Забота

SugaНоНеСладкий Вы только смотрите какая милота my name J-I-M-I-N Уву ^♡^ Vитамин Джин похож на кота Golden +++ Наму♡ Юнги, я тебя убью. Our J-Hope Да ладно тебе Классная же фотка       Фотка и правда классная. И милая, как и сказал Юнги. На ней Джин уснул в объятиях Намджуна, устроив голову где-то между шеей и плечом. Он расслаблен и спокоен, его лицо буквально является картиной умиротворения, пока руки обхватывают талию Джуна, приобнимая. Намджун же положил свою голову на его и кажется тоже задремал, будто бы немного улыбаясь во сне. Их ноги укрыли пушистым белым пледом и они окончательно стали похожи на влюбленную парочку, которая прожила вместе минимум лет семь. Хотя последнее недалеко ушло от правды. Наму♡ @jinjin ПОМОГИ! Jin По моему хорошее фото Наму♡ И ты, Брут! Ты должен был помочь мне, а не примыкать к злу! Все Я обиделся my name J-I-M-I-N Утю-тю Папочка разозлился Наму♡ Заткнись       А дальше Джин не следил, залипнув на фото и глупо улыбаясь. Он вспомнил как они проснулись в такой позе посередине ночи, недовольно бурча от затекших конечностей, и разошлись по комнатам, пожелав друг другу добрых снов. Несмотря на то, что на следующий день у обоих болело почти все тело они оба выглядели донельзя довольными. Jin Договаривались сегодня побыть вместе Ты же придешь?       Это Сокджин пишет уже в их личный чат, повалившись на постель.       Проходит 10 минут. Джин все также бессмысленно пялится в чат, ожидая ответа.       – Занят, наверное, – блокирует экран, отложив смартфон на тумбочку, и кутается в одеяло, прикрыв глаза.       Проходит еще 15 минут.       – Ну что такое?! – Сокджин садится на постели и хватает телефон, сжимая его в руках – так и не ответил.       Сначала накатывает злость и раздражение, а потом неожиданно страх. «Я обиделся». Неужели и правда обиделся? А если да, то это значит, что он сегодня не придет. А вдруг в принципе больше не придет? И что тогда? На этом... все? Они больше не будут заботиться друг о друге, проводить время вместе, наедине, без ребят, обниматься и касаться друг друга невзначай, словно случайно, смотреть в глаза напротив и неловко улыбаться? Это правда конец?       Все внутри подбирается и дрожит в ужасе. Отчего-то становится очень больно.       Джин сам не до конца понимает, как подскакивает, выбегая из комнаты, и несется на кухню, там в любом случае обязательно кто-то будет. За столом Чонгук пьет витаминный напиток, а Хосок роется в холодильнике.       – Ребят, никто На... то есть Джуна не видел? Разговор есть, – старается звучать строго, а не так будто он в панике.       Гук, не отрываясь от стакана, машет куда-то себе за спину:       – Он в душ пошел.       А вот уйти спокойно не получается, ноги сами летят куда-то вперед, и со стороны, наверное, выглядит так, что Сокджин буквально побежал к ванной. Хотя впрочем плевать, как это выглядит.       Ким только заносит руку, чтобы постучать, как она открывается. Джун стоит голый и мокрый на пороге прямо перед ним, с одним лишь полотенцем на бедрах. Волосы у него прилипли к вискам и лбу, а на ключицах и груди блестят маленькие капли.       – Хен? – брови ползут вверх.       Джин делает шаг прежде, чем думает: толкает в грудь, загоняя обратно в ванную, заходит следом и закрывает дверь, щелкнув замком.       – Эй, что случилось? – Намджуну конечно немного неловко стоять в таком виде, но все же беспокойство при виде чужого лица, на котором явственно читается что-то отдаленно напоминающее страх, медленно, но верно заползает в каждый уголочек тела, заставляя сердце биться реже из-за напряжения.       – Наму, – Сокджин буквально кидается вперед, обнимая Джуна, повиснув на его шее. Тот на автомате отпускает полотенце, чтобы поймать старшего и прижать к себе. – Прости меня. Я не хотел. Не думал, что тебе будет так неприятно. Только не злись, пожалуйста. Я же не специально, – лепечет что-то неразборчивое прямо в ухо, обнимая все крепче и крепче.       – Стой, стой, хен, – аккуратно гладит между лопаток. – Давай помедленнее. Я не понимаю. Что случилось? За что простить? – он чувствует, как легкий узел на полотенце развязывается, и то скользит по ногам вниз, а вскоре и вовсе падает на пол. Становится не то, что неловко, а по-настоящему стыдно, но отпустить Джина кажется настоящим кощунством.       Самому Джину до полотенца дела нет:       – За фото. Ты хотел, чтобы я встал на твою сторону, а я этого не сделал. Ты написал, что обиделся, и я...       – Погоди, – он с трудом отлепляет того от себя, чтобы заглянуть ему в глаза. – Ты правда решил, что я обиделся?       – Ну ты не ответил на мое сообщение и не предупредил, что не зайдешь, хотя мы договаривались на 20:25.       – Черт, прости, хен. Я наверное увлекся, – немного криво улыбнулся. – Сегодня устроил себе мини СПА-процедуры. Думал успею, но видимо нет. А телефон с открытым чатом остался в комнате, поэтому я как бы онлайн.       – А, – Джин почувствовал себя круглым идиотом. – То есть ты?..       – Не обижаюсь, – широко улыбнулся.       – Хорошо.       – Да, – Джун невольно скользнул ладонями выше и в итоге устроил их на светлых щеках, поглаживая большим пальцем левой руки кожу под глазом.       Сокджин на такой ласковый жест приподнимает уголки губ и опускает веки, расслабляясь. Он поднимает руки и кладет их на чужое теплое и влажное после душа тело наугад, попадая на грудь, где размеренно бьется сердце.       Намджун смотрит на такого доверчивого и мягкого Джина, который буквально дал держать себя и свои тяжелые мысли в руках, и чувствует как по передней стенке груди течет теплая карамель. Та липнет и не дает так просто забыть о таких же прилипчивых, как и она, чувствах, что переполняют душу, голову и все существо, мешая спокойно жить. Они бурлят где-то глубоко внутри и порою переливаются через край, затапливая сознание.       Джун делает шаг и наклоняется вперед. Его ладони все еще на чужих щеках. Джин чувствует как у него под пальцами бешено колотится сердце и как теплое дыхание щекочет его губы и подбородок. Он жмурится, боясь открыть глаза. А Намджун смотрит. Смотрит на дрожащие ресницы и приоткрытые словно в ожидании губы. Они манят, прося их коснуться, смять, укусить, пометить. И так сильно хочется, что под кожей зудит целая стая оводов. Она больно кусается, впиваясь в мясо, и заставляет прокатиться по телу мурашки и пугающий холодок.       Джун закрывает глаза. Между ними всего пара миллиметров, пальцы Джина на его груди впиваются в кожу ногтями. Сокджин рвано втягивает воздух через рот и... Наваждение уходит. Намджун отстраняется, убирает ладони и делает шаг назад, лишая старшего тепла и ощущения сердцебиения под ладонями.       – Я сейчас приду, хен. Подождешь меня в своей комнате? – пока Джин не до конца пришел в себя и не открыл глаза, Джун подхватывает с плитки полотенце и обматывает вокруг бедер.       – Конечно, – с трудом открывает глаза. Взгляд плывет. – Буду ждать, – разворачивается, неуклюже отпирает дверь и выходит, бредя в комнату в полной прострации.       В этот вечер они не говорят и не смотрят друг на друга. Лишь сидят на постели, укрыв ноги одним одеялом.       Произошедшее дойдет до Сокджина лишь через два дня.