Усталость

Саша сильно устала. Чертовски устала. Нет, вымоталась просто до безумия! Она никогда не была беззаботным человеком, не думающим наперед, но, вместе с титулом главы восстания и всеобщего уважения, пришли непосильные тяжести этого всего. Планы. Глупые планы! Раньше Саша, наверное, не смогла бы оценить их действительно огромное значение. Всю разношёрстную компанию лягушек было нереально собрать в одну здравомыслящую команду без плана. Для каждого своя задача. Всё, с одной стороны, просто, если знать способности всех. Ах, если бы так все и было! Незаметно для себя, Саша, раньше не имевшая подобных привычек, начала всё чаще ставить на стол кружку с кофе. Он не только придавал бодрости после бессонных ночей, но и просто помогал собрать расплывающиеся мысли в кучу. Вечера, переходящие в компании чашки кофе в ночь и сменяющиеся новым днём, стали не редкостью. Энн тоже как-то слишком незаметно и естественно стала их частью. Когда дело касалось Вартвуда или его жителей, она никогда не была в стороне, это ясно. Да и оставить подругу наедине с картами и головной болью она тоже вряд ли смогла. Однако, каждый вечер, когда особенно не хотелось продолжать готовиться к новой осаде, которая – вот ужас! – уже должна состояться на днях, Энн каким-то магическим образом могла просто оказаться в комнате, а Сашина ладонь – в ее руке. Девушка уже давно смирилась с тем, кем для нее была Энн. Насколько паршиво Саша чувствовала себя после очередного предательства, настолько же сильную бурю надежд вызывал очередной шанс на прощение. Энн как будто не злилась. Как будто бы ей было все равно. А все это было лишь для того, чтобы спасти ее настоящих друзей. И Саша, в тот отвратительный день, когда она стала виной всего хаоса, больше не готова была назвать себя человеком. Энн, тот лучик света, Энн, которая ее простила после всего, что было, которая дала второй шанс, тогда на мгновение стала как будто иной. Такую ненависть, отвращение и неверие Саша не видела в ее глазах даже при той битве при Жабьей Башне, будь она проклята. Разве можно было так просто забыть все, после того, что Саша натворила? Нет, понимала она, тут же отталкивая от себя эту мысль. Это невозможно. Саша была отвратительна сама себе, а уж что чувствовала Энн было даже страшно представить. Проще даже не думать. И Саша целыми неделями не спала, работая, работая и работая. А синяки под глазами, вечная усталость во взгляде и желание убиться об стол были слишком малой платой за прощение. Саша смотрела на Энн снова и снова, стараясь не пересечься взглядами, и гадала, возможно ли было бы заслужить истинное доверие снова, или всё уже потеряно. Было ещё светло, хотя солнце уверенно клонилось к закату. Из окна сквозило, но на то, чтобы его закрыть, как будто не было ни сил, ни времени. Отстойные карты... Казалось, Саша уже могла с точностью поспроизвести всю Амфибию по памяти. Она сделала глоток и поморщилась. Когда это все закончится, девушка клялась больше в жизни не пробовать это гадость. Ещё раз содрогнувшись, она допила остатки со дна кружки. Раздалось три неуверенных стука в дверь. Протяжно вздохнув, блондинка со скрипом откинулась на кресле и развернула его ко входу. Хрипло пробормотала: – Войдите, – через приоткрытую дверь тенью проскользнул худой силуэт. Саша без труда узнала подругу. – Все не спишь, да? – негромко проговорила Энн, окинув взглядом комнату и остановившись на пустой кружке. – Унести? – Не, все равно потом идти за новой, – зевнув, сказала Саша, проведя глазами по не таким уж и растрёпанным волосам Энн. Как будто та специально причесалась. – Знаешь, я бы предложила заварить тебе еще, если бы это не выглядело как поощрение того, что ты с собой делаешь, – Энн недовольно взглянула на Сашу. Та удивлённо подняла брови: – В каком это смысле?.. – Только не говори, что все так и должно быть и что это норма – не спать неделями, заливая усталость кофе! – раскинув руки, возмутилась Энн, – Да даже Марси в свои худшие задротские годы выглядела свежее! Думаешь, незаметно, да? Боже, Саша, – подойдя на пару шагов ближе, Энн стряхнула пряди волос с лица и заглянула той прямо в глаза, – просто скажи, зачем это все?.. Вэйбрайт подавилась вздохом. Каждый раз, когда Энн оказывалась так близко, на душе поднималась буря смешанных эмоций. Среди них всегда было многое: тревога, смутная радость, что она всё-таки не противна подруге настолько, чувство ностальгии, растерянность. Однако Саше все чаще начинало казаться, будто что-то ещё изменилось в ее чувствах, словно присутствие Энн рядом запускало магический механизм, и вот уже разбор карт и планов не казался таким скучным, а усталость – не такой сильной. Словно просто стоящая рядом Бунчой была какой-то недостающей деталькой во всей картине, которая, присоединяясь, делала все необъяснимо верным и правильным. – Энн, – развеяв странное наваждение, осторожно проговорила Саша, словно пробуя на вкус свои слова, – ты же сама знаешь. Сейчас каждая минута на счету. Я выполняю свой долг. – Саша. Ты прекрасно понимаешь, о чем я. – Бунчой положила руку на стол, тем самым слегка нависнув над подругой. – Мы обе видим, что то, что ты так себя убиваешь, не приносит ничего. Послушай, ты же тут не единственный компетентный человек! Саша хотела было ответить, но ее вялые возражения тут же перебила возмущённо настроенная Энн. – Саша! Не веди себя так, будто ты всемогущая. Никто не может проводить столько времени без сна. Да, может, ты и выложишься на полную сейчас, выдав сиюсекундный результат, но что же будет потом? Это очень здорово, да, что ты работаешь ради всех нас, – на этих словах уверенность Энн отчего-то слегка поубавилась, однако, она продолжила говорить. – Но я всего лишь прошу тебя немного подумать о самой себе. – Да я только и делала, что думала о себе все время до этого! – не выдержала Саша, вскочив с кресла. Ноги подкосились, а в глазах потемнело. Девушка встряхнула головой, отгоняя усталость. – И к чему это привело? Что ты видишь? Теперь я виновна в том, что все вокруг страдают! Дай же мне хоть сейчас, когда именно я нужна всем, показать, что я могу быть другой! Ответственной, той, на которую можно положиться! Саша тяжело дышала. Эмоции выплеснулись за край, заставив перейти девушку на повышенный тон, однако она и правда очень хотела донести до Энн, почему она все это делает. Повисла пауза, и у Саши внутри появилось странное ощущение недосказанности. Она прислушалась к нему и поняла, в чем дело. Вэйбрайт сказала, что делает это, чтобы доказать всем вокруг свою надежность. Однако это не было полностью правдой. Показать свою надёжность Саша хотела в первую очередь одному человеку. Осознание этого заставило девушку расширить свои глаза и прикусить губу. Щеки заалели. Энн взьерошила волосы в неловком жесте и перемялась с ноги на ногу. Посмотрев с лёгкой неуверенностью в глаза собеседнице, она почти шепотом произнесла: – Кому, Саш? Кому ты хочешь все это доказать? Ответ сорвался с губ быстрее, чем его можно было бы обдумать и остановить. – Тебе. Время как будто замерло для них двоих. Из взгляды были прикованы друг к другу – испуганный и рассеянный от усталости Саши и полный беспокойства и чего-то ещё Энн. Вэйбрайт сглотнула, и приоткрыла рот в попытке сказать что-либо, однако все слова казались неподходящими. – Почему ты так хочешь доказать это мне, Саша? Я же не виню тебя сейчас ни в чем. Я не требую от тебя такого. Почему ты думаешь, что я тебя всё ещё не простила? – Послушай, Энн, – девушка шумно вздохнула, и, сделав паузу, продолжила. – Я не говорю, что ты – боже упаси! – делаешь что-то не так. Даже не представляю, как бы я себя повела на твоём месте, а ты, вместо того, чтобы ненавидеть меня, согласилась работать вместе! И даже простила! Просто, – Саша сделала крошечный шаг назад, а Энн, незаметно для обеих, инстинктивно подалась вперёд, чтобы не отдалиться от девушки, – видишь ли, я прекрасно могу понять, что заставить себя забыть все, что я натворила непросто. Вообще, едва ли возможно. И я в полной мере осознаю, что ты больше не та самая девочка, которой была раньше, что ты увидела, какими бывают по-настоящему близкие люди. Что то, какой я была для тебя, быть совершенно неправильно. И все, что я хочу сделать сейчас – попытаться хоть на маленькую частичку искупить все то, что было раньше. Вот. Энн улыбнулась. Саша неверяще подняла на нее взгляд. Она совершенно не ожидала такой реакции в этот момент. – Неужели это значит, что я так важна для тебя? – в голосе Бунчой как будто скрылась совершенно не злобная усмешка, какая бывает, когда ты пытаешься сдержать радость. – Да, – выдохнула Саша. Именно это она и хотела сказать в своей длинной, неловкой речи. – Ты так для меня важна! Я даже не знала раньше, что люди могут быть так важны, понимаешь, Энн?.. – рука той оказалась сжимающей руку девушки напротив, а теплая усмешка Бунчой, прикрывшей глаза, осталась на губах. – Спасибо, Саша. Знаешь, раньше я так сильно хотела бы услышать от тебя эти слова. – Прости, – только и осталось сказать Вэйбрайт. – Не вини себя. Прошу, – Энн положила руку на щеку девушки и погладила ее, а Саша, казалось, вмиг разучилась дышать. – Сейчас ты сильно изменилась, не так ли? От другой тебя я бы хотела слышать уже другие слова. Саша не заметила, как они обе медленно подались вперёд, приблизив лица друг друга вплотную. Губы Энн очень тепло и по-родному накрыли Сашины, оставляя лёгкий отпечаток на них. Вэйбрайт боялась даже подышать, как будто бы дыхание могло бы спугнуть этот сказочный момент. Лицо Бунчой на секунду отдалилось, тем самым разорвав этот почти детский поцелуй. В тот момент он казался таким необходимым и правильным, что слов больше не требовалось. Руки Энн переместились за плечи Саши, пальцы вплелись в светлые волосы, нежно поглаживая напряженный затылок. Вэйбрайт закрыла глаза, отгоняя скопившиеся в уголках слезы. В них была непонятно откуда всявшаяся горечь и огромное облегчение. Саша уткнулась носом в плечо Энн, сжав ту в обьятиях, и наконец тихо расплакалась, в то же время тая в руках девушки. То был миг самого чистого счастья, который был так необходим в, пожалуй, самые тяжёлый времена для них обеих.