Шутовское возмездие

— ЗА АНИМЕ! — раздался крик, и за дверьми комнаты, где сидел Достоевский, раздался ужасный грохот.       Сегодняшний день, изначально, ничего плохого не предвещал: ярко светило осеннее солнце, на небе не было ни облачка, птицы допевали свои последние песни и улетали на юг, лёгкий ветерок тихо шуршал листвой…        Но надо же было такому случиться, что Гоголь опять начал вести для Тани свои уроки! — МЕНЯ ЗАБЫЛА! — раздался следующий крик и ещё один звук грохота пронесся по логову.        Затем все стихло…        Федор слишком хорошо знал, что это лишь затишье перед бурей…        Вдруг по логову пронесся крик ужаса. Вслед за ним раздались звук бензопилы и сумасшедший смех. Затем громкий топот стал оповещать, что гость уже совсем близко к эспера. — Три… Два… Один… — отсчитал Федор и, щёлкнув пальцами, указал на дверь.        Через мгновение, в кабинет влетел Сигма и громко хлопнул дверью. Затем он облокотился о нее и сползла на пол, пытаясь отдышаться. — Гоголь и Татьяна? — спросил Федор, повернувшись к мониторам. — Д-да… — ответил управляющий и поднялся на ноги, все ещё облокотившись о дверь.       Брюнет покачал головой и начал что-то печатать на ноутбуке. — Мне кажется, что нужно… оградить Татьяну от Николая… — сказал Сигма. — Ты что? Они же так хорошо ладят. — Достоевский повернулся лицом к Сигме. — Нельзя разлучать таких. — Чего? — удивился парень, расширив серые глаза от удивления. — Но… Разве тебе совсем не все равно на… — Нет, мне не все равно. — раздражённо проговорил Федор и потер виски. — Просто, если я не разрешу Тане общаться с ним, то она станет выносить мне последние мозги. — Это Ивану про последние мозги говорить стоит… — проговорил Сигма.       Тут дверь резко распахнулась, отбросив управляющего на пол.        В дверном проёме оказался Гончаров. — Хозяин, ваш чай. — сказал он спокойным голосом, слегка поклонившись. — Поставь его на стол, Иван. — кивнул Федор.        Серебровласый плавной походкой прошел до стола своего господина и поставил поднос на деревянную поверхность. Затем он обратился к Сигме: — Тебя мать не учила, что высмеивать внешность других людей невежливо? — тут он остановился и ядовито улыбнулся. — Ах да, у тебя же матери нет.        Обер-камергер усмехнулся и такой же плавной походкой вышел из кабинета. — Никогда не раздражай Ивана. — проговорил Достоевский, глядя на Сигму. — Он может выдать порцию яда в сто крат больше, чем преподнес ты. — Я это уже понял. — пробормотал управляющий, поднимаясь с пола.        Федор повернулся к мониторам и стал пересматривать камеры. — А зачем тебе камера в вашей с Татьяной комнате? — спросил двухцветный, заметив на мониторе комнату Федора. — Это уже мое дело, зачем мне подглядывать за моей невестой. — спокойно ответил брюнет.        Тут на мониторе показалась кухня.        Там стоял Иван возле шкафчиков и что-то там искал. А за его спиной, к нему крались… — Татьяна и Николай? Что им надо от Ивана? — спросил Сигма.        Тут все разрешилось само собой.        Николай решил напугать Гончарова, но тот взял метлу и стал гонять блондина по кухне. А Тани нигде видно не было…        Тут дверь кабинета Федора распахнулась и в помещение вошла та, кого недавно потеряли из виду. — Феденька! — Таня подбежала к брюнету и обняла его. — Приветик! — Ты здороваешься со мной четвертый раз за день, Мышонок. — сказал Достоевский. — А… Лишний раз не повредит! — девушка положила подбородок жениху на макушку. — А что ты делаешь? — Смотрю бесплатный цирк. — ответил Федор.        Девушка посмотрела на мониторы и увидела, как ее сообщника по веселью гоняет по кухне «Мать-одиночка». — Колян, я тебя спасу! — воскликнула Таня и выбежала из кабинета Федора. — Тебе не кажется, что с Николаем она проводит гораздо больше времени, чем с тобой? — заметил Сигма. — Когда кажется — креститься надо. — фыркнул брюнет и вновь посмотрел на монитор.        Его невеста уже успела о чем-то договориться с Иваном, тем самым оказав Гоголю спасение. Гончаров ушел, а Николай наклонился к уху шатенки и что-то начал говорить.        Достоевского насторожила опасная близость Гоголя от Таниного лица. Но он продолжил наблюдать.        Спустя пару минут, Гоголь, наконец, соизволил убрать свою физиономию от лица возлюбленной Федора. Та хихикнула и они куда-то направились. — Ох, не нравится мне все это… — пробормотал эспер.        Дверь кабинета с грохотом распахнулась и в помещение вбежали эти двое. — Предлагаю в «Правду или действие»! — воскликнула Таня. — Предлагаю в «Бутылочку»! — подхватил Гоголь. — А я предлагаю тебе сесть на нее, Гоголь. — хмуро произнес Достоевский, повернувшись к вошедшим. — А ты, Мышонок, скажи мне правду. Что здесь происходит? — Я хочу поиграть в «Правду или действие» с тобой, Коляном и котиком! — улыбнулась шатенка, посмотрев на Демона. — С каким-таким «котиком» ты хочешь поиграть? — прищурив глаза, спросил Достоевский.        Внутри его уже разьедали ревность и раздражение за весь день. — Как «каким»? — удивленно переспросила кареглазая. — С Сигмочкой, конечно же!        Федор метнул яростный взгляд на управляющего, который и сам сидел в шоке от происходящего. — К-кто?! — ошарашенно спросил двухцветный. — Я не котик! — Для меня ты самый милый котик! — проговорила девушка, подойдя к нему, и начала тискать его.        Шатенка лукаво улыбнулась Демону. Тот уже стал подбешиваться. — Гоголь, — начал брюнет. — пять сверхурочных на сегодня. Сигма, иди в свое казино и не появляйся здесь ближайшее время. А ты, — он обратился к Тане. — останься здесь.        Гоголь кивнул и, вытащив Сигму из объятий шатенки, исчез.        Девушка подошла к Федору и встала у него за спиной. — Феееедь, ты что, расстроился? — спросила она с улыбкой, положив руки на плечи Достоевского. — С чего ты взяла? — процедил он, скидывая со своих плеч руки любимой. — Оу… Феееедь, ну чего ты? Злишься? — Таня встала перед Федором и посмотрела ему в глаза, которые пылали яростью. — Злюсь? — вкрадчиво начал он. — Я в бешенстве! Чего ты пыталась добиться, вешаясь на этих двух?! — Внимания. — спокойно ответила шатенка. — Твоего внимания, Федор. Ты постоянно сидишь здесь, выходишь только для того, чтобы иногда поспать. Я, как никак, твоя невеста, а ты, в последнее время, совсем не обращаешь на меня внимания. — Но, тем не менее, ты выбрала жёсткий способ. — более менее успокоившись, произнес брюнет. — Ладно, Федь, прости. Я действительно перегнула палку. Мир? — девушка протянула руку, с надеждой посмотрев в удивительные глаза Федора.        Вместо ответа она была притянута к брюнету и вовлечена в глубокий, страстный, и немного грубый поцелуй. — На тебя нельзя долго злиться, Мышонок, но наказать тебя все равно стоит… — отстранившись, прошептал Федор на ухо возлюбленной и вновь втянул ту в поцелуй…