Искусство шантажа

      Что есть искусство?       Многие ответят, что это живопись, архитектура, литература. Малая часть скажет, что это сам человек, природа, словом, все живое. Кто-то начнет вспоминать все, что он любит, спеша облачить посредственный результат деятельности, например, бездарного «музыканта», в такое привлекательное слово: «искусство».       Дазай мог рассуждать об этом бесконечно, перебирая в памяти всевозможные моменты из своей жизни, а также людей, которые чаще несли бессвязный бред, чем конструктивную и весьма логичную человеческую речь. По крайней мере, он так воспринимал их слова. Тем не менее, возвращаясь к вопросу настоящего искусства, Осаму без промедления ответил бы три слова: шантаж, допрос и манипуляция.       Он был практически одержим этими мыслями. Упивался тем, как загонял в ловушку людей одними лишь словами. В мафии такой навык — обычное дело, но далеко не каждый владел им в совершенстве, и потому Дазай часто помогал довести допрос до конца, когда лучшие силы Анэ-сан уже не справлялись. И им всегда попросту не хватало терпения, ведь пленные рядом с Осаму уже через пару минут вполне осознанно желали буквально раскрыть ему свою душу.       Но сегодня Мори-сан не поручил такой роскоши Исполнителю. Он дал ему, казалось бы, совершенно обыденное и скучное дело. Целью Дазая была совершенно простая, можно сказать, среднестатистическая девушка, по крайней мере, если судить по ее фотографии в скудном досье. Осаму должен был склонить ее подписать договор и выдать нескольких людей, скрывающихся от мафии. Нет, девушка не была иностранным агентом ФСБ или ЦРУ, даже не работала в полиции и уж точно не принадлежала к отделу по делам одаренных. Она возглавляла крупное издательство новостных газет и журналов, перешедшее ей от покойного отца, за неимением братьев для такой работы. И справлялась она, надо сказать, неплохо. Дела издательства резко пошли в гору за последний год, а в их статьях проскальзывало все больше информации, принадлежавшей мафии. Она не была чересчур тайной и важной, но все же нарушение конфиденциальности причиняло дискомфорт всей организации. Полиция чаще появлялась на местах запланированных покушений, либо же чересчур внимательно патрулировала окраины порта. Даже вокруг главного здания Мафии стали расхаживать абсолютно неопытные новички, только вчера нацепившие форму. Их, конечно же, направляли аналитики и детективы, быстро смекнувшие, что в газетах появились подсказки. Они так и норовили изловить всю мафию, при этом нарушая баланс, давно устоявшийся в Йокогаме.       И поэтому Дазай, как один из посвященных в тончайшие детали деятельности мафии в этом городе и ее решающей роли в жизни людей, должен был вмешаться в происходящее и в своей изящной манере разобраться с возникшим недоразумением. Тем более, что к девушкам у него всегда был более изощренный подход.       Люди — всего лишь послушные марионетки в руках умелого кукловода.       Дазай даже не стал гонять личного водителя сегодня. Он выпил с утра чашку горького черного кофе, неторопливо собрался, расположив в нужном для себя порядке каждый документ, адресованный той девушке, в черной кожаной папке на молнии. Осаму готовился обстоятельно: не поленился проверить любую случайность, любое мгновение, связанное с ней. И самое главное — это заняло у него не так уж и много времени. Слежка и ночи в архиве были обыденным делом для парня.       Она ведь была одной из многих его жертв.       Стоят ли жизнь и репутация одного человека целой организации? Для Дазая ни то, ни другое не имело абсолютно никакой ценности. Все, что он делал, было исключительно в его интересах и потому, что идти Осаму больше просто некуда. Мафия — его дом и тюрьма одновременно. А значит все вокруг были только способом скоротать время и хоть как-то разнообразить свое унылое существование. Как и эта девушка, которая вскоре смешается с сотнями других обманутых жертв. Потому что так происходило и будет происходить всегда. У встреч с Дазаем был только один исход, и сам парень еще никогда не оставался проигравшим. Он только ходил по телам свои врагов, даже не видя конечной цели своего кровавого пути.       Символы на электронном циферблате сменились и теперь показывали ровно одиннадцать-сорок. Именно то время, в которое его Цель брала короткий перерыв на кофе, откладывала все статьи и просила ее не беспокоить. Он точно это знал. Видел лично, а еще получил подтверждение от двух ее клиентов и не совсем внимательного, неряшливого работника, который и подумать не успел, что сболтнул подозрительному мальчишке что-то лишнее. Время перерыва ведь никак не могло скомпрометировать его босса, верно? Так бы подумал любой человек, загоняя себя в умело сплетенную ловушку Дазая.       Осаму, скрывая под пальто папку, неторопливо вошел в скромное здание, изнутри кипевшее жизнью. Маленькие письменные столики все были заняты и завалены бумагами, а за ними, уткнувшись в ноутбуки и компьютеры сидели работники, даже не реагируя на посетителя. Дазай окинул их скучающим взглядом, медленно, почти незаметно проходя вдоль стены. Он будто сливался с окружением, и выдавали его разве что бинты, которые выглядывали из-под рукавов и воротника рубашки, опоясывали голову, скрывая один глаз.       Тем не менее, никто даже не обратил внимание на Осаму. И вряд ли бы сделал это.       Дазай поднялся на второй этаж, который был отведен для главы издательства и ее ближайших подчиненных. В конце коридора поблескивала черная лакированная дверь с именной табличкой, а по правую сторону от нее, у окна, сидела миловидная секретарша. Слишком простая для Дазая. Обычная блеклая серая мышь, пытающаяся выделить себя не своими внутренними качествами, а дорогим парфюмом и одеждой. Хотя и она, конечно, была не самой качественной подделкой. Привлекательной в ней была лишь оболочка, пока ее не коснешься, но и та отдавала фальшью.       Стоило Осаму подойти, как девушка оторвала свой взгляд от экрана монитора, на котором парень мельком увидел интернет-магазин, и вежливой заученной улыбкой поприветствовала его, не сразу сообразив, что сейчас у ее босса и быть не могло никаких посетителей. Выражение лица сменилось на взволнованное, секретарша сразу же подцепила пальцами ручку, нервно начав перебирать ее, а спина непроизвольно выровнялась. Девушка напряглась, как струна, и это было слишком заметно для Дазая.       — Прошу прощения, но сейчас перерыв и…       — Я знаю, но это очень срочно, — Осаму без труда сменил тембр голоса чуть ли не на слезную мольбу. Его глаза нервно забегали, а папка была изъята из-под пальто. Он смог даже сымитировать тремор, сделав еще один шаг навстречу столу секретарши, так что та от неожиданности отклонилась на спинку кресла. — Здесь информация о… простите, это очень волнительно… — Дазай театрально будто бы вытер пот со лба тыльной стороной ладони и перешел на шепот. — У меня есть сведения о делах… Портовой мафии.       Девушка глупо захлопала глазами, отъехав от Дазая еще немного на своем кресле. Она в сомнении убрала за ухо прядь, судорожно решая, насколько правильным будет сейчас пропустить к боссу парня. Она точно знала, что издательство охотно принимало теперь любые слухи о мафии, а Цель Осаму наверняка предупреждала ее о возможных посетителях, таких как он. Парень мог просто войти в кабинет и без этого показушного шоу, но отказать себе в удовольствии поиграться с этой наивной дурочкой он не мог. Такие девушки провоцировали его одним своим видом, как будто сами напрашивались на его манипуляции. Легче жертв и не придумаешь.       — Ну же, помогите мне! — повышение тембра голоса именно в момент сомнений секретарши возымело нужный для Дазая эффект: девушка вздрогнула, не успев взвесить все «за» и «против», и начинала сдаваться перед мольбой парня. — Вы же видите это, — он коснулся кончиками пальцев бинтов на своем лице, а затем резко хлопнул ладонью по столу, наклонившись к девушке. — От этого зависит моя жизнь!       — Д-да, конечно… — и вот жертва сдалась. Она передала своему боссу, что к нему срочный посетитель, и хотела уже открыть Дазаю дверь в кабинет, но тот остановил ее жестом, придя в свое обычное состояние. По щелчку сменив эмоции, он окончательно добил жертву, растоптав ее уверенность в разумности принятого решения.       Высшей степенью удовольствия для Осаму стало лицо девушки: потерянное, испуганное. Она задрожала от внезапно охладевшего взгляда парня, который больше не скрывал своих истинных мотивов. Он улыбнулся ей уголками рта, рассматривая каждую морщинку, каждую эмоцию на ее лице.       — Благодарю, — и легкий медленный кивок головой в совокупности с еще более широкой и надменной улыбкой были последней каплей. Секретарша отступила к своему столу, придерживаясь за его край.       Дазай вошел в кабинет. Его уже с порога встретила девушка, принявшая максимально уверенную лидерскую позу. Она без сомнения знала, кто он и зачем пришел, и потому была гораздо интереснее хотя бы на первый взгляд. Стоило двери захлопнуться за посетителем, как игра началась.       — Присядете?       Девушка даже этим вопросом уже пыталась нападать, явно ощущая опасность, которая так и исходила от фигуры Дазая в ее кабинете. Парень ухмыльнулся, сложил руки на груди, прижав к себе пока что не нужную папку, а затем вольяжно сел в кресло напротив своей Цели. Он в своей излюбленной манере закинул ногу на ногу и совершенно расслабленно откинулся на спинку.       — Очень советую Вам не начинать нашу беседу со звонка в полицию. Она не приедет.       Конечно же Осаму понял, что девушка держала под столом телефон, готовая в любой момент вызвать полицию.       — Почему же? — и снова в ее голове звучал явный вызов.       — Они хорошо знают законы этого города, что не скажешь о Вас.       — И чего же не знаю я?       Дазай не спешил отвечать, только посмеялся и, можно сказать, даже искренне сделал это. Напористость девушки его весьма забавляла. Пока что все шло точно по его плану.       — Ох, я могу перечислять достаточно долго, чтобы утомить Вас, — и снова усмешка, а еще приглушенный гудок: она все же позвонила в полицию. — Очень зря.       — «Это отделение полиции Йокогамы, слушаю Вас», — мужской голос заметно вселил надежду в девушку, она была готова праздновать победу, будто через пару мгновений сдаст в руки офицерам самого Босса мафии.       — В моем кабинете прямо сейчас находится представитель Портовой мафии, — она начала без приветствий, без объяснений ситуации, сразу же выкладывая все факты полиции.       — Сохраняйте спокойствие, подмо…       — Тобосо-сан? Рад вас слышать! — Дазай уже был готов смеяться от души, потому что даже этот звонок он предсказал и обо всем позаботился. — Как поживает ваша мама? Все еще на лечении? — самый дешевый, но действенный трюк. Он работал безотказно, особенно с такими людьми, как этот офицер.       За вопросом Дазая последовала долгая напряженная тишина, из-за которой у девушки значительно поубавилось уверенности в своей, казалось бы, легкой и очевидной победе. По ее глазам явственно читалось, как весь ее план рушился.       — Да, Дазай-сан. Она в больнице. Приношу извинения.       Цель Осаму даже не успела оценить резко сменившийся голос жизнерадостного до этой секунды полицейского, потому что он моментально сбросил трубку. И тишина продолжилась. Парень будто бы играл со своей оппоненткой в гляделки, наблюдая малейшие изменения в ее выражении лица. Признаться, держалась она все еще уверенно. Наверняка уже обдумала запасной план своего спасения.       — Мы можем продолжать?       И теперь вместо ответа на вопрос девушка неумелым, но быстрым движением наставила на Дазая пистолет, который извлекла откуда-то из глубин своего стола. Интересно, сколько у нее еще было в запасе секретов? Парень глубоко вздохнул, уже видя ее неправильный и слабый хват, а еще дрожащий прицел, ко всему прочему направленный не в голову или грудь парня, а чуть левее его виска.       — Курок не взведен. Очевидно, Вы забыли передернуть затвор после перезарядки. А перезаряжали ли? Или это, судя по модели, пистолет, принадлежавший еще Вашему отцу? Рухлядь, но в умелых руках еще могла бы послужить на пользу. Стреляйте, чего же ждать?       Дазай наклонился вперед, даже услужив тем самым девушке, которая так и не поняла, что целилась мимо. Теперь она могла попасть по нему в упор. Ее реакция была слишком замедленной: она передернула затвор только спустя несколько секунд, но это действие теперь ей никак уже не сумело помочь: Осаму одним точным движением выбил из ее рук пистолет, и тот с громким металлическим лязгом ударился об пол, отлетев к самой дальней стене. Девушка по-прежнему держалась, хотя Дазай видел, как ее охватывает страх. Она рефлекторно вздрогнула, отступив на шаг назад. Парень стоял напротив нее, очень недовольный тем, что она вынудила его встать с удобного кресла. Слишком уж бойкая леди. Он просто обязан сломать ее напористость.       — Может, теперь мы спокойно поговорим? — Осаму вопросительно развел руками и кивнул на черную папку, которая уже лежала на самом краю письменного стола.       Девушка промолчала. Она медленно окинула взглядом комнату, парня, зацепилась глазами за пистолет, но, судя по всему решив, что он слишком далеко, тяжело вздохнула и сдалась. Она напряженно села, все еще отчаянно поддерживая самоуверенный вид, но Дазай-то видел, что вся ее напускная жесткость трескалась, как хрупкая фарфоровая маска, которая никак не могла защитить своего носителя.       — Зачем Вы пришли? — ей без сомнения с трудом давалось уважительное обращение к такому юному пареньку, еще и приспешнику Мафии, но Дазаю не привыкать. В его случае внешность была слишком обманчивой.       — Я уже сказал. Нас не устраивает то, что Вы и Ваше издательство совершенно не видите границ. Не вмешивайтесь в дела этого города.       — Значит я вас прижала, да? Прибежали умолять меня?       А вот и агрессия! Как же Дазай ее ждал, ему было что на такое ответить, но сейчас необходимо довести жертву до определенного состояния. Шантаж не терпел поспешных действий.       — Если бы это было так, то Вас бы нашли с пулей во лбу прямо в этом кабинете. Я бы не выбил пистолет, а использовал против Вас.       — Отговорки, пытаетесь меня запугать. Я-то знаю ваши методы.       — А кто их не знает? Мы ничего не скрываем, поверьте.       — В полиции еще остались те, кто не прогнулся под вашу мерзкую организацию. Они смогут избавиться от вашего влияния на Йокогаму!       Ее нервировал абсолютно спокойный тон Дазая. Он-то действительно был уверен в себе, что совершенно не скажешь о ней. Девушка уже не пыталась строить связную речь, просто вываливала на своего собеседника все факты, нападая ими, запугивая в ответ. Также как крошечный зверек, загнанный в угол хищником, будет защищаться.       — Тише, не надо так кричать. С полицией мы разберемся сами, не стоит так переживать. Знаете, сколько молодых офицеров было убито Вашими стараниями?       А вот и первый вопрос, который должен был выбить его Цель из колеи. Стремясь всех спасти, люди часто не замечали того, сколько зла сотворили собственными руками. Они видят только одну сторону медали, поступая не менее эгоистично, чем любой преступник. Мафия не строила из себя героя и не пыталась занять место злодея. Она просто делала то, что положено, и у ее действий нет окраски «хороший» или «плохой». Это просто работа ради равновесия города.       — Что? Нет, они выполняли свой долг! Я спасала людей!       — А кто спасет тех, чьими руками Вы пытаетесь вершить правосудие? — Дазай уже не давал ей договорить, надавливая на самые болезненные точки. Он раскрыл папку, ловко выудив из нее несколько листов, с прикрепленными к ним фотографиями, и разложил их на столе перед девушкой. — Как думаете, хотели ли мы их убивать без причины?       И уже ей нечего было ответить. Она только ошарашенно смотрела на молодых полицейских, которые сначала радовались жизни, улыбались и смеялись, а потом оказались жестоко убиты наемниками Мафии. У кого-то прострелен висок, кто-то зарезан, а от парочки и вовсе остались только некоторые конечности после взрыва. С нарушителями границ разговор всегда был короткий.       — Ох, точно, я совсем забыл, — следом за убитыми последовал файл, в котором также было скреплено пять фотографий, снятых на камеры видеонаблюдения. — Здесь Вы сидите в кафе с одним из них, передавая информацию. А здесь уже счастливо выпиваете в баре с друзьями, пока посланные Вами полицейские умирают. Или, например, тут Вы совершенно случайно попали под камеру, пока следили за человеком, которого причисляли к Мафии. И надо же, сейчас он в реанимации с тяжелым отравлением. Такой снимок у меня тоже есть.       — Они послужили благому делу, — голос девушки уже растерял всю свою твердость. Он дрожал, ведь признавать собственные грехи было тяжело.       — И Ваш отец тоже?       Последнюю фотографию Дазай берег до самого конца. На ней было прекрасно видно, как девушка что-то вводит через шприц в капельницу собственного отца. И дата снимка совпадала с датой его смерти. Издательство раньше принадлежало Мафии, Осаму знал это с самого начала.       — А он особенно.       — Как думаете, насколько большой срок Вам дадут за все эти преступления? И ведь здесь, — парень вытащил оставшиеся документы, — имеется каждый Ваш шаг, каждое неосторожное слово. Даже малейшие просчеты в бухгалтерии издательства. Избегание штрафов, взятки. И это мы — зло?       Девушка не нашла, что ответить. Она была окончательно разбита. Так всегда происходит с людьми, когда их идеалы входят в конфликт с реальностью и проигрывают его. Если бы вся правда вышла на свет, то венец справедливости на голове этой бедняжки мгновенно бы превратился в корону безумца, одержимого идеей истребить мафию. Дрожащими руками она закрыла свое лицо, будто бы сопротивляясь нахлынувшему чувству вины за все содеянное. Или же стыда за то, что сдалась?       — Что я должна сделать? — о, да, это был тот самый тон, который услаждал слух Дазая лучше любой музыки: абсолютно пустой, обессиленный, символизирующий его полную победу.       Без слов Осаму протянул девушке договор, любезно составленный Мори-саном лично для этого дела. Босс любил контролировать подобные сделки, в его руках была ниточка к каждой пешке. Полностью опустошенная жертва была сейчас способна только мельком прочитать договор и ослабевшей рукой подписать его, уже не задумываясь о том, на что соглашается. Просто потому что у нее уже не было выбора.       — Надеюсь, что наше сотрудничество вновь будет приносить плоды.

***

      Дазай выходил из кабинета Босса только с одной мыслью — ему хотелось увидеться с Ней. Иного завершения дня он и не желал, был готов на все, лишь бы только смог рассказать о произошедшем. Она была лучшим слушателем из всех возможных. Понимала его, не боялась, даже могла весьма успешно противостоять. Она во многом была хороша. Лучше, чем кто-либо, чем все девушки, которые не выдерживали напора Дазая. Скучные фарфоровые куклы не могли даже долго слушать его, а Она могла. Она просто хорошо ограждала себя от влияния Осаму, и этим, без сомнения, раздражала и цепляла. Он пообещал себе, что найдет брешь в этой преграде.       Но почему-то пока что все попытки так и не увенчались успехом.       Осаму увидел Ее еще из окна в кабинете Босса. Знал, что Она еще долго будет курить, всеми силами растягивая сигарету, пока та не прогорит до самого фильтра. А потом еще останется стоять на месте, смакуя послевкусие горького табака, пока весь дым окончательно не выветрится. Он все это хорошо помнил, потому что Ее привычки постепенно стали принадлежать и ему.       Парень тоже любил растягивать удовольствие. Он, не торопясь, покинул здание Мафии, на ходу потянувшись. Вечернее солнце приятно пригревало, но не жгло, а до Дазая уже дошел тонкий аромат яблочного ароматизатора в сигаретах, которые Она так любила. Рыжая макушка блестела и переливалась медью и медом в лучах заходящего солнца. Она покручивала свою шляпу на пальцах, так скрывая свою подсознательную тревожность, о которой, конечно же, не знал никто, кроме Дазая.       Роль напарника накладывала на него особые обязательства.       — Долго еще будешь в крысу подбираться ко мне?       Голос грубый, напряженный. В нем чувствовалась усталость и неприязнь. Дазай к этому давно привык, никогда не спеша отплатить той же монетой. Его влекло то, что Ее уверенность никогда не была фальшивой маской.       Она вообще не умела быть фальшивой.       И потому, наверное, очаровала Осаму до глубины его темной души.       — Совсем нет, малышка Чу.       В ответ на его самое ненавистное обращение в свой адрес девушка только фыркнула, но не обернулась. Она не хотела смотреть на своего напарника, он и без этого влез бы в ее личное пространство, и уже успешно это сделал.       Да и не скажешь, что она была совсем уж против.       — И кто на этот раз пал твоей жертвой? Ты ведь об этом хочешь со мной потрепаться?       Язвительность была ее манерой общения, а не попыткой как-то выделить себя среди остальных. Она даже не старалась зацепить Дазая, он был ей совершенно не интересен, пока сам не раскрыл себя, изворачиваясь, лишь бы найти подход к такой одновременно понятной, но неприступной девушке.       — Просто одна зазнавшаяся сумасшедшая, решившая, что имеет право судить нас.       — И ты снова смешал ее с грязью?       — Как грубо, Чуя, — Дазай притворно отвернулся, изображая обиду. Он уже стоял справа от девушки, но так и не удостоился ее взгляда. — Разумеется. Договор подписан, она получила по заслугам: теперь все узнают о ее мелких проступках и увидят фотографии, которые она однажды опрометчиво отправила своему возлюбленному.       — Ух ты, — совершенно безэмоционально протянула Чуя, — ты нашел даже ее обнаженку. Еще не надоело ломать жизни?       Дазай рассмеялся, пытаясь поймать взгляд холодных голубых глаз, которые сейчас были направлены куда-то бесцельно вдаль. Может, в этот раз у него получится найти ее слабость? Такой дешевый трюк, но вдруг сработает?       — Знаешь, Мафия может увидеть и тебя в новом свете. И с новых… сторон. Даже бы сказал, ракурсов.       И вот маленькая победа: Чуя перевела на него свой уставший взгляд, прищурив глаза. Она так долго всматривалась в его лицо, что Осаму ненароком почувствовал себя на месте своих жертв, когда он их также пристально изучал. Это было неприятно. Но потом Чуя снова отвернулась, покачав головой. Она убрала за уши мешающиеся рыжие пряди и надела шляпу. Внешне она наоборот будто бы расслабилась, хотя по расчетам Дазая все должно было быть совсем не так. Сбита с толку была не она, а он.       — А хочешь ли ты это сделать? Да и что можно увидеть на тех фотографиях? Мое тело, ну и смысл? Неудачная попытка меня напугать, Дазай. Шантаж не подействует, особенно в твоем исполнении. Это был слишком дешевый трюк.       — А мне казалось он безотказ…       Чуя не стала дослушивать. Она выбросила потухший окурок, который все это время так и держала в руке, и прошла мимо Осаму, будто бы тот и вовсе не разговаривал с ней. Не толкнула его, не стала грубить в излюбленной манере. Она просто не захотела продолжать бессмысленный для нее диалог, ведь он происходил между ними далеко не в первый раз. Дазай так и будет за ней гоняться, будто бы подбирая все новые ключи для сундука, полного сокровищ. Только вот ничего особенного его внутри ждать не будет: он так и не понял, что Чуя для него уже давно открыта.       Не он один попался в сети своих чувств.       Осаму был готов сейчас же схватить ее, повалить на землю или прижать к стене. Кричать, надсмехаться, нападать. Она не могла так с ним поступить! Не могла быть такой! Но какой? Сколько еще Дазай должен ходить по кругу, пытаясь добраться до ее сути? Он не мог решить эту головоломку, и потому порой считал, что лучше ее сломать. Острой ледышкой в горле застрял ком, не давая ни одному ругательству вырваться вслед девушке, которая оставалась непоколебима и все также прекрасна. Не как фарфоровая кукла, а как мраморная статуя.       — После всего, что было, я — зло, верно?       Осаму не хотел этого говорить. Слова сами собой вышли наружу, хотя должны были прозвучать куда грубее, да и вообще не так. Он собирался съязвить ей в ответ, но смог сказать только это. А ком между тем не таял, а будто становился больше и удушал.       Чуя остановилась и обернулась. Она еще не успела далеко уйти. Точно также как Дазай не знал, что с ней делать, девушка понятия не имела, чего от нее хочет добиться он. Осаму так редко бывал искренен, и ей пришлось научиться видеть правду сквозь огромное множество лжи, окутывавшей его всего. Девушка слабо, даже немного болезненно улыбнулась. Она радовалась, но и ее выходки Дазая порой сильно выматывали. Чуя вернулась к нему обратно, на этот раз уже не отводя взгляд. Ей хотелось видеть, как холодные, почти черные глаза напарника потеплеют и станут вновь родными. Такими, какими она видела их очень редко, и только рядом с собой. Девушка взяла его за руку, которая тут же сжала ее в ответ. Пальцы парня были ледяными, он, казалось, весь состоял из прочного и очень-очень холодного льда.       — Тогда и я стала этим злом.       Поцелуй после этих слов был не просто теплым, а обжигающе горячим. Чуя редко шла ему навстречу первая, но сейчас не могла поступить иначе. Да, она никогда не проигрывала ему. Знала все уловки, не велась на шантаж и манипуляции. Они на нее просто не действовали.       Но поражение не всегда означает смерть.*