Ненавижу и люблю

Стоял жаркий день самого начала августа. Солнце, находящееся в зените, нагревало и так раскаленную до предела пыль. Найти спасение от невыносимой жары можно было только под густыми кронами деревьев, но и там приходилось мириться с упрямой силой природы.  — Как, говоришь, тебя зовут? — Лопахин сидел на большом бревне, ставшем в этой станице любимым местом для посиделок солдат.  — Лиза, — широко улыбаясь, девушка смотрела на сослуживца. — Новикова.  — Что-ж, Лиза Новикова, давно ты здесь?  — Нет, и надолго не останусь.  — Куда же ты пойдешь? Отовсюду обступили, некуда идти, — проговорил Петя, указывая пальцем куда-то за горизонт. — Разве что прямо в пасть к врагу, — засмеялся.  — Прорвемся, и я сразу же уйду.  — Так куда же ты идешь?  — Там где-то дальше расположился мой полк, туда и пойду.  — А что же ты не с ними? Потерялась чтоль?  — Можно и так сказать. Лиза сделала вид, что не хочет отвечать, но на самом деле сказать ей было просто нечего. Там не было никакого полка, и, даже если бы и был, это не ее полк, она нигде не числилась. Нет у нее ни полка, ни роты, ни даже отделения. Форма, раздобытая загадочным образом, и хорошие боевые навыки — все, что хоть как-то сдерживало подозрения, постоянно направленные в ее сторону.  — Скоро обед, ты идешь? — спросил Лопахин, вставая с бревна и потягиваясь.  — А можно?  — А почему нельзя-то? У нас старшина добрый, тебя тоже накормит. Заодно с товарищами познакомишься.  — Послушай, а что тот странный какой-то?  — Ты о ком?  — Ну, молчаливый такой. Ты сидел с ним утром.  — А, Стрельцов? Так у него контузия!  — Контузия?  — Да, не знаешь что ли что это такое?  — Да знаю, знаю. Просто не видела никогда.  — Ничего, насмотришься еще. Даже привыкнешь. Здесь и не такое увидишь, — Лопахин опустил голову, внимательно следя за своими шагами. — Оглох, полностью. Почти полностью. Иногда что-то да услышит, если говорить громко. Наврал, что кровь из ушей у него уже не идет. Эх, дурак, дурак. Остался бы в медсанбате, хоть на немного. Дурак, — Петя уже не обращал внимания слушает ли его девушка. Озвучивая свои мысли, он все шагал вперед, время от времени поглядывая на небо.  — У нас здесь не соскучишься! — воскликнул Копытовский. Товарищи сидели друг напротив друга и громко смеялись. Каждый из них считал своим долгом рассказать как можно больше историй Лизе, которую непонятно откуда привел Лопахин.  — Расскажешь нам тогда что тут и где, раз ты здесь уже так долго, — Звягинцев все всматривался в девушку. — Мы нигде не виделись раньше?  — Где бы мы могли видеться? — Новикова продолжала смеяться вместе со всеми.  — Ну да черт с ним, — улыбнувшись проговорил Иван, начиная хлебать уже почти остывший суп.  — А ты-то вообще откуда? — вступил в разговор Некрасов.  — Да какая разница?  — В самом деле, Некрасов, какая разница? — перебил Копытовский, желая начать рассказывать новую историю. — Пришел я значит…  — Да угомонись ты наконец! — оборвал его Лопахин. — Тошно слушать уже. Коля, — стал говорить громче, — скажи ты хоть что-нибудь. Сидишь как воды в рот набрал. Только сейчас все обратили внимание на Стрельцова. Он уже давно поел и теперь просто сидел и молча слушал товарищей.  — Я н-н-не з-знаю что ска-азать, — запинаясь и с трудом проговаривая каждое слово, отозвался Коля.  — Почему же ты не остался лечиться? — немного удивленно после услышанного спросила Лиза.  — Что? — почти не услышав ничего, переспросил Стрельцов.  — Говорю, — девушка наклонилась вперед и стала говорить громче, смеясь. — Говорю, что контуженным в полку не место! На этот раз мужчина услышал, и очень хорошо. Опустив глаза, он посидел еще несколько секунд, после чего резко встал и куда-то ушел.  — Он обиделся что ли? Разве я сказала что-то не так? — продолжая широко улыбаться, сказала Новикова.  — Зря ты с ним так, Лиза, зря, — опустив голову, произнес Звягинцев. — Он хороший парень.  — Разве я сказала неправду? Разве он сам не понимает, что ему здесь не место? — Лиза вспыхнула от негодования. Она не понимала что она сделала не так, если она сказала правду.  — В том то и дело, что знает… — сделав глубокий вдох, продолжил Иван. — И все же не стоит с ним так грубо.  — Надо же какие мы нежные! — с презрением воскликнула девушка, вскочила с места и быстрым шагом ушла к другой компании.  — Как она сама этого не понимает… — едва слышно произнес Звягинцев.  — Оставь ее, — перебил его Петя. — Пусть что хочет думает. Прошло уже больше половины августа. Дни становились не такими жаркими, а ночью можно было даже промерзнуть. Вся природа будто находилась на своем пике. Пройдет не так много времени, и деревья уже покроются пожелтевшими листьями. А вскоре и те опадут. Пройдет еще немного времени и снова наступит зима, холодная и безжалостная, заметет все поля снегом и будет грозиться сильной метелью. Но пока на дворе середина августа. Утренняя заря разукрасила небо яркими красками. Где-то в лесу и над рекой уже щебетали птички. Петух, махая крыльями, кукарекал на скамье. Легкий ветер едва колыхал зеленые листья на ветках деревьев. Но спокойствие было прервано раздавшимися совсем рядом выстрелами. Хватая оружие и на бегу застегивая гимнастерки, солдаты бежали к заранее вырытым окопам. Крики женщин и детей, находящихся в станице, усугубляли суматоху. Старшина, воплощая своим видом полное спокойствие, громко и отчетливо отдавал приказы кому и какие позиции занять. Лиза заняла чуть ли не самую опасную позицию в первых рядах. Уже приготовив автомат и держа наготове гранаты, она ждала следующих указаний.  — Вы с ума сошли? — обернувшись на товарищей, крикнула девушка. — Лопахин, зачем ты его сюда привел?  — В каком смысле зачем? — запрыгнув в окоп, прокричал в ответ Петя. Все резко пригнулись, услышав разорвавшийся совсем рядом снаряд.  — Он здесь только мешаться будет, как ты этого не понимаешь? Уведи его! — пытаясь перекричать шум выстрелов и взрывов, сказала Новикова.  — Прекрати это!  — Займи свое место, Лопахин! А этот контуженный в этом окопе сидеть не будет! Петя хотел было что-то снова возразить, но заметил, что Стрельцов уже спешил перебраться в другой окоп.  — Да как ты так можешь! — со злобой и досадой проговорил Лопахин и, махнув рукой, поспешил на свою позицию. За дымом уже не было видно ясного утреннего неба. Взрывы и выстрелы слышались отовсюду. Земля содрогалась от каждого нового разрыва снаряда. Вражеские танки все приближались, грозясь уничтожить все на своем пути. Но самоотверженность советских солдат все равно оказывалась сильнее. Ведя обстрел из всех имеющихся орудий, они успешно сдерживали наступление вражеских войск. И все же врагов было слишком много и с каждой секундой они все приближались. По приказу старшины некоторые солдаты заняли позиции перед окопами. Прижавшись всем телом к земле и держа перед собой автомат, они пристально целились в пехоту. Одним из них удалось подобраться достаточно близко, чтобы бросить гранату в сторону танка. Вскоре удалось уничтожить еще несколько машин. Бой продолжался с нарастающей силой. Ряды вражеского войска редели, но все продолжали наступать. Десятки раненых лежали, прижавшись всем телом к земле. Распластавшись на траве, лежали и убитые. Разрушенные танки стояли где-то позади. Но наступление продолжалось. И вот пришло время вступить в рукопашный бой. Здесь уже было неважно какое у тебя оружие, сколько у тебя осталось патронов и насколько метко ты умеешь стрелять. Теперь все решали только сила рук и ловкость. Убитые солдаты обеих армий падали один за другим. Самые смелые бежали навстречу танкам, желая их все наконец уничтожить. Победа была уже совсем близко. Ряды врагов продолжали редеть. Танков совсем почти не осталось. Происходила какая-то кульминация, которую чувствовали все, но не мог объяснить никто. Выстрелы. Пыль. Дым, от которого слезятся глаза. Оглушающий грохот орудий. Все будто в тумане. Все смешалось и слилось в одно целое, что ничего уже не можно было разглядеть отдельно. Лиза было рванулась вперед, но тут послышался крик «Ложись!» и она в ту же секунду оказалась прижатой к стенке окопа и прикрытой каким-то солдатом, который и затянул ее туда. Новикова тут же узнала Стрельцова, но не успела ничего сказать. В это же мгновение совсем рядом разорвался, посылая разлетающиеся повсюду осколки, танк. Девушка зажмурилась и инстинктивно напрягла все мышцы, притом хватая пальцами чужую гимнастерку. Сколько всего может произойти за одну секунду, даже трудно поверить. И вмиг все затихло. Мир будто бы остановился и время замерло. Поняв, что все уже кончено, Стрельцов поднялся и уперся спиной в стенку окопа, садясь напротив Лизы, и снял с головы каску. Новикова все еще приходила в себя от всего произошедшего. Быстро оглядевшись, она тоже прижалась спиной к стенке окопа и пустым взглядом смотрела на мужчину напротив. Все в голове перемешалось окончательно. «Зачем он меня… спас?». Все туманилось перед глазами. Шум до сих пор стоял в ушах. «После того что я…». Девушка закрыла лицо руками и прижала колени ближе к себе. Коля сидел напротив, тоже пытаясь прийти в себя. Затем он опустил голову и, заметив кровь у себя на форме, тут же спохватился. Но, поняв, что кровь не его, тут же посмотрел на Лизу. Аккуратно взяв ее за запястье, он отвел ее руки от лица, и сразу посмотрел на ладонь. На ней виднелся довольно глубокий порез. Стрельцов подсел чуть ближе и, достав из кармана бинт, принялся перематывать рану. Девушка хотела отнять руку и что-то возразить, но у нее не было на это сил. Она сидела и наблюдала за каждым движением мужчины, продолжая поражаться происходящему. Немного дернулась, когда Коля затянул бинт слишком туго и после этого сразу же послабил. Лиза не знала что сказать. Ее переполняли смешанные чувства. Ей было ужасно стыдно за все, что она говорила, а то, как бережно Стрельцов бинтовал ей ладонь, только усиливало этот эффект, и девушке становилось все более совестно. Новикову очень поразило то, что руки мужчины трясутся, даже имея под собой опору. Лиза нахмурила брови и с какой-то жалостью начала всматриваться в лицо Коли, почти полностью покрытое грязью и копотью, пока тот уже почти заканчивал с перевязыванием раны. Ей казалось, что еще чуть-чуть и она заплачет, но, к счастью, ее кто-то позвал.  — А, так вы оба здесь! Чего расселись? — Лопахин был как всегда весел. — Пойдемте! Ну вылезайте наконец! Девушка встала и пошла вслед за Петей, поминутно оглядываясь на все еще сидящего в окопе Стрельцова.  — Что с рукой?  — Царапина, — потупившись, ответила Лиза.  — Видишь какой он, — хитро улыбаясь, сказал Лопахин. — А ты его все гнала от себя.  — Не твое дело, Лопахин!  — Ладно тебе, ладно, — искоса и немного насмешливо посмотрел мужчина. Новикова вспыхнула от возмущения, со злобой посмотрела прямо в глаза Пети и ускорила шаг, чтобы тот скорее от нее отстал. Она терпеть не могла, когда Лопахин, или кто-то другой из товарищей, делал подобные намеки. Каждый раз девушка грозилась, что больше и словом с ними не обмолвится, если они не прекратят подобных выходок, но, совсем скоро остыв, возвращалась в компанию как ни в чем и не бывало. Стрельцов сидел на берегу реки, всматриваясь куда-то за горизонт, а потом опуская глаза на немногочисленных птиц, пускающих волны по прозрачной воде. В последнее время он начал приходить сюда чаще. И вообще Коля чаще стал проводить время в одиночестве, вдали от друзей и… избегая Лизу. К этому выводу, что он избегает девушку, мужчина пришел не так давно, когда пытался понять, почему же ему постоянно хочется уйти куда-то подальше; скрыться и сидеть в одиночестве. Вначале ему казалось, что он сможет привыкнуть к колкостям, порой весьма обидным, со стороны Новиковой. Но со временем они становились только более жестокими и оскорбительными. Стрельцов не понимал чем заслужил такое презрение со стороны Лизы, поэтому решил ее избегать и вообще стараться не попадаться ей на глаза. Но этот случай утром… «А разве я мог поступить иначе?». Коля сидел, уткнувшись подбородком в согнутое колено. «Как бы она ко мне не относилась… я не мог позволить, чтобы она погибла!». И все же какое-то странное чувство не давало ему покоя. «Теперь она станет презирать меня еще больше. Скажет, что у меня совсем нет уважения к себе. Скажет, что у меня и гордости-то нет: его презирают и гонят, а он закрывает собой от осколков и раны зализывает… И ничего-то она не понимает».  — Я не очень тебе помешаю? Стрельцов дернулся от неожиданного звука. Подняв глаза на девушку, он в отрицание качнул головой. Новикова села рядом, кладя руки со сцепленными пальцами на ноги.  — Спасибо тебе… за то… — снова потупилась, но, собравшись с мыслями, резко подняла голову и продолжила. — Спасибо за то, что меня спас. И за то, что руку перебинтовал тоже большое тебе спасибо. Лиза отчеканила это предложение так, будто говорила речь с трибуны, но потом поняла, что такая чрезмерная уверенность в своих словах была абсолютно лишней и даже неуместной.  — Ты сильно сердишься на меня?  — М?  — Говорю, ты сильно на меня сердишься за все? — Новикова стала говорить громче, поняв, что Коля ее едва слышит. Мужчина снова в отрицание покачал головой.  — Почему ты молчишь? Стрельцов вынул из нагрудного кармана маленькую записную книжку и что-то долго выводил на листочке коротким карандашом. Девушка пыталась подсмотреть что он там пишет, но мужчина уже вручил ей листочек. «Ты не любишь, когда я говорю». Лизе будто что-то кольнуло в сердце. Она нахмурила брови и, опустив глаза, еще несколько раз перечитала написанное, пока Коля точил карандаш, держа трясущимися руками небольшой раскладной нож. Ее лицо потемнело, а на глазах стали проступать едва заметные слезы. Положив листочек на землю, Новикова вскочила и направилась прочь, но, не пройдя и нескольких шагов, вернулась на прежнее место.  — Когда я так говорю ты меня слышишь? — дыхание ее отчего-то сбилось, и вся она была словно в бреду. — Ну же, скажи!  — Д-да, впо-олне, — не понимая странных чертиков в глазах девушки, ответил Стрельцов.  — А так? — сделав голос тише и слегка наклонившись вперед, почти что к самому уху, Новикова продолжила спрашивать.  — С-слышу, — втянув шею и едва отклонившись, произнес Коля.  — А так? Мужчина приоткрыл рот, чтобы снова ответить, но Лиза, взяв за подбородок, резко повернула его лицо к себе и быстро поцеловала. Стрельцов что-то промычал, пытаясь отстраниться, но девушка, сжимая воротник гимнастерки, притянула его только ближе к себе, продолжая прижиматься к губам сослуживца, самодовольно улыбаясь. Новикова целовала Колю с каким-то презрением, будто в отместку и делая ему этим большую честь. По крайней мере, так думал сам Коля, ну а какими были настоящие причины, и что на самом деле Лиза чувствовала в этот момент, останется для него загадкой. Впрочем, и для нее тоже. Отпустив гимнастерку и как-то хитро улыбнувшись, девушка оставила пораженного и недоумевающего Стрельцова на берегу реки.  — А что мы сидим такие кислые, а? — Лиза, слишком отчего-то веселая, подошла к компании товарищей.  — Да что-то не хочется веселиться, — Звягинцев сидел на пне, зашивая гимнастерку, — после сегодняшнего-то боя.  — Бой как бой, — самоуверенно произнесла Новикова, немного закатив глаза, и пошла к остальным сослуживцам. — А ну-ка, Митька! Доставай свою гармонь! Давай-давай, шевелись! А ты, Сашка, ты же, кажется, потанцевать со мной хотел? Помню, помню. Ну так самое время! Ну же, вставай! Солдаты сначала начали лениво вставать, посмеиваясь над веселостью девушки, но как только Митька достал свою гармонь и извлек из нее первый звук, все тут же развеселились и принялись выплясывать кто на что горазд. Кто плясал больше ногами, кто руками, кто бегал по кругу, зазывая остальных. Копытовского дважды звать не пришлось. Услышав приглашение, он тут же вскочил со своего места и начал выделывать причудливые танцевальные комбинации, даже не обращая внимания на то, что Лиза над ним смеялась. Присвистывая и что-то выкрикивая, солдаты танцевали, совсем забыв об усталости и утреннем тяжелом бое. Митька продолжал растягивать меха гармошки, ногой отбивая ритм. Вскоре вся молодежь собралась в круг, танцуя и подпевая.  — А ну-ка, Митька, — Лопахин подошел к гармонисту, держа руки в карманах. — Сыграй-ка мою любимую.  — Да неужели, Пётр Федотыч! — скрестив руки на груди, смеясь, крикнула Лиза. — Будете танцевать! Не рассыпитесь? Все дружно засмеялись.  — Да я тебе, Новикова, еще фору дам, — подойдя ближе к девушке, произнес Лопахин. — А ну, давай руку! Я тебя приглашаю на танец!  — Извольте!  — Собьешься уже на первом припеве!  — Посмотрим еще кто собьется! Девушке становилось все веселей и веселей. Петя то подходил, то отходил, то крутил ее, то танцевал сам, все время поглядывая на Копытовского и давая тому понять, что он и рядом не стоял, по сравнению с танцевальным мастерством Лопахина. Некрасов со Звягинцевым сидели отдельно и смеялись над тем, как «эти павлины распускают хвосты перед Лизой». Каждый солдат считал своей обязанностью и долгом подойти и хотя бы просто предложить Новиковой потанцевать с ним. Все знали, что она откажет, а если и согласится, то это все равно что откажет. Даже сейчас было непонятно, танцует она все-таки с Лопахиным или сама по себе. Это была одна из причин, по которой девушку все любили — она одновременно со всеми и одновременно будто сама по себе; недосягаемая и непреступная крепость, которая только делает вид, что сдастся любому. Все относились к ней с уважением и благоговением, зная, что никогда и ни за что она к ним не снизойдет. И все же ее любили до невозможности, без никаких задних мыслей. Для них она была совершенством, высоким и непостижимым; талисманом и идолом, ради которого они, кажется, были бы готовы пойти на всё.  — Лиза! Вмиг остановилось всё. Митька прекратил играть, солдаты замерли, увидев, что Новикова вдруг вся потемнела лицом и затряслась мелкой дрожью, услышав знакомый голос позади. Всё смолкло.  — Вот ты, значит, где, Лиза! Все обернулись на источник звука, продолжая удивляться резкой перемене в девушке.  — Значит мать там себе места не находит, а ты тут пляшешь с солдатиками! — генерал Новиков говорил строго, но улыбаясь. — А что это вы притихли все? Да, никакой другой полк меня так не встречал. С музыкой, с плясками. Так, а почему вы остановились? Пляшите! У вас замечательно получается! А как закончите, найдите, пожалуйста, место для моих солдат, их не много. Уж очень они устали с дороги. А Вы, Елизавета Львовна, пройдите за мной. Генерал развернулся и ушел.  — Ты знал, что он приедет? — со злобой в голосе девушка обратилась к Лопахину.  — Знал, но…  — Тогда почему мне ничего не сказал?! — Новикова была просто в ярости.  — Я думал, ты знаешь. К тому же, я думал, что он просто твой однофамилец.  — Думал он! Как всякий бред по сто раз повторять, так ничего. А как важное что-то, так он думал!  — Откуда я мог знать?  — Да пошел ты! Лиза развернулась и пошла за генералом, уже предвкушая какой интересный разговор ее ожидает. После своего побега еще в начале 1942 года, дома она больше не появлялась. Иногда писала письма матери, давая знать, что она жива и что с ней все в порядке. Своего местоположения Новикова не писала никогда, прекрасно зная, что его тотчас же передадут отцу, а тот, в свою очередь, разыщет ее очень скоро. Так рисковать она не могла. Девушка знала, что как только генерал ее найдет, сразу отправит домой и сделает все, чтобы ей не удалось вернуться на фронт или даже оказаться вне дома. Ее попытки уговорить отца взять ее на фронт были тщетны — Лев Алексеевич ни за что не соглашался. Пришлось прибегнуть к бегству, после которого последовала череда постоянных смен мест и военных подразделений, в попытке запутать следы и отойти как можно дальше от генерала Новикова. Но теперь даже такой план потерпел крах.  — Я ч-что-то пропустил? Что у ва-ас с-с-случилось? — Стрельцов подошел к сидящему на бревне Лопахину.  — А с тобой что?  — В как-ком смысле?  — Странный ты какой-то, — Петя как-то хитро улыбнулся. — Даже смешной. Коля нахмурил брови и опустил глаза.  — Она к тебе ходила, да? Стрельцов весь встрепенулся. Его удивило то, что Лопахин так легко обо всем догадался.  — Садись, рассказывай. Ну, стесняешься что ли? Здесь все свои. Под «все свои» Петя имел ввиду, что кроме них двоих здесь никого нет, а так как они друзья, Коля может доверить ему что угодно. И он рассказал Лопахину все, что произошло на берегу, упуская слишком много деталей, так что, на самом деле, почти весь его рассказ можно было сложить во фразу «Она меня поцеловала».  — Я сразу обо всем догадался! — Петя смеялся, радуясь тому, что его догадка оказалась верной. — Сразу же, как только она пришла! И такая веселая! Танцевать она хочет, и вы танцуйте! Лопахин продолжал смеяться, вставляя короткие комментарии к ситуации, пока Стрельцов сидел, уткнувшись взглядом в землю. Он не знал, стоило ли все-таки рассказывать все Пете или нет, но уже было слишком поздно, а тот и сам обо всем давно догадался.  — А теперь знаешь что я тебе скажу? — наклонившись ближе, проговорил мужчина. — Ты знаешь кто она?  — К-кто?  — Ну неужто не догадываешься? Ну?  — О ч-чем т-ты?  — Эээх, балда. Лиза — дочь генерала Новикова!  — Вре-ешь.  — Пойди спроси, у кого угодно. Здесь такая сцена была, о-ой. Как в театре, ей богу. А ты где был все это время?  — Там н-на берегу.  — Что, ждал, что снова придет? — Лопахин снова засмеялся. Стрельцов сидел молча, пытаясь сопоставить все факты, и примерно рассчитать что ему будет, если генерал обо всем узнает.  — Ч-что ты здесь д-делаешь? — Коля удивился, увидев Лизу сидящей на его любимом месте на берегу.  — Здесь очень хорошее место, — девушка сидела, уперевшись подбородком в согнутые колени, — ты его очень удачно выбрал. Стрельцов сел рядом, всматриваясь в Новикову. Он попытался спросить что у нее случилось, но так и не смог нормально выговорить слова. Он просидел с минуту, уткнувшись губами в тыльную сторону кулака, после чего достал из кармана несколько листочков бумаги и принялся что-то на них писать. Лиза не обращала на него никакого внимания, а только смотрела за горизонт, слегка отвернув голову, чтобы мужчина рядом не увидел накатившиеся слезы. Обида подкатилась комом к горлу, и девушка едва сдерживала себя, чтобы не заплакать.  — В-в-возьми, по-ожалуйста, — Коля протянул ей маленький листок бумаги.  — «Почему ты сбежала из дома?» — Новикова усмехнулась и отдала листок. — А почему ты сбежал из медсанбата? Стрельцов ничего не ответил. Просидев молча несколько минут, он все-таки решил заговорить.  — Я не виню т-тебя в том, что-о ты сбежал-ла.  — Что мне от этого? Что мне от того, что все винят, а один ты не винишь? Ты думаешь, меня так интересует твое мнение? Новикова проговорила это с пылом и раздражением. Но она врала. На самом деле, для нее было очень важно, чтобы хоть кто-то не попрекал ее в содеянном; чтобы хоть кто-то проявил сочувствие, а не обесценил ее благородные порывы спасти Родину.  — Прости меня, — Лиза повернула голову, положив щеку на колено, — я не со зла. Я просто… — она выдохнула с досадой. — Почему они ничего не понимают, скажи мне? Почему? Ладно отец и мать, ладно. Но ты слышал, что говорили товарищи? Слышал, что говорил Лопахин? А Звягинцев? Почему они считают, что я поступила неправильно? Почему желание защитить родину, вдруг оказывается неправильным? Я этого не понимаю! И я… я… — девушка буквально захлебывалась в словах, — я сбегу! Коля резко поднял голову, не желая верить своим ушам. Ему до конца хотелось верить, что он ослышался или вовсе услышал что-то не то. Но по раскрасневшемуся лицу и сбившемуся от пламенной речи дыханию, мужчина понял, что сказано было именно это.  — Бе-еж-жать некуда, ты ведь зн-наешь!  — А я все равно сбегу! Пусть меня хоть сразу убьют! Мне уже плевать! Новикова опустила глаза. Ее пугало то, что она действительно собиралась пойти на такой решительный и необдуманный шаг, но в эту минуту, между непониманием и смертью, она выбирала верную смерть. И все-таки решиться было невыносимо трудно.  — Знаешь, я ду-умаю, что на т-твоем м-месте я поступ-пи-ил бы точно та-ак же… Лиза резко посмотрела на Стрельцова, нахмурив брови.  — Зачем ты говоришь мне все это? Зачем утешаешь? Я же знаю, что ты меня ненавидишь!  — Я т-тебя не-е ненав-вижу, — Коля не понял такой реакции на свои слова.  — Как?! — девушка продолжала удивляться все больше и больше. — После всего, что я тебе говорила? Новикова хотела сказать что-то еще, но неожиданно прервалась.  — Боже, что с тобой? — вытянув из кармана платок, Лиза принялась прикладывать его к уху Коли. Ее глаза стали круглыми от неожиданности и испуга. Внутри все снова перевернулось. Ей вновь стало стыдно и совестно за все, что она когда-либо ему говорила, за все оскорбления, за все, что могло его обидеть. Девушка искренне не понимала, как, после всего этого, Стрельцов мог не только простить, но и поддерживать ее, спасать и «даже руку мне перебинтовал…». Опустив руку, она показала мужчине кровь на платке.  — Пройдет, не-е пе-ереживай, — Коля улыбнулся. Слезы буквально брызнули из глаз Новиковой. Эта улыбка, добрая и искренняя, стала последней каплей. Разрыдавшись, Лиза вскочила с места и сделала несколько быстрых шагов в сторону.  — Стой! К-куда ты? Что слу-уч-чилось? — Стрельцов тут же перехватил ее, хватая руками за плечи. — Чт-то я сде-елал не так?  — Пусти! — девушка вырывалась, продолжая исступленно плакать. — Пусти! Я не заслуживаю! Слышишь! — ее голос постоянно прерывался из-за всхлипываний. — Я не заслуживаю твоего сочувствия! Слышишь! Не заслуживаю! Я злая!  — Успо-окойся, ну, все хорошо, — Коля прижал девушку к груди, аккуратно положив ладонь и щеку ей на голову. — Т-ты не з-злая, что ты н-напридумывала?  — Злая! — Лиза продолжала плакать, закрывая лицо руками.  — Н-не злая, слышишь? Новикова стала понемногу успокаиваться. Беспрерывный плач сменился одинокими всхлипываниями. Обхватив Стрельцова руками за спину, она прижалась ближе, зарываясь носом в чужую гимнастерку.  — Почему ты так добр ко мне? — достаточно тихо, но так, чтобы мужчина смог услышать, произнесла Лиза.  — К-каждый име-ет право н-на ошибку. Неожиданно раздавшийся выстрел прервал душевную беседу. Припав к земле, сослуживцы сделали несколько ответных выстрелов, после чего, пригибаясь и пряча голову, побежали к полку, чтобы сообщить о надвигающейся опасности.  — И надолго вы к нам, майор? — Лопахин, улыбаясь, всматривался в командира пристроившегося к их полку полка.  — На столько, сколько будет необходимо, — майор Вадим Осипов, еще достаточно молодой офицер, сидел с важным видом и слушал низших по званию. — Сдается мне, что у вас дисциплина хромает, и очень даже сильно, — он усмехнулся.  — Это Вам так кажется, майор, — Копытовский не отставал от разговора, все время стараясь вставить и свои пять копеек. — Вы нас плохо знаете!  — Что-ж, узнаем в бою, — Осипов сидел и улыбался забавным выходкам новых знакомых. Свою важность он показывал лишь для вида, для авторитета перед солдатами, хотя на самом деле с удовольствием проводил время за беседами с сослуживцами любого чина.  — Что это у вас за девушка в полку? Медсестра?  — Это очень длинная история, — Петя усмехнулся, — очень длинная. Она же генеральская дочка. Впрочем, боец она тоже прекрасный.  — Знаешь, я сразу догадался, что непростая она, знатного рода, — Вадим засмеялся, наблюдая за реакцией остальных. — Смотрю, вы все ее здесь очень уважаете.  — Иначе и быть не может, — вставил Некрасов.  — Не только уважают, но и обожают, — проговорил Лопахин, ехидно посмотрев на сидящего молча, и подальше от остальных, Стрельцова. Тот лишь поднял глаза в ответ и с какой-то досадой и упреком посмотрел на товарища.  — А что, есть у ней кто? — пользуясь общим весельем и разговорчивостью, спросил майор. — А что, конечно есть, — Петя продолжал смеяться, пытаясь зацепить Колю, но тот сразу встал пошел куда-то, видимо, к своему любимому месту на берегу реки. Все заметили это, но ничего не сказали, а только, усмехаясь, провели его взглядом.  — Небось тоже майор какой, или лейтенант хотя бы? Все дружно засмеялись.  — Разве я что-то смешное сказал? — спросил Осипов с недоумением.  — Да, почти майор, — Лопахин пытался остановить смех и вытирал с глаз проступившие слезинки. — Вон тот, который только что ушел.  — Этот контуженный? — Вадим поднял брови от удивления.  — А что, он славный парень, — подал голос Звягинцев.  — Разыграть меня решили, я все понял. Думаете, раз мы едва знакомы, так я сразу всему и поверю и за чистую монету приму? Да я в жизни не поверю, что дочка генерала будет с в два раза ее старшим рядовым. Еще и контуженным в придачу. Вы меня не убедите, я вам не поверю. Быть такого просто не может. Товарищи сидели, переглядываясь между собой. Они, не сговариваясь, решили, что если майор не верит, то и доказывать они ему ничего не будут. Им всем сразу же вспомнилось что Лиза говорила о Стрельцове в самом начале. Впрочем, сейчас ситуация выглядела не особо иначе, однако причины на это сейчас были совсем другие, противоположные.  — Да, хороша она, очень и очень, — Осипов как-то мечтательно посмотрел в голубое небо. — Ладно, некогда мне тут с вами, еще работы много. Спасибо за приятную беседу! Кстати, а генерал знает? — в ответ все только снова рассмеялись. — Вот! Смеетесь! Разыгрываете меня, ну и бог с вами! Майор встал и направился к генералу Новикову обсудить важные вопросы. Он действительно не поверил тому, что сказал ему Лопахин. Все это просто не могло уложиться у него в голове и казалось нереальным и абсурдным. Осипов чувствовал, что его сильно заинтересовала эта загадочная особа, и что уйти просто так он не сможет. Поэтому он принял для себя решение любой ценой заполучить внимание Новиковой. Вадим был абсолютно уверен, что девушка ни за что ему не откажет, а, если и откажет, то это будет значить только то, что он ей тоже весьма симпатичен. За этот день они обмолвились всего парой-тройкой слов, но майор вдруг убедился, что Лиза к нему неравнодушна. Он попался в ту же ловушку, в которую попадались почти все сослуживцы девушки, которые хоть словом с ней обмолвились. Они точно так же были убеждены, что они ей небезразличны, и что она теперь только ждет первого шага от них. Вскоре, после множества неудачных попыток, солдаты поняли, что Новикова общается так со всеми, и никто из них в принципе не был ей интересен. Но майор Вадим Осипов об этом не знал и, разумеется, решил начать действовать. На второй день он ходил за девушкой и все время пытался ее хоть немного разговорить и добиться от нее большего, чем просто вежливые фразы или заученные ответы. Однако, успех его не ожидал ни в этот день, ни во все последующие. Мужчина стал не на шутку надоедать Лизе, о чем она не раз, хоть и в шутку, говорила товарищам и Стрельцову лично. Вскоре ей стало просто смешно от того, как майор распинается перед ней, пытаясь заполучить ее внимание. Все насмешки девушки он воспринимал как флирт и считал, что все идет по плану, и Новикова буквально «тает от одного его взгляда». (Что-ж, его самоуверенности можно было позавидовать). Проанализировав все ее «намеки», которых на самом деле не было, он решил, что пора переходить к действиям более серьезным, чем разговоры и сорванные в поле цветы. Уже было около одиннадцати часов ночи. Все солдаты расходились по домам, в которых они расположились. Некоторые ложились спать под деревьями, чуть подальше от станицы. Скоро все затихло; и лишь сверчки напевали свои звонкие песни в полуночной тьме. Лиза возвращалась к себе после вечерних посиделок на берегу реки. В последнее время они с Колей все чаще проводили так вечера. Они могли сидеть так часами, даже не произнося ни слова, даже не смотря друг на друга. Просто сидели, всматриваясь куда-то вдаль или в воду, и молчали. Их попытка сбежать от всеобщих, хоть и не злых, но насмешек, порождала только больше насмешек и обсуждений. Не понятно каким образом, но все эти слухи до сих пор не дошли до генерала Новикова. Либо он упорно их игнорировал. Неся в руках автомат, девушка шла в свой дом, который на самом деле был старым сарайчиком, куда ее поселили отдельно от других солдат. Там ей соорудили что-то похожее на кровать, принесли откуда-то вешалку и стул, куда Лиза складывала свои вещи. Главным украшением этого места был довольно большой стог сена, возвышающийся в самом центре комнаты. Почему его не убрали, никто сказать не мог. Да и без него было не так уютно и тепло. Новикова зашла за угол дома, где в ту же секунду встретила майора Осипова. Она хотела его обойти, но тот ее не пускал. Девушка шагала со стороны в сторону, пытаясь все-таки пройти дальше. Вадим смотрел на нее, скаля зубы и немного посмеиваясь.  — Чего Вам нужно? — спросила Лиза раздраженно. — Я хочу спать, пропустите меня!  — Но, но, не горячись, — майор положил руку девушке на предплечье. — Я же тебя не обижу. И почему ты до сих пор не спишь?  — А почему Вы до сих пор не спите?  — Давай все-таки перейдем на «ты». Мы ведь не чужие друг другу люди. Осипов сделал шаг ближе. Новикова сделала шаг назад.  — Не подходите, или я начну кричать, — девушка проговорила это спокойным, но очень строгим и полным решительности голосом. Она не боялась мужчину, потому что прекрасно знала, что сможет за себя постоять, но все же поднять шум было бы правильным делом.  — Зачем кричать? Разве я пришел тебя пугать? — сделал еще один шаг. Лиза снова отступила. Вырвав руку, она решила бежать, но Осипов снова схватил ее и, толкнув к стене, стал жадно целовать везде, куда мог дотянуться, заламывая руки и прижимая к стене все сильнее. Девушка отбивалась и старалась укусить или нанести любой другой вред обидчику, однако ей это удавалось недостаточно успешно. Когда майор принялся расстегивать ее ремень и лезть руками под гимнастерку, Новикова начала громко звать на помощь, продолжая вырываться и отталкивать Вадима. Она была уверена, что несмотря на то, что этот дом находился дальше от остальных в станице, ее точно услышат, поэтому она не прекращала попыток поднять шум и разбудить оба полка. Однако, Стрельцов сумел явиться на помощь быстрее, чем полки успели проснуться. Коля как раз тоже возвращался от реки. Они всегда шли назад раздельно, чтобы избежать лишних поводов для обсуждений. Услышав крики, хоть и не очень отчетливо, мужчина побежал на предполагаемый источник звука. Увидев происходящее, он бросился на майора, хватая его за форму и оттаскивая от Новиковой, за что сразу же получил кулаком по лицу. Осипов жестоко отбивался и руками, и ногами, считая действия нижестоящего возмутительными и стоящими мгновенного наказания. К этому времени солдаты обоих полков уже бежали на шум и крики и, увидев качающихся в пыли майора и рядового, принялись их разнимать и оттаскивать друг от друга. Вадим пытался вырваться из рук своих солдат и снова наброситься на противника, в то время как Стрельцов стоял молча и вытирал кровь с разбитой губы, считая, что махать кулаками после драки — низость. Примчавшийся генерал, быстро сообразил что произошло, после того как увидел двоих солдат в пыли и ссадинах, и Лизу, все еще прижимающуюся к стене и застегивающую ремень с гимнастеркой.  — Осипов, чтобы через минуту Вы были у меня! Если нет — пеняйте на себя, — Лев Алексеевич многозначительно посмотрел на Вадима и пошел в свою хату. Всеобщий галдеж не прекращался, все продолжали с возмущением и презрением смотреть в спину уходящего майора. Каждый солдат решил лично осведомиться о самочувствии Новиковой, после чего все разошлись спать. Коля продолжал стоять рядом с девушкой, вытирая кровь и отряхивая с себя грязь.  — Пойдем, у меня спирт есть… и мазь… — проговорила девушка, придя в себя. — Полечим тебе губу… Лиза в исступлении смотрела перед собой, пытаясь увидеть все, но не видя при этом ничего. Схватив за рукав дрожащей рукой, она потянула Стрельцова за собой, все время отворачиваясь и пряча накатившиеся слезы. Новикова молча прикладывала промоченный спиртом кусок ватки к губе Коли. Она до сих пор пыталась совладать с собой и не расплакаться — произошедшее потрясло ее больше, чем она могла предположить. Стрельцов с сочувствием смотрел на нее, жалея о том, что пришел слишком поздно и не успел предотвратить случившееся. Он не мог простить себе свою трусость, которая заставляла его всегда возвращаться с берега позже, чем Лиза. Мужчина так и продолжил бы укорять себя, если бы его размышления не прервала наконец-то заговорившая Новикова.  — Спасибо тебе… Девушка, не поднимая глаз, вытирала грязь с исцарапанных о мелкие камни рук Стрельцова. Полутьма комнаты была ей на руку — при свете всего одной свечи не было видно ее испуганного и мрачного лица.  — К-как ты себя чу-увствуешь? — хоть этот вопрос и показался Коле весьма неуместным и глупым, но все-таки он решил его задать.  — Все в порядке, — Новикова посмотрела на мужчину, в глазах которого явно читалось, что он не верит тому, что ему только что сказали. — Честно. Не смотри на меня так!  — Как?  — Так, как смотришь. Не хочешь верить — не верь! Я тебя не заставляю мне верить! Только не смотри на меня так! Лиза вскочила с места и начала ходить из угла в угол. Подойдя к маленькому окошку, она закрыла шторку, являющуюся обычным куском темной ткани.  — Прости меня, я не хотела грубить, — девушка стояла, потупившись. — Я очень ценю твою поддержку, правда. Просто…  — Я в-все по-онимаю. Новикова улыбнулась в ответ. Все чаще ей казалось, будто Стрельцов — действительно единственный человек, который способен ее понять. Все остальные любили пошутить или сказать и так известные и понятные вещи, но понять ее, «простить» ее, удавалось только Коле.  — И вот ты снова спас меня, — сев напротив мужчины, проговорила Лиза. — Опять и снова.  — Ра-азве я мог поступ-пить иначе?  — Нет, не мог.  — То-огда в этом н-нет ничего геро-оического…  — Ну, не скромничай. Как думаешь, кто-то из них осмелился бы накинуться на старшего по званию? — девушка подсела ближе и начала говорить почти шепотом.  — Нет, до та-акой глуп-пости додумался т-только я…  — Я не понимаю за что ты винишь себя. Ты совершил благородный поступок — спас даму, а продолжаешь в чем-то себя укорять. Коль, что не так? — Новикова, взяв за руку, наклонилась почти к самому лицу Стрельцова.  — Н-не знаю… что-то не т-так…  — Ты слишком строг к себе, Коля, слишком, — сказав это, Лиза ехидно улыбнулась и спросила: — Коля, скажи, ты меня любишь? Мужчина замер, уткнувшись пораженным взглядом в глаза девушки. О нет, он знал что ответить, и сам давно хотел это сказать, но сейчас этот вопрос стал для него слишком неожиданным. Втянув шею, Стрельцов посмотрел вниз. Ему очень хотелось уйти отсюда прямо сейчас, но он не мог пошевелиться от смущения. Лиза, смотря на покрасневшего Колю, решила воспользоваться моментом его остолбенения и, притянув за воротник гимнастерки, поцеловала, стараясь как можно меньше касаться поврежденного участка губы. Лицо мужчины покраснело еще больше; он старался отстраниться, но Новикова только сильнее притягивала его к себе, зная, что если она не сделает этого, Стрельцов снова улизнет. И все же Коля понемногу отползал назад, что было весьма кстати, так как, не сориентировавшись в полутьме в новой обстановке, он приближался к месту, служившему девушке кроватью. Лиза в это время начала только страстней и жадней целовать мужчину, быстро расстегивая уже не дрожащими пальцами пуговицы на чужой форме. Такая поспешность все сильнее смущала солдата, и он активней старался уйти от смущающих его действий, хотя и абсолютно безуспешно. Наконец уткнувшись спиной в кровать, Коля стал судорожно нащупывать руками вокруг себя и на полу лазейку, хватаясь за последнюю возможность сбежать. На самом деле, Стрельцов сам не отдавал себе отчета почему ему так хотелось отсюда уйти. Новикова почувствовала, что бежать мужчине уже некуда, и, надавив на подбородок сверху вниз и запустив тонкие пальцы в волосы Коли, добавила к поцелую язык, в ответ на что Стрельцов что-то резко промычал и дернулся назад.  — Прости, я больше так не буду, — прошептала на самое ухо Лиза, поняв, что такая напористость сильно отпугивает мужчину. Она вернулась к поцелую, теперь более спокойному, но все-таки не менее напористому. Девушка уже не могла сбавить темп. Отбросив ремень в сторону, она принялась стягивать с Коли гимнастерку вместе с рубахой. Стрельцов уже не так сопротивлялся, но все еще был очень смущен происходящим. В итоге, он все-таки поддался и сам принялся расстегивать форму девушки. В этой ситуации его скромность была весьма некстати, но ему трудно было себя перебороть. Что-то постоянно пыталось его остановить, но, к счастью для обоих, Коля уже почти перестал смущаться и с каждой секундой все уверенней отвечал на поцелуй. В комнате стало слишком душно, но на это никто не обращал внимания — сбившееся дыхание все равно не позволило бы им дышать полной грудью. Они целовались, ни на секунду не отрываясь друг от друга, и оба задавали себе один и тот же вопрос: почему они не делали этого раньше? Почему они проводили время вместе, но все равно были поодиночке? Никогда не обнимали друг друга, никогда не целовали, никогда не говорили о своих чувствах? Почему все это время они были будто бы чужими людьми? Что постоянно отдаляло их друг от друга? И почему для того, чтобы они поняли как важны друг другу, должно было произойти то, что произошло? И это все при таких обстоятельствах — когда любой день, любая секунда может стать последней. Закусывая губу и сжимая кожу на спине Стрельцова, Лиза старалась сдержать стоны. Это была вынужденная мера, нельзя было, чтобы кто-то их услышал, пусть даже все в это время уже спали. Коля наращивал темп, стараясь синхронизировать его с собственным дыханием, но это ему никак не удавалось. Аккуратно сжимая пальцами бедра девушки, он нежно целовал ее шею, стараясь не оставить никаких следов, хотя одурманивающая страсть все время оказывалась сильнее него. Ему хотелось поцеловать все: каждый сантиметр кожи, каждую венку, каждый малейший изгиб. Прислонившись губами к самому уху Новиковой, он прошептал что-то невнятное. В ответ Лиза снова запустила пальцы в темные волосы Стрельцова и легонько их сжала, аккуратно прикусывая при этом мочку его уха. Девушка постоянно обращала внимание на уши мужчины, боясь, чтобы снова не пошла кровь, но, к счастью, этого не произошло. Новикова постоянно запрокидывала голову и выгибалась в спине, пытаясь найти наиболее удобное положение на этой неудобной кровати. Жаркое дыхание обоих опаляло и без того разгоряченную до предела кожу. Воздуха становилось все меньше. Пламя свечи поминутно колебалось со стороны в сторону, грозясь вот-вот погаснуть. Все звуки в мире превратились лишь в сбившееся дыхание, подавленные стоны и непонятный, ритмичный скрип кровати. Лиза с Колей уже не слышали что происходило снаружи, не слышали сверчков, одинокого щебетания неспящих птиц, разговоров и суматохи, которые, на самом деле, не утихли, когда солдаты разошлись по своим хатам, а наоборот усилились. Они были полностью поглощены друг другом, не отрываясь ни на мгновение, все боясь что-то пропустить, что-то не заметить. Им хотелось запомнить все: каждый вздох, каждый поцелуй, каждый изгиб и каждое произнесенное невнятно слово. Вдруг такие простые вещи стали им дороже любых сокровищ. Цепляясь тонкими пальцами в спину, Новикова все сильнее прижималась к Стрельцову, стараясь сократить расстояние между телами до минимума и чуть ли не погрузиться друг в друга буквально. В исступлении она то прижималась к Коле щекой, то прикусывала, то целовала кожу, то снова сильно сжимала волосы, то нежно и едва касаясь проводила ладонью по торсу. Ей хотелось насладиться каждой секундой, каждым мгновением. Она будто хотела наверстать все упущенное за эти два месяца время. Зарываясь носом в мягкие волосы девушки, Стрельцов доходил уже до максимального темпа. В борьбе за воздух он давно проиграл. Оставалось довольствоваться остатками воздуха в легких. Еще совсем немного… Буквально последние секунды, и он снова сможет дышать полной грудью. По крайней мере, насколько это ему позволит окончательно сбившееся дыхание. Послышался стук в дверь. Это был генерал Новиков.  — Вставай, слышишь? — Лиза потянула за руку лежащего рядом Колю. — Одевайся! Вставай, ну-же! Впопыхах девушка натягивала на себя свою рубаху.  — Вон туда, прячься в сено! Потом оденешься! Спрятав Стрельцова за стогом и немного прикидав его сеном, девушка побежала открывать дверь.  — Ну наконец-то! Чего заперлась? Хотя… понимаю… — Лев Алексеевич с сожалением посмотрел на дочку. — Не спишь еще. Что свет не тушишь?  — Да вон, читаю.  — Читаешь? Генерал сел на кровать. Лиза не ожидала от него такого действия, но, к счастью, Коля успел спрятаться с другой стороны большого стога. Новиков крутил в руке взятую со стула книгу.  — Слушай, может убрать этот стог? Что он тут стоит? Давай я прямо сейчас…  — Нет! Лев Алексеевич вопросительно посмотрел на девушку.  — Ну, на нет и суда нет. Ладно, пойду я. Ты запрись, это верно. А, и кстати, не переживай, Осипов за все ответит! Пусть только попробует к тебе еще раз подойти, — генерал поцеловал дочку в лоб. — А этот контуженный, как его? Стрельцов? Молодец! И откуда он взялся так быстро. Все, я пошел. Новиков вышел из дома, прикрыв за собой дверь.  — Тебя чуть не унесли, Коля, вместе с сеном, — Лиза засмеялась, наклонившись к мужчине. Тот смеялся в ответ. — Ну, вылезай. Скоро светать начнет, а мы спать даже не ложились. Стрельцов поднялся, надел форму, осмотрелся, выглянув на улицу, и, поминутно оборачиваясь, пошел к себе.