Ненависть Мори Огая или Девочка в красном кимоно

      Середина августа. В середине августа моё мирное и тоскливо-скучное пребывание в стенах психиатрической клиники Мори Огая нарушило появление нового пациента. К некоторому моему сожалению, это была пациентка женского отделения. К сожалению, потому что уже с пол года я всеми своими силами помогаю прибывшим сюда встать на путь истинный и исцелиться от своих недугов и болезней. Новоприбывшая в середине августа была девочка-японка в красном кимоно. После своего прибытия, она сразу же стала пациенткой женского отделения. От Огая — глав-врача и хозяина больницы — я узнал о том, что у неё шизофрения.       Девочка в красном кимоно. Познакомился я с ней в тот момент, когда адаптационный период прошёл и она вышла на улицу, что удивительно, в сопровождении четырёх амбалов. Познакомившись с ней и узнав её, я понял, для чего была необходима эта мера предосторожности. Собственно, вот как произошло наше знакомство: В тот день мне было особенно скучно и заняться мне было откровенно нечем. Огай, разозлившись из-за моего надоедливого нытья о скуке, отмахнулся от меня и послал прогуляться. Так как выбора особого у меня не было, я накинул на плечи своё пальто и вышел на улицу в сопровождении трёх амбалов. Выйдя на улицу, я был дезориентирован из-за яркого солнечного света, ударившего мне в глаза и лицо, потому я стоял в паре шагов от лестницы, щурясь, закрывая глаза и привыкая. Мои сопровождающие отошли к забору у которого стояли их курящие коллеги. Когда мои глаза наконец привыкли к свету, я огляделся и, заметив, сидящую на лавочке девочку в красном кимоно, направился к ней. — Здравствуйте. — поздоровался я, остановившись на некотором расстоянии. Японка вздрогнула и вскинула на меня напуганный взгляд. — Я напугал вас? Прошу прощения. — извинился я, заметив её эмоции. Она мне не ответила, но подвинулась к краю скамьи. — Я присяду? — уточнил я у неё, немного подойдя. — … — она не ответила, но кивнула. Мы какое-то время сидели молча, но после она заговорила. — Меня зовут Кёка. Изуми Кёка. … Вам ведь что-то нужно, да? — тихим но вкрадчивым голосом заговорила девочка, не поднимая головы. — Я — Фёдор Достоевский. — представился я. — И, право, не от вас ничего не нужно. Вам показалось. — ответил я. — Нет. Они не ошибаются. — ответила мне Кёка. — Они? — переспросил я. — Да… — У вас… — я сделал небольшую паузу, внимательно изучая лицо девушки. — … шизофрения? — Да… — Стало быть, … вы слышите голоса? — Да… — И вы… говорите с ними? — Иногда… — Скажите, … а вы уверены в том, что ваши голоса не могут ошибаться? — спросил я её. — … Я не думала об этом… — задумчиво ответила она. — Ваша болезнь… мешает вам? — Да. … Из-за не замолкающих голосов бывает сложно сосредоточиться на чёт-то. — Вы хотите вылечиться? — Нет. … Я привыкла и… — она вдруг замолчала, оборвав себя на полу-фразе и встала, расправив складки кимоно. — Простите. Мне пора. До свидания. — поспешно попрощалась она и стремительно зашагала к двери. Четверо амбалов попрощались со своими коллегами и заспешили вслед за ней. Вся процессия скрылась в стенах здания. За ними захлопнулась входная дверь, прервав стук их шагов. Задумавшись, я просидел на улице ещё какое-то время, но после, замёрзнув, спешно вернулся в отделение и не покидал его в течение нескольких недель, пока снова не заметил одиноко сидящую на скамье девочку в красном кимоно по имени Кёка. Изуми Кёка. Так представилась она. От Огая я узнал, что её настоящая фамилия Озаки и что она дочь некой Коё Озаки. Я не был знаком с этой женщиной, но по имени и по тому, что Кёка всегда ходила в кимоно, я понял, что мать девочки — японка и придерживается традиционного японского стиля, вероятно, не изменяя правилам своей семьи. Ради этой девочки мне приходится жертвовать своим временем, общаясь с Огаем и посещая его «психотерапию», а так же мёрзнуть на улице. Но я бы не делал всего этого, если бы не сознавал своей миссии и не следовал своей цели. — Здравствуйте. — поздоровался я, подойдя к скамье, и тут же спросил: — Я присяду? — Да… — сегодня она разговорчивее, подумалось мне. — Вы… уже освоились? — уточнил я, содясь на скамейку. — Немного… Теперь не так страшно. — всё так же задумчиво ответила она. — Как ваша болезнь? Вам начали давать лекарства? — осторожно поинтересовался я. — Болезнь… Они стали менее разговорчивы. Врач говорит, что это начали действовать лекарства. Это… странно. Я к этому ещё не привыкла. — Да. Вы в первую нашу встречу говорили, что привыкли к ним. — Да. Вы запомнили… — отстранёно произнесла она. — Как вы чувствуете себя? — Всё… Нет, многое. Многое как в тумане. — Вы говорили об этом врачам? — Да. … Они уменьшили дозу лекарства… — Вам стало легче? — Немного… — Вероятно, … для вас это всё равно много. — Они не могут сделать дозу ещё меньше. … Так мне сказали… — Хм… — я задумался. Мне захотелось поговорить с Огаем и заставить его повлиять на ситуацию: уменьшить дозу или сделать приём лекарств более редким, а в случае, если это не возможно: временно прекратить давать ей лекарства. — Я пойду… — она встала и расправила складки на кимоно, собравшись уходить. — Подождите. Можно спросить вас? — встрепенулся я. — … Да… — Скажите, … когда появились голоса? — Это… длинная история. Я расскажу вам после. До свидания. — она заспешила в здание. Я не стал останавливать её и задерживать. Мне было неясно, почему она так быстро ушла, уже во второй раз. Замёрзла? Её напугали её голоса? Или она испугалась меня? Но последнее очень мало вероятно. Что же тогда? Не придя ни к какому решению, я отложил эти размышления и ушёл в отделение. Там я хотел найти Огая, но выяснилось, что он ушёл в женское отделение по важному вопросу и вернётся не скоро… Я не стал его дожидаться и, одолжив на вахте ключи от лестницы и от дверей в отделения, я спустился на этаж ниже, в женское отделение. Пройдя в гостиную, я заметил девочку в красном кимоно, сидящую за столом и задумчиво сканирующую гостиную взглядом. Заметив меня, она вздрогнула, а её брови удивлённо взметнулись вверх. Я кивнул ей, но не стал подходить и прошёл на вахту. Спросив там Огая, я направился к одной из палат, заходить я не стал, но, оперевшись о стену спиной, я встал у двери и стал ждать. Выйдя из палаты, Мори вздрогнул и дёрнулся, испугавшись. Закрыв дверь, он схватил меня за локоть и, отведя подальше в коридор, зашипел: — Ты что здесь забыл?! Зачем спустился? Не мог дождаться меня?! А?! — Разговор очень важный, я не мог ждать. — Но у двери ты стоял и ждал! — Ты мог задержаться ещё у кого-то. Я перестраховался. — Что ты сделал? — Ничего. — Зачем пришёл? Что тебе нужно? — он ослабил хватку, немного успокоившись. — Девочка в красном кимоно. — ответил я. — Я говорил тебе… — Понизь дозу. — прервал я. Он поражённо и обескураженно замер. Немного постояв, он наконец понял о чём я и ответил: — А, лекарства. Если это будет возможно, я уменьшу, но если нет… — Тогда не давай их ей. — снова оборвал его я. — Эх… — он тяжело вздохнул и отпустил меня, положив руки в карманы врачебного халата и сгорбившись. — Я подумаю. Возражать я не стал. Это было бы бессмысленно. Да и всё-таки, Огай опытней и профессиональней меня. В некоторых аспектах, к нему необходимо прислушиваться. Мы вышли из коридора и зашли на вахту. Огай стал разбираться с бумагами: назначениями, заключениями, предписаниями, инструкциями, составами, анализами, тестами и прочей информацией о девочке в красном кимоно. Я же, встал у стола и, найдя её на том же месте в гостиной, что и в момент моего прихода, слегка кивнул. Она ответила мне тем же. Я обвёл взглядом гостиную, но, не найдя ничего интересного, перевёл взгляд на Огая и стал наблюдать за ним и некоторыми сотрудниками женского отделения, объяснявшими ему что-то. Я не вслушивался, а лишь наблюдал — старая установка «подслушивать нельзя».