Любить его так, как я хотел бы быть любим им.

О сожалениях можно говорить бесконечно. Мы живём совершаем ошибки и сожалеем, мы общаемся говорим лишнее, на эмоциях делаем кому-то больно и снова сожалеем. Можно ли считать, что мы учимся на собственных сожалениях? — Саске об этом думал лёжа на верхнем ярусе и смотря в потолок, слушая шум рельс. Честно сказать, думалось замечательно, как никогда прежде. На основе каких ситуаций он задаётся такими вопросами? Довольно сложно объяснить. С детства Саске был «тенью» старшего брата, он был не таким, как Итачи. Слабее, менее способный, хуже учился, вёл себя не так как Итачи. В семье его называли «не ровня брату» чаще, чем по имени. Если на чистоту, среди Учих у Саске не было этого имени. Доходило до того, что лет до 10 Саске уточнял как его назвала учительница. Он работал над собой, иногда даже получалось быть лучше, однако эти краткосрочные моменты никто не замечал, кроме самого Саске. Тогда он подходил к старшему, которого старался избегать, тот начинал улыбаться и хвалить его. Но приходил отец и всё заканчивалось побоем. После каждого контакта с Итачи. И пока Саске сидел у себя в комнате, обрабатывая ссадины, брат закрывался в кабинете с отцом и они беседовали. Саске знал, Итачи ненавидит отца. Знал, что в детстве брата тоже били. Таким образом, ему было не о чем сожалеть, он всю жизнь прилежно учился, ни с кем не общался, никогда не выказывал эмоций, не высказывался никому, однако, когда Учихе исполнилось 20, он просто оставил брату номер телефона и уехал. Бросил вуз, который выбрал за него отец. Просто уехал. Два года прожил один, и вдруг позвонил Итачи и сообщил, что Фугаку скончался. Его ждут дома. *** — Внеплановая остановка, слышал? Говорят надолго, может на всю ночь. — Наруто, недавно проснувшийся, сидел и высматривал что то на дне стакана. — Ага. — буркнул Учиха из-под газеты. — Ты всегда так мало говоришь? — решил уточнить для чего то блондин, отвлекаясь от стакана. — Обычно мне нескем говорить. — ответил Саске, продолжая читать. — Да что ты за существо? — наигранно разозлился Наруто. — Человек. — решив, что вопрос не риторический и требует точного ответа, сказал парень. — В Красную книгу тебя! Редкий экземпляр. — гнёт своë Узумаки. — Ты что дурак? — усмехнулся Саске. Наруто этого не увидел из-за квадрата бумаги, которым прикрывался Учиха, однако замечательно услышал его. — Может быть немного. — заулыбался Наруто. Общение с простым, но в тоже время не таким как все человеком было приятным. Наруто планирует сохранить связь между ним и Саске в дальнейшем. *** Отложив газету, к которой от скуки Саске возвращался не раз за день, он глянул на заходящее солнце. Наруто утопал куда то в ресторанный вагон, оставив Учиху наедине с собой. В голове было необыкновенно пусто, если сравнить с прошлым вечером. Такое состояние было привычным, а он — человек стабильности. Однако незапланированное знакомство, смерть Фугаку и вообще его решение сбежать и жить своей жизнью — не то, что можно обобщить словом «стабильность»… — Остановка на 4,5 часа. Желаем добрых снов. — объявили в громкоговоритель и Саске, как добропорядочный, обычный человек собирался спать. Однако не так то всё просто, если с вами рядом живёт гиперактивная блондинистая бестия. — Идём! — сказал Наруто, схватив Учиху за руку. И побежал на выход из вагона, прихватив денег и тёплой одежды. Так началась самая лучшая ночь в жизни Саске. Они одни, на ночном вокзале. Наруто планировал выйти в город, где три ночи подряд проводили ярмарку и сегодня последняя. Саске возмущался. Очень много и очень долго, до тех пор, пока они не вышли к летающим по ночному небу фонарям. Кучу мелких ярко горящих палаток и большое количество людей. — Руку давай! — схватив бедную руку Учихи, Наруто побежал к мыльному торговцу. — Доброй ночи, каких чудесных мыл вам предложить? — бородатый старик был крайне доброжелательным. — Запах… — Наруто призадумался, оглядывая Саске. — Лаванда. — наконец решил блондин. Старик глянул на молчавшего Саске и как бы невзначай, смотря прямо тому в глаза пояснил: — Хм, лаванда… символизирует восхищение и одиночество. Интересный выбор. — Эй. Почему он на меня, как на врага смотрит? — пихнув в бок своего друга, спросил Саске. — Потому что вы живете с закрытыми глазами молодой человек. — вместо Наруто ответил старик, доставая коробку с самодельным мылом и ещё чем то. — Чего? Что это значит? — Учиху всё это напрягает. А Узумаки стоит и загадочно лыбиться, да хрен там и не пахнет загадочностью, стоит как слабоумный с этой чертовой улыбкой. — Беру это! — скомандовал неожиданно Наруто. Пока Саске пыхтел от негодования, Узумаки расплатился и повёл Саске дальше, не показав что купил. Ну и ладно. Больно надо! — Идём стрелять!!! — в очередной раз Наруто тянет Саске за руку. И тут, в тире ребята задержались надолго. — Вы проиграли. — констатировал факт владелец палатки. Наруто нахмурился, но принял факт своего поражения. — Тогда он попробует. — он пихнул, стоявшего позади Саске к стойке. — Эй! — тот собирался сказать ещё что-то, но ему всучили оружие. Тогда Учиха умолк, соглашаясь на всё, что для него уготовлено судьбой. *** — Ты попал! Ааааааа, знал бы я, что ты такой меткий не потратил бы столько денег на попытки выбить этого кролика! — эмоциональный Наруто, неудивительно. Саске тащился с этим кроликом, в два раза больше его до самого вокзала. — Слышь, а ты ничего не перепутал? — рыкнул брюнет, останавливаясь. — А что? — Наруто замер и с улыбкой повернулся к парню. — Если я выбил этого зайца, не значит что я должен его тащить! Ты хотел его, так неси сам. — выговорился Саске. Наруто удивленно смотрел на друга и вдруг молча подошёл и сказал: — Я хотел выбить его для тебя, дурак. *** Их приключение подошло к концу, нужно было возвращаться. — Хэй Саске! — Наруто догонял Учиху, волоча за собой кролика, которого Саске всё же всучил ему. — Чтооо? — У меня подарок для тебя есть! — улыбнулся Наруто. — Ещё? — негодования сменилось удивлением. — Тот старик продал мне не только мыло, смотри, лаванда в смоле. Это подвеска. И она для тебя! — Узумаки достал из пакетика замечательное украшение. Засушенная лаванда в капельке смолы, на верёвочке… Наруто молча повернул Саске ровно лицом к себе и надел подвеску. — Зачем? — уставился на Узумаки брюнет. — Чтобы ты помнил о сегодняшней ночи.