгляде, видении, познании самой сути, которая может содержаться в камнях, железных конструкциях и декоративных элементах выстроенных должным образом, словно для передачи некого месседжа. Приблизившись, он отодвинул рукой штору, чтобы внимательно рассмотреть пока что замершую снаружи архитектуру станции: устремленные ввысь стрельчатые арки, витражи, высокие шпили, обилие острых углов, горгульи и химеры. Олицетворение торжества духа, подавленного тяжестью обстоятельств, драматизм и связь с "темной" эстетикой буквально были вплетены в каждый сантиметр этого места. Не просто здания или остановки, а сконструированные объекты по замыслу, что величественно, пугающе, холодно и идеально отражает горькую иронию и меланхолию. — Это… неплохо… — Твоё колебание возросло. Это как у меня было после того, как я покинул Конохагакурэ. Вроде бы и чувствуешь, что тебе здесь место… — Но страх того, что это может оказаться не так сковывает по рукам и ногам. — Хао продолжил предложение и смысл, не перебивая, а дополняя то, что хотел сказать Мадара. — Растущее изнутри отвратительное чувство. Зереф невольно задумался, тонкая штора местами пропускающая дневной свет соскользнула с его пальцев, пока тёмные глаза уставились куда-то в пустоту. и ведь действительно – вот это самое меланхоличное чувство одиночества оставалось единственной темой, которой они не касались в процессе своих рассуждений. Возможно причина этого кроется в истощении запасов алкогольного зелья, что придаёт силу откровениям, а личности больше честности. Возможно дело в чём-то ещё. Маг слышно выдохнул. — Говорить об этом вот так свободно означает показывать свою уязвимость. Хао лениво выглянул из-под руки, обнажив на удивление пристальный взгляд. Остаётся только гадать действительно ли он пытался уснуть или же по привычке пользовался тактикой усыпления бдительности. — А чего тебе бояться? Ты уже не среди противоречий, ты сейчас… Слова шамана были прерваны громкими топающими шагами и гневным криком, которые как позже стало понятно – преследовали намного более спокойные и размеренные шаги. — Эй, я с тобой говорю! Ты что нарываешься?! — Что там происходит? — Сейчас посмотрю. За дверью, в длинном коридоре Зереф стал свидетелем типичной сцены потасовки в поезде, которая выглядела так лишь на первый взгляд. Молодой человек в деловом костюме и ледяным, но внимательным взглядом остановил движение руки к катане, что висела у него за спиной. Зереф явно стал своего рода предохранителем от предстоящего взрыва весьма крепкой схватки, если учитывать также и оппонента спокойного парня с хвостиком. — А? А ты ещё кто? — Седоволосый незнакомец с дикой шевелюрой, но весьма молодым лицом и мускулистым телосложением перевёл взгляд на Зерефа. Тот сразу заметил, что конфликтный заводила чем-то походил внешностью на волка. — Зереф Драгнил. А ты? — Очередной громкий придурок, не вникай. Я с ним позже разберусь. Резко, но при этом с хищной грацией развернувшись в противоположном направлении, Аки продолжил путь по коридору, ориентируясь на выданный ему билет с номером купе. Что-то в его интонации было особенно раздражающим, будто бы он уже видел таких как тот седой и открыто презирал. Приправленные агрессией слова не остались без ответа с противоположной стороны и он был неожиданным. — Надо же, охотник на демонов струсил перед лицом Человеко-монстра Гароу? — парень захихикал, поправляя рукава своей чёрной водолазки так, будто бы конфликтные ситуации для него были естественными как восход солнца. — Давай-давай, тупица! Ещё раз увижу – выбью из тебя всю дурь. Последняя реплика на этот раз была пронизана ядом. Какой-то личной обидой. Быстро стало очевидно, что этим двоим было за что ненавидеть друг друга. Для Зерефа же это будет повод задуматься о том, что ненависть порой сокращает дистанцию между людьми быстрее чем дружба. Дверь купе закрылась. — Пф, тоже мне… вы ещё почувствуете на себе “Кулак Горного Потока, Рассекающий Камни”, придурки... чёрт, куда я подевал свой билет? — Ну что там? — почти хором поинтересовались попутчики, которые уже сидели за столом, разыгрывая партию в карты с условием что проигравший продолжит поиски затерявшегося носка – стимул был необходим для взаимного интереса. — Два каких-то парня. Чуть не произошёл конфликт на новом месте. — Бывает. — Мадара думал дольше Хао перед своим следующим ходом. По привычке и опыту, Учиха предпочитал держать даже слабые козыри при себе, чтобы не разбрасываться. — Постой, а где туз? — Может ветром сдуло. — патриах Асакура не отвлекался от своего веера мастей в руке, скрывая выражение лица. — Окно закрыто. Плюс, карта была прижата под колодой остальных. Где туз, я спрашиваю? — Вы что, снова в “Дурака” играете? Символично. Послышалось ритмичное отбивание в твёрдые стены из соседнего купе. Ритм явно походил на отработку ударов, причём с упором и разными конечностями. Никто из троицы даже близко не догадывался о том, что занявший соседнее купе буйный сожитель вовсю колотил набитый песком мешок, к которому была прикреплена фотография лысого парня с полным отсутствием эмоций на простых, даже можно сказать простейших чертах. — Если это продлится ещё хоть минуту – я угомоню его клинком Сусаноо. Хао молча кивнул в знак поддержки, но на деле никто из них не хотел идти туда для разборок из-за банальной лени. Парадокс: обладая чудовищной силой, которая способна лишить любые проблемы – ты предпочтёшь надеяться на то, что мелкая неурядица бытового характера уладится сама. Ведь интереса к такого ранга проблеме нет от слова совсем. — У меня идея. — Зереф занял своё место за столом, потянувшись рукой к сложенной по центру колоде карт. — Начнём новую партию, я раздам. Проигравший пойдёт разбираться с Гароу. А на носок забейте – его дни всё равно сочтены. — Тогда проигравший пойдёт разбираться с этим Гароу и заставит его найти носок! — Ставки обновлены. После того, как легендарный Учиха поддержал энтузиазм Хао – партия в карты на троих началась мгновенно. Теперь удары Гароу по ту сторону стены отбивались как метроном, отсчитывающий время до предстоящего столкновения.