Приходи на меня посмотреть

Она просыпается в той же комнате. В окно светит то же солнце, что и вчера, а в комнате стоит удивительно знакомый запах сигарет. Но что-то изменилось, а именно тишина, которая давит на все нервные окончания. Цесса резко поднимается, во рту неприятный кисло-еловый привкус. Эх, сейчас бы добраться до ванной и посмотреть на себя в зеркало, не иначе кошмар воплоти. Серые глаза скользят по комнате, и натыкаются на Сфинкса, непривычно молчаливого, который сейчас лишь дополняет интерьер, не хуже, чем какой либо аксессуар. — Твой свитер? - задумчиво тянет девушка, обнаружив на себе красное нечто. Из ее вещей в комнате лишь она сама. — Решил, что тебе холодно, - пожимает плечами Сфинкс. — Курильщик помог, сама понимаешь, в каком я состоянии. — Спасибо. Она смотрит на него подобно волчонку, что вызывает в парне смешанные чувства. Сфинкс помнит, как девушка перешагнула порог этой комнаты первый раз, и даже тогда ее глаза выражали больше дружелюбия, чем в данный момент. Она была маленькая и хрупкая, и признаться честно, больше напоминала пикси, чем человека. Привела её Рыжая. Сфинкс прикинул, что она, быть может, на целую голову ниже Курильщика, но спросить по поводу её возраста не посмел, все же, сегодня двери их комнаты были открыты для всех. — Как тебя зовут, солнышко? - ласково пропел Табаки, передавая вновь прибывшей бутылку с еловой настройкой. — Цесса, - произнесла девушка, делая уверенный глоток. "Цесса" - пронеслось в мыслях Сфинкса, - "Только это мне и не хватало". Она сразу же покорила Шакала обилием хлама в своих карманах, и эти горящие глаза были направлены на неё весь вечер. Скорлупки грецких орехов, перламутровые пуговицы, половина которых осталась в кровати Табаки, а позднее перекочевала в его рюкзак, разноцветные бусы, фантики от конфет, это все, что удалось заметить Сфинксу через плечо Шакала. — Это твоё? - неожиданно обратилась их гостья к Горбачу, тот даже не успел покачать головой, как с одной из кроватей раздался грозный голос. — Это моё. — Извини, - она боязливо вернула книгу на место, жалея о том, что вообще дотронулась до чего-то в этой комнате. Но как оказалось, даже у Черного было сердце, или он просто растаял под испуганным взглядом шоколадных глаз. — Можешь посмотреть. Цесса улыбнулась, укладывая книгу на свои колени, после нехитрых манипуляций она вернула книгу на законное место, и поблагодарила Чёрного. Девушка упархнула под крыло Табаки, который успел заскучать и был весьма рад уже полюбившемуся лицу. Долго молчать не получается, во всегда шумной комнате страх тишины давит. Им нужно говорить, глобальную ерунду, чтобы заполнить пустоту. Цесса перебирается к нему на подоконник, кладет голову на колени, наблюдая за летним Двором. — Он не позвал тебе с собой? - тихо шепчет парень, задевая больную тему. Сфинкс нарочно не произносит имя Черного вслух. Девушка закусывает губу, глаза смотря на него с отчаянием, которое колышется в глубине серых глаз. — Она не позвала тебя с собой? Их имена – словно табу, негласное, разумеется, как и все в Доме. — Звала, - протяжный вздох. — Я отказался. Они больше не говорят, девушка тянется заварить чай, в комнату возвращается Курильщик, принося с собой бутерброды. Завтракают молча, и каждый отправляется собирать остатки своих вещей. Словно им нужно побыть в тишине с собой, исключить слова, чтобы переосмыслить вчерашний вечер и ночь. Уже во дворе, её окликает Сфинкс, рождая слова заново. Женщина за её спиной понимающе улыбается, перехватывая увесистый рюкзак, забирается в машину. За спиной Лысого маячит громила в чёрном, что неловко сжимает его потрепанный чемодан. — Я думал ты зайдёшь попрощаться, - Сфинкс пытается улыбаться. Выходит гораздо лучше, чем утром. — В этом есть нужда? - она склоняет голову на бок. Прощаться совсем не хочется. — У меня в кармане блокнот и ручка, достань, пожалуйста. Цесса подчиняется, немного неловко находиться в такой близости, отчего её щеки приобретают приятный румянец. — Дальнейшие указания, капитан? — Напишешь свой адрес? - удивлённый глаза взметаются вверх, Сфинкс старается не вздыхать довольно обреченно. — Пойму, если ты откажешь. Цесса поворачивается к машине, удобно устроившись на багажнике, записывает адрес и номер телефона неровными буквами, проделывая ровно те же самые манипуляции, что минутой раньше для Курильщика, а затем прячет блокнот в его нагрудный карман. — Не заставляй меня ждать телефонного звонка, - просит девушка, затем кивает сама себе, и поддаётся вперёд, оставляя почти невесомый поцелуй на острой скуле. Теперь краснеет уже Сфинкс. Цесса прекрасно осознавала, что Сфинкс не даст ей свихнуться. Он звонит каждый день после выпуска, они гуляют каждые выходные, словно были обычными людьми. Словно она не сидит в ванной, сжимая в одной руке телефонную трубку, а в другой отцовскую бритву, поглаживая синие линии на своём запястье, пока он спокойно рассуждал о физике. Ей отчаянно хочется заглянуть внутрь собственного тела, той части, что вела к сердцу, словно хотела убедиться, что и под кожей у неё высечено - Чёрный. Сфинкс не перестает говорить, бубнит про то, что макароны снова слиплись, а чайные чашки заканчиваются слишком быстро. Девушка улыбается, поправляет синюю футболку, прижимая трубку ближе к своей ушной раковине. Он не замолкает ни на минуту, за что она ему безумно благодарна. Цесса не замечает, как они начинают жить вместе. Сначала она проводила в общежитии Сфинкса выходные, только выходные, они даже спали под разными одеялами. Вещи, которые девушка оставляла после каждой такой ночёвки, Лысый не трогал, любовно обходил стороной, иногда прижимаясь щекой к её футболке. Затем пару раз оставалась перед экзаменом, удобнее было добираться до университета. А затем, в один день, мать поинтересовалась, собирается ли она возвращаться домой, после недели таких "ночевок"? Цесса захлопала глаза, бросая взгляд на календарь, и на второй комплект ключей, что устроился на тумбочке. — Мы живём вместе? - интересуется девушка тем же вечером, во время готовки ужина. Она механически нарезает овощи, Сфинкс курит в открытое окно. — Рад, что ты, наконец-то, это заметила, - раздается насмешливый голос рядом с её ухом. Губы, пахнущие горьким табаком, скользят и по её шеи, а нос уткнулся в копну русых волос. Сфинкс сопровождает свои действия шумным дыханием, позволяя почувствовать себя в безопасности. Кому из них это было нужно больше - непонятно. Они не обсуждали прошлое, слишком больно было теребить зажившую рану. А потом Сфинкс нашёл неплохую работу и предложил переехать в нормальную квартиру, с отдельной ванной, как Цесса всегда мечтала. — Вот она, - тихо улыбнулся Сфинкс, открывая дверь в маленькую квартиру. — Следующая глава нашей совместной жизни. Ну, как тебе? Цессе нравится. Теперь не придётся ждать своей очереди в ванную, бояться, что кто-то съест их ужин. Но вместе с тем, такая перспектива пугала - они были одни. Никто за стеной не будет шуметь до четырёх утра, отмечая сессию, не будут ломиться в дверь по-пьяни. Никого. Пустота. — Так тихо, - выдыхает, наконец-то, девушка, нервно улыбаясь. Подбородок опускается на её плечо, вечно холодные руки неуклюже обнимают. Сфинкс пытается выстроить нормальную жизнь для них, Цессе остаётся только принять, желательно с фанатичной благодарностью. — Поставим проигрыватель? "Заведём собаку?" - едва не срывается с её губ. Разговоры о домашних питомцах рано или поздно приведут их к Черному, и к Рыжему, который часто зовёт Сфинкса погостить в их уютном захолустье. — Ты тоже заметил тот магазин с пластинка? - Цесса улыбается, пытаясь заставить сердце бить в обычном ритме. Идеальный мир Сфинкса портит Эрик. Эрик, которому Цесса звонила утром и уезжала по первой просьбе. Эрик, с которым она проводила дни, когда Сфинкс и его отец отправлялись на очередную походную выставку. Эрик, который теперь кривил губы, когда его назвали Курильщиком. Эрик, который стал последней цепочкой, что связывало их с Чёрным. Так проходит семь лет. И их настигает действительно новая, мать вашу, новая жизнь. Сфинкс продолжал видеться с отцом Курильщика, а Цесса все чаще составляла компанию Эрику, темы, касающиеся их общего друга, они обходили стороной. Лишь однажды, когда он попросил разрешения нарисовать её глаза для своей выставки. Когда краски слоями накладывались друг на друга, а тягучую атмосферу комнаты разбавляла музыка, что лилась из колонок, Эрик вдруг произнёс, задерживая руку над тёмной краской. — Черному больше всего нравились твои глаза. Эти слова звучат ужасно в прошедшем времени. Цесса часто заморгала, пытаясь прогнать соленую пелену с глаз. — Ещё кофе? — Да, спасибо. Они стали посещать секту общину не так давно, лишь, когда Рыжий заикнулся про уход Чёрного, и разговор сразу же свернули, продолжив на кухне за закрытой дверью. Цесса внутри разрывалась вопросами: где он? Что с ним? Почему он не приехал? Стоя в ванной перед зеркальным шкафчиком, она глотала таблетки успокоительных, убеждая себя в том, что они никто друг другу, а значит переживать и смысла нет. Захотелось позвонить Эрику, а лучше поехать в тёмную квартиру, подышать сигаретным дымом и помолчать, если у него и есть ответы, он их не скажет, это не его право. Цесса выключает воду, и забирается в горячую ванную, по маленькой комнате клубиться пар и шлейф апельсиновой соли. Тихий стук в дверь, и в проёме появляется обеспокоенное лицо Сфинкса. Кажется, он и сам не надеялся найти её в столько прибывающим расположении духа. — Я принёс тебе чай. Девушка с благодарностью кивает, её наготу прикрывает лишь обилие пахнущей пены. — Не хочешь присоединиться? - мурлычет Цесса, прикрывая глаза. В голове весьма некстати всплывает образ Песьего вожака, который в летний зной тащил её под холодный душ. Семь лет прошло, может сегодня именно тот день, когда нужно отпустить ворох старых воспоминаний? Рядом шуршит одежда, заставляя девушку чуть привстать, чтобы помочь отстегнуть протезы. Лысый холодный, и вода тут же обволакивает его тело горячим потоком, Цесса аккуратно пристраивает мокрую голову на его груди, и Сфинкс утыкается носом в её макушку. Так правильно, хорошо, то ли на фоне таблеток, то ли на фоне человеческого тепла. — Рыжий активно зовёт в гости, - лениво нарушает тишину Сфинкс, когда Цесса тянется к чашке. — Хочешь попробовать амплуа фермера? - она прячет улыбку за фарфоровой каемкой. — Свежий воздух, природа. Сама говорила, что полезно выбираться за город время от времени, и не только в компании отца Эрика. — И на когда вы договорились? - без упрёка, без претензий, просто интерес, который срывался не только с губ, но и серых глаз. — На субботу. — Суббота, - задумчиво тянет девушка. В этот день недели они с Курильщиком чаще всего сидят дома и обсуждают его картины, набросками он делиться только с Цессой, Сфинкс, или даже его отцу, увидеть картины можно только в законченном варианте, и чаще всего на выставке. — Нужно будет активно побегать по магазинам. Рыжий все чаще хвастается обилием своих детей. — О нет, - Сфинкс обречённо прикрывает глаза, получая в лицо лёгкое дуновение пены. — Ты сам на это согласился, - смеётся Цесса, Лысый кивает, и она возвращается на его грудь. — Напомни мне в следующий раз не пускать Рыжего в дом, - шепчет парень, оставляя поцелуй на её левой щеке. — Ты же помнишь, что у Эрика открытие выставки в понедельник? – Цесса выводит узоры на его груди. — Ты уверена, что сейчас лучший момент, чтобы поговорить об этом? – томно интересуется Сфинкс, склоняя голову на бок. Субботнее утро выдалась солнечным. Цесса подпевая музыки, что лилась из динамика магнитолы, они двигались по данному адресу, который Рыжий заботливо забил в навигатор. Она и правда оказалась любящей тётей. Дети Рыжего, стоит ей только открыть дверцу машины, накидываются на неё с объятиями, их не волнуют подарки, самое главное, что приехала она! Девушка, словно солнце, собирает вокруг себя рыжеволосые лучики, от хмурого и серого Сфинкса они стараются держаться подальше. — Твои дети всегда так тянуться к незнакомым? – интересуется Лысый, передавая пакет с продуктами подоспевшему Рыжему. — Цесса всегда была приятным исключением, не так ли? Сфинкс не сразу замечает, как ласково его девушка играет с детьми Лэри и Спицы, Рыжий только посмеивается над ним. Крысиный вожак не растерял своего юношеского маразма, как прозвала его шутки Цесса. — Не нужно быть провидцем, чтобы понять, она - хочет детей, - Рыжий решил привнести в диалог немного философии. — Мы никогда не говорили об этом, - Сфинкс не смог сдержать улыбки, наблюдая, как один из малышей Лэри и Спицы буквально влетает в объятья Цессы. За семь лет совместной жизни они не разу не говорили о том, чтобы узаконить свои отношения, ни то чтобы завести детей. Такая позиция всех устраивала. Сфинксу нравилась жизнь с Цессой, но настоящая совместная жизнь все ещё пугала. Сфинкс напрягся, Рыжий со смехом толкнул его в бок. — Расслабься, большая кошка, это все житейские проблемы. Лысый нахмурился ещё больше, он не любил проблемы, и предпочитал решать их сразу, но похоже, одну он все же проморгал, и как теперь жить с этим - непонятно. Цесса знает, что нужно молчать и улыбаться, трепать очередного ребёнка, что забрался к ней на колени и не спрашивать про Чёрного, насколько не было бы велико желание. Её взгляд скользит по окрестностям общины, и разум невольно рисует могучую фигуру в разных уголках, неулыбчивую, хмурую, родную. Детишки утягивают её посмотреть речку, обещая сплести венок из настоящих полевых цветов. Цесса подчиняется, легко и свободно, складки легко сарафана скользят на летнем ветру, заставляя Сфинкса невольно залюбоваться этой картиной. У них ведь все хорошо, да? И он не приехал сюда, чтобы потешать собственное самолюбие. Чёрного здесь нет, здесь только он и Цесса окружённые старыми друзьями и новыми детьми. Эрика мутит. Ему неуютно среди толпы незнакомых людей. Но когда на плечо опускается тонкая женская рука, все страхи в момент перестают существовать. — Я бездарность, - обреченно выдает молодой художник, терзая полы своего рюкзака. — Перестань, - Цесса вкладывает в его руки контейнер, она прекрасно знает, что от темных дум его спасет только домашняя выпечка. — Печенье, - со счастливой улыбкой выдыхает парень, приоткрывая крышку. — Тебе пора перестать подкармливать его, - Сфинкс улыбается, появляясь рядом с неизменной сигаретой в зубах. Цесса прячет его сигарету в карман, а он вытягивает из контейнера одно печенье. — Ты же не любишь шоколадное, - хмыкает девушка, наблюдая, как Сфинкс вгрызается в выпечку. — Теперь это дело принципа, - парень прячет улыбку и испачканные пальцы в карман. Он заявляется на выставку Курильщика, в чёрной куртке и грубы ботинках, взгляд блуждает по картинам, в изобилии плюшевых медведей Черный вдруг обнаружил глаза Цессы. Его маяк, который тянул сюда с невероятной силой. Пробираясь сквозь толпу преданных поклонников и мерзких журналистов, он натыкается на пару, что стоит возле его старого друга. Курильщик действительно счастлив его видеть, семь лет прошли для каждого по-разному, и приятно было видеть человека живым. Девушка застенчиво мнется за спиной Сфинкса, когда натыкается на взгляд Чёрного, и она хорошо знает, что он значит: Я искал тебя, а ты здесь, с Лысым. Они ведь ничего друг другу не обещали. Да между ними ничего и не было, лишь недосказанность длиною в семь лет. Обо всем этом Цесса думала, пока они смотрели друг на друга. Эрик был искренне рад встречи, на выставки не то чтобы редко приезжали Домовцы, однажды Сфинкс выразился, что их тянули картины. Девушка положила руку на плечо Лысого, одного взгляда хватило, чтобы понять напряжение между ними. Устроили, самцы в брачный период. — Нам пора, - тихо шепчет Цесса. С дружелюбной улыбкой склоняется к Эрику, что привык читать все по глазам. Цепляясь за грабли Лысого, Цесса тянет парня в сторону выхода. Оставляя старых друзей в непонятной атмосфере, Эрик кивает в сторону небольшого помещения, где ему выделили метры для импровизационного кабинета. На столе появляются две стопки и бутылка хорошего коньяка. Эрику тоже надо снять напряжение. — Печенье? - удивлённо произнёс Чёрный, выуживая из контейнера тесто с кусочками шоколада. — Цесса испекла, - пожимает плечами Эрик, отправляя одно в рот. — Угощайся Чёрный кивает, ему и раньше с трудом давались эмоциональные скачки, что уж говорить теперь. Сердце больно обжигает тупая ревность. Она ведь ему ничего не обещала, как и он ей. Сфинкс нервно расхаживал по комнате, пока Цесса выуживала из стиральной машинки вещи. Они с отцом Эрика снова собрались в поход, ей осталось только смириться с этим фактом. Она не претендовала на его свободу. Но сегодняшний день все изменил, появление Чёрного на выставке вызвало в рослом парне чувство жгучей ревности и пошатнуло его собственничество. Словно Чёрный явился туда, чтобы заявить свои права на Цессу. — Я положу красный свитер, вдруг станет холодно, - прижимая к груди вязаную материю, она смотрела на полупустую пачку сигарет на подоконнике. — Хорошо, - снова китайский болванчик. Тяжелая пустующая маска безразличия. Он ушёл утром, подхватив сумку и звякнув ключами. Цесса сжавшись в комок, смотрела на пустую половину кровати, этой ночью Сфинкс отдал свое предпочтение дивану. Ушёл молча, без поцелуя на прощания и не зарылся носом в её спутанные после сна волосы. Красный свитер остался на диване, немой укор осиротевшей квартире. — Можно я приеду? - произносит Цесса, когда Эрик едва снимает трубку. Его голос хриплый после сна, который она прервала, но отвечает согласием. Она бежит из квартиры, захватив лишь пижаму и зубную щётку. Остальное кажется чужим и бездушным, как грабли Сфинкса, к которым она так и не смогла привыкнуть. Цесса по привычке заимствует одну из футболок Эрика, даже самые маленькие на ней выглядят как вещи отца. Они тёплые и уютные, в них она сбегает, когда забирается на диван в его мастерской и что-то читает. Эрику это не мешает, ему нравится ощущать в комнате человеческое тепло. Сейчас же Циммерман удрученно наблюдал, как Цесса порхала по маленькой кухни. Квартирка состояла из нескольких помещений, которые включали в себя: кухню, ванную, гостиную, и спальню, что служила еще и мастерской. Кухня напоминала расширенный коридор, куда с трудом втиснулся гарнитур, небольшой холодильник и газовая плита. Самым большим помещением была спальня, которая находилась в вечном беспорядке, среди красок: масляных, гуашь, акварель, можно было найти грязные стаканы и надломившиеся, в приступе гнева, сигареты. Обычно в дни их встречи они ограничивались бутербродами и литрами кофе, или же апельсинового сока, но только в жаркое время года. В дни, когда Сфинкс показывал свою натуру, как выражался сам художник, на него обрушалось обилие пищи. Вот, например, сейчас, Цесса смешивала в миске маринад для курицы, в который входили мед, зернистая горчица, сливочное масло и сок лимона. Эрику нравилось, как зернышки лопались на зубах, но чувство удовольствия не приходило, понимая, какими душевными терзаниями достались блюда на этом столе. — Пойду порисую, - буркнул Циммерман, разворачивая колеса своего коня в противоположенную сторону. Цесса кивает, то ли ему, то ли своим мыслям, и снова погружается в готовку. Нужно было включить хотя бы музыку, чтобы разбавить гнусность собственных мыслей, но к этому девушка пришла, лишь, когда поставила курицу в духовку. Раздался звонок в дверь, и Цесса выглянула в коридор. — Эрик.. – она запнулась на полуслове, если Циммерман не появился на пороге своей мастерской, значит нахлынуло вдохновение, и теперь за уши не оттащить этого любителя живописи от мольберта. Девушка прошла к двери. Эрик, она вдруг задумалась, когда перестала звать его Курильщиком? Когда собственной рукой стала вычёркивать воспоминания о Доме? Ответ нашёлся сам собой, словно кто-то заботливой рукой выдвинул эту мысль вперёд - когда окончательно связалась с Лысым. — Привет,- Чёрный захлопал глазами адрес дал ему Курильщик, что за сводничество с его стороны? — Привет, - Цесса отошла в сторону, придерживая дверь для гостя. Парень шагнул в прихожую. — Расслабься, просто иногда мы живём вместе. Когда Сфинкс, и его отец уезжают в очередной поход. Чёрный опасливо озирается по сторонам, словно Сфинкс готовится выпрыгнуть на него из-за угла. Коридор пустой, не считая платяного шкафа и книжной полки в углу, за которыми вряд-ли бы уместился парень с протезами. — Его здесь нет, - Цесса жмётся к дверному косяку, на зелёной футболке видны следы муки. —Эрика найдёшь в мастерской, по коридору слева. — Спасибо, - тихо произносит Черный в след удаляющейся фигуре. На кухне было жарко, шумно и вкусно. Небольшой кухонный стол был заставлен до упора: куриные ножки, ломтики золотистого картофеля, свежий салат и ватрушки. Черный впервые с восторгом ощутил чувство голода. Цесса улыбнулась, наблюдая, как парень вгрызается в сладкое тесто. Как бы не старалась, девушка не могла отвести глаз. Куда делся забитый уличный пес, которого она видела на выставке? Она снова угадывала в нем добродушного парня, умеющего так свободно и открыто улыбаться. Еще один счет, выставленный Домом, который никогда не будет оплачен. — Если что, она не часто готовит такие изыски, - на лице Эрика и не остаётся тени улыбки, что сопровождала их дружеский ужин. Цесса упорхнула в ванную, оставив их допивать коньяк в одиночестве. — Только когда они со Сфинксом ругаются. У Чёрного кусок застревает в горле, Курильщик не хотел его обидеть, но чувство, что поругались они именно из-за него, терзало душу. — Так же с работой. В будни она не появляется дома, а ночами варит кофе и сидит на балконе. Я ведь должен ненавидеть Сфинкса за это, да? — У них все так плохо? – хриплым голосом интересуется Черный. — Не плохо, - Эрик опускает сигарету в пепельницу. — Скорее сложно. — Что тебе наплел Эрик? - интересуется девушка, когда они снова остаются на кухне одни, с кучей немытой посуду. Черный вызвался помочь, а Эрик укатил в спальню, забаррикадировавшись со своей картиной и чашкой кофе. — Он просто переживает за тебя, - начинается оправдывать друга Черный, принимая из ее рук белое полотенце. — Это в его духе, - Цесса отворачивается к раковине, заглушая голос струей воды. — Я постелила тебе на диване. — А ты? – чуть громче произносит парень. Он лучше будет спать на полу, чем позволит ей вернуться в квартиру, где никого нет. — Потесню Эрика, его кровать слишком большая для одного художника. Способен ли один человек понять другого до конца? Курильщик был уверен, что нет, потому что сейчас в его квартире, как и в голове, творилось что-то входящее за рамки привычной жизни. Цесса и Чёрный сидели за столом, мирно поглощали завтрак, девушка уставилась в потрёпанную книгу, очередная ересь, что она стащила с полки в коридоре, а парень в газету с объявлениями. Уютную тишину между ними нарушать не хотелось, но о своём присутствие заявить надо было. — Доброе утро, - хриплый после сна голос заставил две пары глаз устремиться вверх. — Доброе, - Цесса тут же спрыгнула с высокого стула, и потянулась за тарелкой. Отказаться от её омлета Эрик был не в состоянии. Чёрный лишь кивнул, и снова уставился в строчки. — Что ищешь? - поинтересовался Курильщик, стягивая с тарелки бутерброд. — Работу, - устало выдал блондин, обводя цветным маркером, пару строк. Глупый вопрос. После общины, где действовал только физический труд, ему, было, тяжело обустроится в новом, для него, мире. — Не хочешь стать моим менеджером? - поинтересовался парень, нанизывая на вилку кусочки помидора. — Я? - Светлые ресницы удивлённо заморгали. — А почему бы и нет? Мне тяжело работать с незнакомыми людьми, - нехотя признается Эрик. — Так я же в картинах разбираюсь так же, как и в культурном наследие ЮНЕСКО, - хохотнул блондин. Цесса подавила смехом, делая глоток бодрящего напитка. — А это не важно. Тебе нужно будет лишь договориться о встречах, площадках и прочей ерунде. К творчеству ты, Чёрный, не будешь иметь никакого отношения. — Соглашайся, - Цесса улыбнулась, направляясь к раковине. — Тебе ли не знать насколько он дотошный? — Я год уговорил её позировать мне, и в итоге она согласилась! — О чем до сих пор жалею! — Да брось, большинство посетителей приходят смотреть на твои глаза! — Да, в следующий раз притащу с собой на выставку подушку. На случай обморока от восторга, - бурчит Цесса, возвращаясь к книге. Мысленно Чёрный соглашается с Эриком. Позже гн соглашается на предложение о работе, уже вслух, и уходит в ванную, по пути забрасывая газету в мусорное ведро. — Сфинкс это не понравится, да? - поинтересовался Курильщик, протягивая кофе. — С каких пор тебя волнует его мнение? - её пальцы пробежали по корочке хлеба. — С тех самых пор, как ты стала жить с ним в одном помещении. Чёрный наблюдал за Цессой. Как она читала, как разгуливала по квартире Эрика, или вот, например, сейчас, когда она делала сэндвич для хозяина квартиры, в которой они оказались гостями или соседями. Рука с ножом плавно скользила по двум ломтикам хлеба, смазывая их горницей, рядом примостились кружочки нарезанных помидоров и огурцов, ломтики сыра и ветчины. Она водрузила один сэндвич перед Чёрным, и удалилась в мастерскую с тарелкой и чашкой чая. Когда блондин дожевывал свой нехитрый перекус до половины, она вернулась на кухню. — Похоже, даже Курильщик не заботиться так о своём организме, как делаешь это ты, - раздался тихий голос парня. — Мне не сложно, да и заняться особо не чем, - Цесса запрыгивает на стул, и тонкие пальцы тянуться к потертому корешку книги. — Мне кажется, я должен извиниться, - неуверенно начинает Чёрный. — За что? - Цесса открывает свои глаза от книги. — За то, что тогда исчез. Тяжёлый вздох они делят на двоих. Девушка откладывает в сторону книгу, бережно вкладывая вместо закладки пестрый фантик. Милая привычка, которую она обрела еще в Доме, когда Табаки таскал для нее шоколадные конфеты. — Тебе не за что извиняться, Чёрный, это был твой выбор. И затея твоя была довольно благородной. Парень кисло усмехнулся. Так его косяки еще никто не оправдывал. — Ты ни разу не приехала. «А ты ждал?» - едва не срывается с покусанных губ. — Не это есть свои причины. Её причина носит имя Сфинкса. Да и как бы они смотрели друг другу в глаза, после своего скомканного прощания? — Ты и Сфинкс, неожиданно, если честно. Девушка ведёт плечом, словно откидывая ненавистную тему. — Неожиданно, но очень правильно, - устало отвечает Цесса, хватаясь за остывшую чашку. — Мы учились жить в Наружности вместе. Мы постепенно пытались настраивать себя, свое существование, свои мысли на волну нового, доселе невиданного понятия – «наш дом». Учились думать и чувствовать вместе. Иногда удавалось, иногда нет. Довольно любопытно было делать первые ошибки в большом мире. Сфинкс был, и остается рядом, не смотря на все, что происходит вокруг. — У вас получилось выжить в Наружности, - блондин улыбается, довольно натянуто. — Ну и все остальное, наверное, тоже. — И у тебя тоже. Ты много сделал для них. Она поднимает на него свои глаза, серые льдинки встречаются с голубиной небе. Эрик был прав, Чёрный всегда был неравнодушен к её цвету глаз. Парень облизывает сухие губы, невинный жест, куча воспоминаний. Цесса снова опускает глаза, сегодня вернётся Сфинкс, они уедут в свою квартиру и мир снова вернётся на круги своя. Чёрный последовал её примеру, он так и не задал главный вопрос, что тяготил его душу. Между ними установилась та тонкая грань, одно слово было способно обратить её в песок. Но ни у кого из присутствующих на этой кухни не нашлось смелости. Чёрный почувствовал, как тёплые пальцы касаются его ладони, и тут же заполучил их в нежный плен. — Я очень рада, что ты вернулся. Её слова были правдой. Чёрный же просто улыбнулся, и это молчание девушку вполне устраивало. По возвращению Сфинкс наблюдает интересную картину: вся троица сидит в мастерской, Курильщик рисует под строгим надзором девушки, на коленях которой мирно лежит Чёрный, листая какие-то бумаги. Закрывая глаза, он словно на пару лет проваливается в прошлое, раньше такую картину он наблюдал лишь в четвёртой. Парню кажется, что она спит, и, сделав шаг к источнику света, он понимает – она действительно спит, облокотившись о синий пуфик. Он снова чувствует себя в доме, только там Сфинкс умел возможность засыпать в любом состоянии. Лысый нутром чувствует, как теряет её, и ничего не может поделать. — Цесса, - тихо зовет ее парень. Девушка встрепенулась, Черный нехотя снимает собственную голову с ее колен. — Сфинкс, - она сонно улыбается, потягиваясь в футболке Эрика. — Поедем домой? Сфинкс старается игнорировать взгляд голубых глаз, которые выражают явное недовольство. Дорога в такси кажется ей невыносимо долгой. Квартира встречает их спертым воздухом одиночества, и девушка тянется в сторону балкона, ей требуется свежесть, хотя бы глоток. Сфинкс занял место на маленьком диване, словно притаился возле торшера, пытаясь слиться с мягким светом. — Придавались ностальгии? – поинтересовался Лысый, откинувшись на цветастые подушки. — Есть вещи, о которых не говорят, Сфинкс, - она забралась на кресло, поджимая ноги под себя. — Дом, одна из этих вещей. — И о чем же вы говорили, если не секрет? – чувства между ними натянулись, как стальная нитка. — Что ты хочешь услышать? – Цесса обреченно вздыхает. Она не любит ссориться с ним, но Сфинкс каждый раз вынуждает ее на отчаянные меры. Но от этого разговора закрыться в ванной не получится, и заглушить мысли напором воды не выйдет. — Ты все еще его любишь? — Тебе просто надо на кого-то спустить всех собак? Сфинкс, если ты хочешь, чтобы я ушла – то скажи прямо. Цесса с вызовом заглядывает в его глаза, но всеми своим телодвижениями игнорирует его вопрос про Черного, имя которого он так боится произнести. Потому что Черный разрушит их привычную жизнь. Их мир. — При всех факторов, способность доверять ближнему – одно из самых прекрасных человеческих качеств, не находишь? Девушка отчаянно нуждалась в том, чтобы ей поверили. Чтобы Сфинкс склонив голову признался, что все надумал и вся чушь из его головы испарилась бы, если бы Цесса обняла его. Но вместо всего этого она наткнулась на холодность зеленых глаз. — И встречается весьма редко. Стоили ли семь лет жизни этих слов? Доверие для нее всегда было высшей степенью проявления любви. Они строили новый дом на пустом месте. Не дворец, скорее шалаш, да просто место, чтобы укрыться от проблем, которыми давило общество, место для двоих. Но кто-то оказался лишним, и кого-то сейчас выкинет в открытое место, прямо в бушующий шторм. Зазвонил телефон, и оба, как истуканы, уставились на телефонную трубку, не желая делать шаги по осколкам рухнувшего мира. — Да? – голос Сфинкса резанул тишину. В трубке послышались радостные возгласы отца Эрика. Цесса подняла глаза на парня, с которым делила одну постель семь лет подряд, их разговор окончен. Она юркнула в комнату, выуживая из комода черную сумку, с которой когда-то перешагнула порог маленькой комнаты в общежитии. Какая ирония, уходить придется тоже с ней. — Все? Пугающе спокойны голос раздался возле двери. Цесса бросила пару футболок, и уже смела в сумку косметичку, когда Сфинкс, наконец-то, закончил разговор. — Ты живёшь со мной, но почти не обращаешь на меня внимания. Как на часть интерьера, как на полку в коридоре. Считай, что с моим уходом, ты выкинешь ненужную вещь. Расхламление. — Возможно, Рыжий был прав, - поджав губы, произнес Лысый, наблюдая, как красный свитер опускается на тумбочку. — Будь у нас дети, жизнь заиграла бы по-другому. — Ты прав. Я хотела детей. Я хочу детей, - она замолкает, чтобы заполнить вынужденную паузу, Сфинкс тяжело вздыхает, и собирается продолжить свою речь. — Но не от тебя. Нет, не так. Не с тобой. Потому что тебе это не надо. Потому что за семь лет я так и не почувствовала тебя настоящего. Ты – остался в Доме, а здесь от тебя лишь оболочка. — Я оставил в Доме гораздо больше, чем ты думаешь. — Да, ты оставил там себя. Не скидывай проблемы на Черного, его возращение никак не повлияло на мое решение. Это бы случилось. Однажды. Цесса оставляет связку ключей, и сбегает по лестнице вниз. Его забота граничит с чем-то запредельно фанатическим. Она пугает, и засасывает в себя остатки мира вокруг. Ей нужен воздух, чтобы почувствовать былую свободу. Такси привозит ее обратно к квартире Курильщика. Поднимая на нужный этаж, девушка знает – пришло время уходить. Оставить в прошлом все и всех. Как бы не было больно, но даже Черному придется остаться в прошлом. — Привет, - она неловко сжимает в руках черную спортивную суму, когда дверь в квартиру открывается. — Привет, - заспанный Чёрный жестом приглашает её в квартиру, но девушка застывает на пороге, качая головой. — Я ненадолго. — По сумке не скажешь, - хмыкает блондин, опираясь плечом о дверной косяк. — Я пришла попрощаться. Молчание между ними ощутимо настолько, что его впору резать кухонным ножом. Тишина спящей квартиры давит невообразимым грузом. — Сфинкс не сказал, что вы уезжаете. — Не мы, - Цесса выдыхает, и наконец-то, поднимает на него свои глаза. — Я. — Куда поедешь? — Не знаю, - и она правда не знает, а не потому что не хочет ему говорить. — Приеду на вокзал, возьму билет на ближайший рейс. Скажи Эрику, что я позвоню, когда найду в себе силы на разговор. В наушниках играете сопливая романтика, от которой хочется выть, но ей слишком лень переключать на следующую композицию. Цесса так и не решила куда брать билет, и поэтому сидела по-турецки на одной из лавочек, и цедилаа дешёвый кофе из автомата, не фонтан конечно, но и да той бурда, что Кролик подавал в Кофейнике еще далеко. В себя девушка приходит только когда слева от неё опускается темная спортивная сумка, и её обладатель с шумом садится рядом. Она поднимает голову, чтобы разглядеть человека, что помешал её одиночеству, и расплывается в несмелой улыбке, выдыхая одно единственное слово. — Чёрный. Парень молча притягивает Цессу к себе, и сумка летит на пол, хотя кого это волнует? Он утыкается носом в копну светлых волос, выдыхая знакомый запах чуть терпкого грейпфрута и сладкого кофе. — Я не могу отпустить тебя одну. Снова. Принцесса. Чёрный не любит фразу: Учимся на своих ошибках. Но именно сейчас он делал это. — Я ещё не взяла билет, - шепчет девушка куда-то в грудь бывшего Спортсмена. — Я взял, - тихо отвечает ей Чёрный, запуская пальцы в ее волосы. — Два билета в новую жизнь. Сфинкс он добрый, заботливый и временами слишком приставучий, но чужой, как бы не хотелось. А Чёрный - просто Чёрный. Без лишних вопросов, только решительные действия, которым Цесса рада впервые, после Выпуска. Девушка вжимается в сильную грудь, впитывая в себя его присутствие. Они столько лет провели в разлуке, и теперь на холодной скамейке вокзала в объятиях друг друга они, наконец-то, чувствовали себя дома.