Согревшая фраза

С последней встречи Миши и Айхана прошло много времени. Туймаада давно не вслушивался в новости, когда речь заходила о Московском, не мечтал о личной встрече, уже не хотел быть рядом. Михаила это не волновало. Никогда. Ему было неважно, что там с якутом, как он там. У него было свое северное чудо, свое прекрасное сокровище. Пускай Айхан и старался изо всех сил стать таким же замечательным каким был и есть Александр Романов, но у него это не получалось и никогда не получится. Таким как Саша не станет никто. Это знали и понимали все, это признавали все, кроме бедного Айхи. Ринчин часто старался уговорить Айхана забыть Мишу, перестать думать о нём, перестать желать стать "лучше", ведь это лишь заставляло парня мучить себя сильнее. - Айхан, пожалуйста, послушай меня, так нельзя. Запомни, что он просто твой коллега и никем больше он быть не может. Пойми наконец, не полюбит он тебя, каким бы ты не был. И нет, не потому что ты плохой! - Уланов взял друга за плечи, разворачивая к себе и ткнулся носом в нос, смотря в чужие глаза. Туймаада поджал губы, молча смотря в ответ. Он испугался действий Ринчина, испугался, что тот не прижмёт его и начнёт гладить по голове, а по крайней мере даст пощечину, если не что похуже. Конечно младший так не стал бы делать, это уже выдумки старшего. - Умоляю, прекрати о нём думать, хотя бы сейчас, Айхан, прошу тебя! Подумай, ты можешь быть с кем-то другим, кто тебя правда любит.. - Уланов нескромно намекал на себя, стараясь отвлечь темноволосого, но тут в дверь постучали, младший фыркнул и отпустил Туймааду, уходя в коридор открывать дверь. Айхи поднялся на ноги, прислушиваясь к голосам в соседней комнате. Кто это ещё мог придти? Парниша не сразу догадался, потому, серьёзно не придавая этому значения, переоделся в свободные штаны и водолазку со свитером, а услышав шаги, обернулся и начал говорить. - Ринчин, кто эт... - Договорить якутянин не успел, завис в смятении, широко раскрывая глаза и удивлённо охая. На пороге комнаты стоял не один Уланов, чуть впереди него, нервно поправляя волосы, стоял до боли знакомый блондин. Нет, это был не Московский, его бы просто не пустили на порог этой квартиры. Навагинский Антон. Айхан с южным общался уже несколько лет, но они не часто приезжали друг другу, постоянно были заняты. Туймаада сделал пару небольших шагов, после почти что в прыжке накидываясь на Антошу и обнимая за шею. Тот в своё время обнял старшего за талию, придерживая так и прижимая крепко. - И тебе привет, Айхи.. - Шепчет Навагинский, обнимая Айхана крепче. Ринчин по началу смотрел на этих двоих, сердце стало обливаться кровью, но он знал - зря это было, поэтому просто выдохнул и стал собирать свои вещи. Темновласый, что обнимался с гостем, заметив, что друг собирается уходить, отпустил пришедшего и заставил отпустить его самого, подходя к Уланову. - Ты куда собрался? Тебе не нравится Антоша?.. - Тихо и обеспокоенно спрашивает якут, когда красноволосый пожимает плечами и бормочет, что у него уже есть дела и планы и долго бы он всё равно не смог сидеть. Он договорился с Антоном. Как бы ему не хотелось, Айхан расцветал рядом с ним и начинал улыбаться, даже если пару минут назад рыдал и был безумно уставшим. Ринчин мягко улыбнулся обоим, прощаясь и уходя в коридор. Туймаада молчит, кусает и поджимает губы, переживая за младшенького, но тут его резко обнимают со спины, что тот даже вздрагивает, кладя свои ладони на чужие. На ухо, до безумия вкрадчиво и тихо, чтобы специально вслушивались, шепчут заветную фразу, которая заставляет забыть Айхи о Московском раз и навсегда. - Я тебя люблю... - Пару секунд молчания, темноглазый поворачивается лицом к Навагинскому, беря его ладонь и переплетая пальцы, чуть сжал, отвечая уже не шёпотом, но так же тихо. - Я тебя тоже. - Никто не был удивлён или разочарован. Айхан был готов отдаться Антону в любое время, сразу же после того когда понял, что с тем ему безумно тепло в любую погоду. Эта фраза согрела их обоих в этот день, потом грели нежные мягкие поцелуи, которые покрывали всё лицо, шею и руки, долгие поцелуи в губы и частое переплетение пальцев рук парней.