Удача

Ещё пару дней назад праздник Иродори был в самом разгаре. Днём и ночью на улицах кишели толпы туристов, бегающих от одного прилавка к другому, находившие всё больше новых развлечений. В первую очередь для инадзумских продавцов открылась настоящая золотая жила. Появилась возможность заявить о культуре своей страны во всеуслышание, и, разумеется, этот ранее невообразимый шанс желали использовать все по максимуму. Одной работы, касающейся фестиваля, было невпроворот, так ещё и выпал праздник в разгар крупного переворота внутри страны, наконец созрело множество требующих решений вопросов. Все работали не покладая рук, справляясь с экстремальными перегрузками как могли. Некоторым даже не удалось освободиться от дел дабы вылезти и посмотреть на праздник, итог своих трудов. Сейчас уже всё стихло и устаканилось. Самый жар празднования прошёл, приглашённые из других стран гости начали уезжать. Такое масштабное событие не только объединило Инадзуму с другими странами, но и сплотило связи людей внутри страны. Все были безумно благодарны и признательны друг другу за труд. Смотря на проделанную работу, осознавая весь её вес, потраченные силы и время, внутри росло чувство гордости не только за себя, но и за своих земляков. Самое время вспомнить замечательную традицию и дружно собраться на корпоратив! Вернувшись на родину после долгой командировки, глава Камисато сильно истосковался по людям, по родным и по этому чувству сплочённой командной работы. Корпоратив проводился по инициативе комиссии Ясиро, был подобран большой зал на множество людей в одном из ресторанов, где подавали как и местную еду, так и зарубежную, быстро переняв и задействов новые рецепты. Поговаривали, на празднике даже должно было быть знаменитое монштадтское вино из одуванчиков, хотя большинство планировало насладиться классическим сакэ или другими напитками, пониже градусом. Естественно, все затраты комиссия Ясиро взяла на себя. Так много людей собиралось, что было разрешено даже приходить с парочкой друзей. Гуляй, Инадзума! У Аято не так часто бывают выходные, поэтому все важные дела, которым хочется посвятить свободное время, чаще всего приходится совмещать. В первую очередь это желание провести время с близкими, и если с сестрой и Томой ещё всё нормально, обычно они рядом, в имении Камисато, сидят за несколько комнат от комиссара, то с любимым Итто всё посложнее. То он приходит в самый завал на работе и жалуется, что его не пускают, то наоборот — не может прийти, скорее всего, из-за очередного ареста. В последнее время они мало времени проводили вместе. Решение этой проблемы предложила Аяка. На корпоратив ведь обычно зовут кого-то, кто мог бы разрядить обстановку и зажечь людей, направить на отдых и веселье. У Итто получалось раззадорить даже самых серьёзных людей! Так почему бы не объединить всё это: пригласить банду Аратаки выступить, а потом настоять на том, чтобы они остались? Хороший план! Несмотря на сомнительную репутацию банды, причин позвать их было достаточно. Во-первых, это благодарность местных творцов искусства за такой чудесный праздник. Во-вторых, банда Аратаки наконец начала существовать официально, надо поддерживать молодых людей! Ну, и в конце концов, уже подвыпившие коллеги могут воспринять такого рода представление по-другому, не как обычно. Хорошо, что на празднование придут только ответственные за искусство работники, они и люди интересные, поднимающие, широко смотрящие на вещи, да и иначе были бы проблемы с комиссией Тенрё. Пускай Аято и предусмотрел все варианты, он не рассчитывал на удачный исход. Всё же, приглашение банды Аратаки подразумевало риск. Волнение о предстоящем событии не покидало Камисато. Так ещё и Итто отказывался раскрывать детали о выступлении, только твердил, что зажжёт толпу, да и всё. Хотя Аяка и Тома, которым о́ни всё рассказал, отчаянно старались не проболтаться, заверяя Аято, что всё пройдёт замечательно. Идея у Итто и правда была чудесная! Жаль только не удастся использовать фейерверки. В честь праздника Иродори парни планировали исполнить традиционные инадзумские песни, основанные на старых стихах, но добавить в музыку чуточку современности и подать это с особым отличительным стилем банды Аратаки. Вот так!

***

На корпоративе всё прошло как нельзя хорошо. Знакомые строчки в новейшей обработке настолько завлекли искусствоведов, что за выступлением наблюдали не отрывая глаз, а выпивать начали только после конца первой песни. Итто активно взаимодействовал с публикой, задавал вопросы и направлял микрофон, дабы работники продолжили петь. Многим было приятно вспомнить традиционные песенки, своё детство под них, изучение этих стихов в студенчестве. После каждой песни звонко раздавались хлопки и выкрикивания. Работников удалось развеселить! Закончив выступление, парни поклонились и начали собираться. В этот момент по плану Аято должен был предложить им остаться на празднование, но как только он повернулся к музыкантам, откуда-то из толпы донеслось: «Оставайтесь с нами!» А затем добавилось: «Во-от, все гуляем! Ура!» И так далее. Людям настолько понравилось! Глава Ясиро был крайне удивлён, не успел и слова сказать, как Итто, задорно смеясь, расселся рядом с ним на подушку, в торце низкого стола, откуда их всем было прекрасно видно. Это место заранее готовилось для о́ни. А остальные члены банды переместились ближе к толпе, откуда послышались первые одобрительные выкрики. Вот теперь-то начался настоящий отдых. Аято тихо рассмеялся от эмоций, насколько удачно всё прошло. Тревоги улетучились, воцарило спокойствие и довольство. А трое: Итто, Аяка и Тома, хитро переглядывались, будто бы ничего удивительного нет, и только таким образом могло пройти выступление. Наконец-то он рядом с любимым человеком. Тем более, на публике, сидят рядом за столом, на самом видном месте, и никто, никто, не смотрит косо и не шушукается. Мечта. Вокруг всем так весело. Коллектив активно друг с другом общается. Освещение в ресторане теплое и чуть приглушённое, лампа нависает над каждыми шестью местами. Каждая группа сотрудников заказала разную еду, но в итоге, раскрепостившись, они пробуют блюда друг у друга. Окна раскрыты, нежный вечерний ветерок добавляет свежести. Очень уютная обстановка. Аято довольно опустил глаза, сейчас он слишком счастлив, надо переварить. Он замечает, как Итто тоже перекладывает еду, меняя закуски. Одну из тарелок он кладёт к Камисато, на ней — бисквитный десерт. «Вот, тебе послаще!» Аратаки улыбается и гладит парня по спине. В ответ хочется взять за руку, сплести пальцы и положить голову на плечо, но делать такое при всех нельзя себе позволять. Аято просто садится поближе. Так, чтобы они соприкасались плечами. К столу приносят мясные блюда: жареное, тушёное, запечёное, острое. Оказалось очень много желающих попробовать иностранную кухню. Особенно полюбились посетителям рыба-кебаб и грибная пицца. У Томы появилась замечательная идея поиграть в сябу-сябу — и пошла жара! Снова беготня за столом, весёлые возгласы. Официант, услышавший предложение, велел подать больше воды. Аяка присоединилась к игре, а Аято отказался. Он разливает сакэ по керамическим гуиноми — специальные чашки для алкогольного напитка. Юный господин собирается произнести тост, но его опережает сестра. Девушка заранее приготовилась к достаточно длинной речи, однако такой официальный тон не подходит к празднованию. Аяка плавно встаёт, просит внимания и чуть прикрывая глаза ещё раз благодарит за слаженную работу. Толпа замолкает и хлопает, благодарит в ответ. Наступает тишина, которую Аято прерывает традиционным: «Осушим бокалы!» Чаши с алкоголем уже располагаются перед каждым гостем. Снова игривые вскрики, смешки и разговоры. Итто тоже тянется за сакэ, а Аято — к любимому. Он кладёт руку на колено о́ни, отчего последний распахивает глаза и поднимает брови в удивлении. Камисато приближается ещё, начинает шептать на ухо всякие приятности. «Я так рад, что ты сейчас здесь, со мной, что всё получилось.» Кто-то за столом встаёт и произносит тост. «Я люблю тебя.» Аято отстраняется. На сердце так тепло и радостно. Жаль только нельзя поцеловать. Ну, ничего. А вот Итто не согласен. На все "нельзя" он говорит "можно"! Дослушав тост и опустошив стопку сакэ, о́ни хватает парня за плечо и затягивает в поцелуй. Сидящая рядом Аяка замирает, а Тома пораженно смеётся, вот уж хватило смелости! Сам Аято оцепенел. По телу проходит дрожь, рука на коленке невольно сжимается. Однако эта нервозность проходит быстро, потому что вскоре послышались всеобщие задорные восклики: сначала от банды Аратаки, а затем от остальных гостей, которые, может даже и не видели возлюбленных, а просто подхватили волну. Аято расслабляется и тает в поцелуе, как только Итто отдаляется, юноша одаривает его ответным поцелуем. И так ещё пару раз. Они останавливаются, когда Камисато недовольно похлопывает о́ни по коленке. Вокруг проходят разговоры о любви и о дружбе, гости вновь наливают сакэ. Аратаки довольно смеётся смотря на любимого, кладёт ладонь поверх руки Аято. Тепло и нежно. Идиллия!

***

Уже давно стемнело. Ночное небо показалось во всей красе. Гости начали расходиться, организаторы корпоратива уходят самыми последними. Итто отпускает своих ребят, говоря, что пока ещё посидит, подождёт. После душного помещения одно блаженство оказаться на улице, тем более, когда вокруг уже никого нет. Тома и Аяка идут впереди, держась друг за друга и чуть пошатываясь из-за выпитого алкоголя. Аято тоже идёт немного неровно, но его за руку крепко держит любимый, который ни за что не позволит упасть. Чтобы опьянеть могучему о́ни потребуется не одна бутыль сакэ! — Я сегодня хорошо постарался, а? — начинает Итто, наклоняясь к своему ненаглядному. — Ещё как! — неожиданно громко произносит Камисато. — Наверное, мне полагается награда. Аято смеётся, вспоминая недавний запрос о́ни. — Никаких фейерверков в храме Наруками не будет! — Аратаки возмущённо ворчит и дёргает руку. — Но о награде подумаю!