помешательство

Кэйа умел любить. Пылко и отчаянно, нежно и ласково, ненавистно и противоречиво. Умел.

***

Первым кого он полюбил, была мама. Мягкий образ, добрые глаза и сказки. Звездное небо над головой и тонкие пальцы в волосах. Тихий смех, длинные платья в пол и тысячи непонятных слов. Намеки без намеков, рассказы безо лжи или правды, мудрые усталые глаза. Она была рядом, когда он нуждался в ней, пела ему колыбельные, когда он не мог заснуть, успокаивала его, прижималась губами ко лбу и говорила: «Живи». Тогда Кэйа не понимал, почему мама говорит такие странные вещи, сейчас — понял. Только уже поздно. Первый раз для него мир рухнул, когда его любовь умерла. Первый раз он поклялся не любить.

***

Вторым кого он полюбил, был отец. Суровый взгляд, резкие слова и неприязнь. Поучения, наставления и одержимость. Холодная маска на лице, оболочка без души и высокий трон. Больная любовь. Неправильная. Но когда Кэйа видел тоску в его глазах, его сердце сжималось. Отец не был рядом, когда ему было плохо, не успокаивал его ласковыми словами, не дарил свою ответную любовь. Он говорил ему: «Ты станешь нашим спасением». А потом он бросил его. И мир рухнул второй раз.

***

Третьим что он полюбил, была страна. Его родина, его дом. Пускай и позже он будет считать домом совсем другое место. Безжизненные земли, стонущие стены и тьма. Разруха, видимое величие — ушедшее, бывшее когда-то невероятным, превратившееся в пыль. Люди что жили там, были мертвы. С рождения они ждали своей смерти. И она забирала их. Кэйа смотрел на небо, видел звезды и верил. Однажды он узнает правду. Спасет свой народ. И его земля отблагодарит его. Пеплом и огнем. Будет шептать ему: «Спасибо». Потому что проклятое место забрало слишком многих, чтобы продолжить существовать. Единственное что ему позволено — умереть. Кэйа закрывает глаза, не оборачивается, когда бывший дворец горит черным пламенем. Когда гобелены падают со стен, камень трещит от жара, а крики кажутся такими реальными, словно там действительно кто-то остался. Кэйа не перестал любить. Он отпустил.

***

Потом он полюбил красный. Человека — его воплощение. Благородство и отвага. Страсть и кровь. Сила и воля. Жизнь. И Кэйа после стольких лет запирательства во льду начал таять. Не от тепла. Не от заботы. Не от всего. Просто Кэйа вновь полюбил. Но в этот раз по-другому. Не так как маму. Не так как отца. Не так как Каэнри'ах. Не так. Он полюбил саму жизнь. Вместе с человеком. Или человека, который любит жизнь. Красный стал его наваждением, мерещился во снах, сначала ненавязчиво, после — постоянно. И постепенно мир Кэйи из бело-синих льдов, серых стен, стал — красным. И красный человек кричал ему: «Гори». А потом всё стало черно-белым. Потому что мир рухнул снова. И Кэйа отрекся от любви. Навсегда.

***

Когда красный вернулся в его жизнь, Кэйа понял, что больше не любит. Потому что ничего уже не осталось. Ни матери, ни отца, ни земли, ни… Человека.