Моя главная удача - это ты.

Вновь обычный дождливый день, коих достаточно в жизни каждого человека. Отличится ли этот день от других, в точности таких же? Или он также забудется, как и все остальные? Се Лянь сидел за столиком в столовой, рассматривая свои пальцы, на одном из которых красовалась тонкая ярко-алая ниточка. Потрогав её кончиком пальца, который порезал, как бы нелепо ни звучало, листом принтерной бумаги, он улыбнулся своим мыслям и поднял взгляд на Му Цина и Фэн Синя, доедающих свой обед и попутно переругивающихся между собой. Причиной спора стал сущий пустяк, который оба из них уже точно забыли, но если эти двое не сойдутся во мнении в каком-то деле, то будут кидаться колкостями достаточно долго. Сложно представить, но эти двое все же умудряются как-то уживаться вместе. Видимо, споры для них уже привычное дело и это не мешает им. Се Лянь, также привыкший к такому поведению, немного нелепо улыбнулся и предложил: - Ох, ребята, давайте не будем спорить. Сыграйте в слова, м? Му Цин закатил глаза по своей старой привычке, которая неимоверно бесила Фэн Синя, но одновременно и даже немного забавляла, и ответил: - Не стоит. Мы уже успокоились. Да и что за глупая затея - играть в слова, чтобы успокоиться?! - Глупая - неглупая, но действенная, - согласился Фэн Синь, - Тем более, никто же не спрашивает, почему ты чуть что глаза закатываешь так, будто хочешь увидеть свой мозг изнутри. - Ах, ты…! - Му Цин оборвал себя на полуслове. Все-таки, слишком громко ругаться в столовой не слишком прилично, да и лишнего внимания Му Цин, будем честны, не любил. После недолгой паузы и звуков стучащих о посуду приборов, Се Лянь негромко вздохнул с облегчением. Успокоились. По правде говоря, ежедневные перепалки по сущим пустякам стали неотъемлемой частью дня для парня, но все равно могли надоедать. Се Лянь знал этих двоих ещё со средней школы и уже тогда они спорили обо всем, о чем только можно было. Однажды они подрались из-за игровой приставки или из-за того, что у них получились разные ответы в уравнении. В общем, ничего серьёзного, но им лишь повод дай и дальше их остановить сложно. Но Се Лянь мог. Все преподаватели удивлялись тому, как он искусно мог успокоить их перепалку. А секрет простой - игра в слова. Нелепо, но Фэн Синь и Му Цин настолько не любили эту игру, что стоило лишь прозвучать её названию и через мгновение они успокаивались. Если бы кто-то услышал, что эти двое живут вместе, а тем более ведут эдакий совместный быт - не поверили бы, слишком уж они казались несовместимыми не то, что в романтическом, даже в дружеском смысле. Но судьба несправедлива и непредсказуема. С чем черт не шутит, как говорится. В конце концов, они обсудили планы на выходные, пока те двое доедали, и только они собрались расходится, как случилось неожиданное. А может и не очень? Се Лянь поскользнулся. Просто взял и на ровном месте поскользнулся и упал прямо своим мягким местом на холодный кафельный пол столовой. Несколько взглядов устремились туда, где послышался глухой стук, но уже увидев, кто же был причиной, оторвавшей студентов от трапезы, интерес сразу же угас. Многие уже привыкли к тому, что Се Лянь неудачлив до безумия и не обращали на него внимания. Кто-то даже смотрел с сочувствием и уважением, все же нелегко жить с постоянной невезухой, они бы явно не смогли. Сам Се Лянь же давно уже привык и с почти неслышным «Упс, неловко получилось» и такой же неловкой улыбкой, быстро встал с пола, приняв руку помощи Фэн Синя, пока Му Цин немного в стороне в очередной раз закатывал глаза. Отряхнувшись, Се Лянь пошёл дальше, как будто ничего и не было. Все-таки пятница, впереди выходные и расстраиваться из-за такой мелочи у него не было настроения, да и он привык. Отсидев последнюю пару по истории психологии, которую вёл до жути нудный и скучный препод, Се Лянь наконец собрался домой. Накинув на плечи лёгкое пальто песочного цвета, он осмотрел себя в небольшом прямоугольном зеркальце и, убедившись, что все в порядке, улыбнулся. Стоит признать, одевался он красиво и даже утончённо. По магазинам он всегда ходил со своим парнем, который учился на дизайнерском, да ещё уделял внимание каждой детальке. Не мужчина, а мечта в чистом виде, согласитесь! Хоть Хуа-Хуа, как ласково называл его Се Лянь, играл значительную роль в выборе одежды для своего парня, но тот все равно не терял собственных предпочтений, к которым Хуа Чэн, конечно же, прислушивался. Например, Се Лянь обожал украшения для шеи. Сегодня на ней красовался белый кружевной чокер, идеально сочетающийся с молочной кожей. Также на теле молодого человека была рубашка бежевого цвета, приятно струящаяся по телу, и чёрные брюки. На ногах были массивные ботинки, которые до жути нравились Хуа Чэну. Каштановые волосы держала белая шелковая лента, казавшаяся на вид непрочной, но на деле крепко державшая неаккуратный хвост. Прихватив небольшой чёрный рюкзак, который Се Лянь вечно таскал с собой, он вышел на улицу. Небо покрывали хмурые тучи, словно художник разлил на них баночки серой и белой краски, а с небес падали кристально чистые капли дождя. «Ох, а я и не взял с собой зонт… Что ж, ничего страшного.» , - пронеслось в мыслях молодого человека на секунду. Вздохнув, он все же ступил на мокрый асфальт и пошёл к автобусной остановке. Добирался домой Се Лянь обычно пешком, если было настроение, но сегодня удача явно не благоволила ему, а за то, что он слишком сильно промок под дождём, его будет отчитывать Хуа Чэн. Нет, он не вёл себя, как надоедливая мамка, но мог в шутку причитать на своего гэгэ, ведь он советовал ему утром взять зонт. Но Се Лянь отличался упертостью и все же отвоевал своё решение оставить сей предмет дома. Сейчас он убедился, что надо было все же слушать Хуа-Хуа, но было слишком поздно. Вообще, Хуа Чэн хоть и был младше, но явно заботился о Се Ляне лучше него самого. За столько лет парень разучился беспокоиться о себе. Он переживал о других намного больше, чем о себе, поэтому постепенно как-то перестал обращать на себя внимание. Но с внезапным появлением Хуа с его жизни это чуть изменилось. Стоит сказать, что познакомились они действительно внезапно и неожиданно даже для самого Се Ляня. Он сидел в каком-то кафе рядом с домом, выполняя домашнее задание на ноутбуке, как услышал, что к нему кто-то подсел. Удивившись, он все же поднял взгляд янтарных глаз на неожиданного гостя за его столиком. Перед ним сидел молодой парень, одетый в красное. Рассмотрев его внимательней, Се Лянь заметил, что тот был одет не слишком вычурно, но со вкусом: кроваво-красная рубашка из атласа приятно поблескивала на свету, на шее болталась куча различных украшений, но исключительно серебряных. Видимо, этот таинственный незнакомец не любил золото, да и быть честным, серебро шло ему намного больше. В руках, на которых было пару колец, опять же серебряных, он держал чёрный блокнот, заклеенный множеством стикеров. Один глаз молодого парня закрывала чёрная повязка из того же атласа, а чёрные волосы были заплетены в небрежную косицу с вплетенной в неё красной лентой. Походу, этот человек сильно любил этот цвет. Даже его глаза горели этим алым цветом. Наконец, широко улыбнувшись, незнакомец начал говорить, и Се Лянь услышал красивый бархатистый голос с приятным тембром. Признаться, Се Лянь не ожидал такого голоса от достаточно молодого человека, поэтому немного удивился. - Привет! Я учусь на дизайнера, не думаю, что ты меня знаешь, но я часто вижу тебя в универе. Ты… очень красивый, могу я нарисовать тебя? - на последних словах щеки молодого парня залились лёгким румянцем, а большим пальцем он стал нервно поглаживать резинку на своём скетчбуке. Се Лянь поистине удивился тому предложению, с каким к нему подсел этот немного странный паренёк, но в целом, если он не собирается мешать, то почему бы и нет? - Оу, неожиданно.. Конечно, можно! Я Се Лянь, а вы…? - Ох, я совсем забыл представиться… Прошу меня извинить. Можешь звать меня по псевдониму - Сань Лан. По ходу, уже не незнакомец не хотел выдавать пока своего настоящего имени, но для Се Ляня это особо значения не имело. Сань Лан, так Сань Лан. После этого, Се Лянь продолжил работу, а паренёк стал что-то увлечённо чиркать в своем блокноте… В своих раздумьях Се Лянь провёл все время по пути до остановки, и от этих воспоминаний стало так тепло на душе, что даже уже достаточно холодный октябрьский ветер не мог остудить эти чувства в сердце парня. Подождав маршрутку, Се Лянь достал потрёпанные жизнью белые наушники и вставил их в разъём телефона. После, написав Хуа Чэну, что минут через пятнадцать-двадцать будет дома и спросив, не забежать ли в магазин, он сел на нужную маршрутку и врубил музыку. Се Лянь любил спокойную музыку, даже больше атмосферную. Рассматривая знакомые улочки и вывески магазинчиков через окно, покрытое прозрачными дождевыми каплями, Се Лянь добрался до дома. Чуть не забыв в салоне свой рюкзак, парень быстро отдал монетки водителю и выбежал из маршрутки. Ещё чуть-чуть и он будет дома. Заскочив по пути в небольшой супермаркет у дома, Се Лянь взял пару яблок и сливочное масло, как попросил Хуа Чэн. Похоже, он собрался готовить шарлотку. Захватив также и пачку чипсов с холодным чаем, парень пошёл домой. Дождь прекратился, но все ещё дул прохладный ветер, заставляющий немного поёжиться даже в пальто. Се Лянь быстро добежал до дома и, набрав на домофоне число «42», услышал привычное: «Гэгэ?». Заверив Хуа Чэна, что это он, Се Лянь открыл дверь подъезда и шустро забежал в дом. Быстро поднимаясь по лестнице, он несколько раз спотыкался, но удерживался на ногах. Наконец, доскакав до третьего этажа, он постучал в дверь. Открыл ему Хуа Чэн. Дома он выглядел очень мило и уютно. На теле была огромная дедовская футболка с популярной рок-группой, которая была ему чуть выше колен, на ногах были нелепые тапочки с мордочкой лисицы, а волосы были убраны в ту же самую неаккуратную косичку. На глазу уже не было чёрной повязки, была лишь белая медицинская повязочка. Зайдя в квартиру, парень отдал пакет Хуа-Хуа, легонько чмокнул его в губы и снял с плеч пальто. Стащив с ног ботинки, он побрел в комнату. Квартирка у них была не самая большая, зато очень уютная и комфортная. В ней было достаточно темно, но на стенах были различные гирлянды в форме небольших звёзд и полумесяца, которые светили приятным глазу желто-оранжевым светом, создавая в комнате просто неповторимую атмосферу. Стол был забит всякими листами бумаги с различными конспектами, набросками Хуа Чэна и другой мелочью, которая в нужный момент, будто сквозь землю провалится. Постельное белье на кровати аккуратно постелено, а рядом с подушками лежат две небольшие плюшевые игрушки хорька и лисички. Все такое до боли родное и любимое, да ещё и пропахло Хуа Чэном. Не жизнь, а сказка. Се Лянь быстро переодевается в домашнюю одежду, аккуратно складывая то, в чем он ходил сегодня назад в шкаф. Все же, он оказался прав, Хуа действительно готовит шарлотку. Запах яблок с корицей разнесся по всей квартире, щекоча рецепторы, находящиеся в предвкушении вкусной выпечки. Что-что, а готовка Се Ляню не давалась совершенно. Любое его блюдо мог есть лишь Хуа Чэн, остальные же либо травились, либо сразу отказывались пробовать очередной кулинарный эксперимент парня, тем самым, спасая себя от мучительной боли в животе после такой необычной трапезы. Се Лянь до сих пор не может смотреть спокойно и без стыда на бедного Хэ Сюаня, которого чуть ли не отправил на тот свет своим варевом. А ведь Хэ Сюань ест практически все, и его желудок выдерживает очень многое! Переодевшись полностью и обув не менее нелепые тапки с какими-то акулами, он отправился на кухню в компанию к своему возлюбленному. Тот уже ставил форму в духовку, а затем снимал рукавички, которые надевал, чтобы не обжечься. Посмотрев на Се Ляня, Хуа-Хуа несколько нахмурил тонкие угольные брови, будто разглядывая что-то. А затем с тихим вздохом его суровый взгляд потеплел, а складочка меж бровей выпрямилась. Он ласково произнёс: - Ох, мало того, что попал под дождь, так ещё и поцарапался где-то, непорядок! - сказав это, он отвернулся и потянулся к полке. Выудив оттуда пару ватных дисков, перекись и пластырь, он подошёл к возлюбленному. С ласковой, почти родительской заботой и нежностью он провёл большим пальцем по не пострадавшей щеке парня, улыбнувшись ему, затем приступил к обработке ранки на щеке. В ответ Се Лянь протянул: -Хм? Хах, а я даже не заметил, как получил её, - и неловко, как обычно, улыбнулся. - Гэгэ, нужно быть аккуратнее и внимательнее к себе. А ещё в следующий раз послушай меня и возьми с собой зонт. - Хорошо-о, - протянул Се Лянь в ответ. Цокнув на это языком, Хуа Чэн ещё немного побурчит на своего гэгэ, конечно же, в шутку. После того, как наконец завершил обработку пострадавшей щеки, Хуа Чэн посмотрит на Се Ляня взглядом, полным надежды и тихо спросит: -Гэгэ, сыграешь мне сегодня?… А Се Лянь не может отказать, смотря в эти глаза, в которых будто вся вселенная отражается. Он мягко улыбнётся своему Хуа-Хуа и спокойно кивнёт. А у Хуа Чэна появляется столько радости в глазах, что ощущение, будто они скоро заискрятся от восторга и любви к своему гэгэ. Се Лянь встанет со стула и, легонько взяв Хуа за руку, поведёт того в комнату. В углу комнаты стояло старое пианино, доставшееся Се Ляню от ныне почившей матушки. Инструмент чёрного цвета был достаточно компактным и не занимал много места, поэтому у Се Ляня не поднялась рука его выкинуть. Ведь это немногое, что осталось у него от родителей в принципе. Но ещё бережнее к этому предмету относился Хуа Чэн. Когда-то он, узнав, что Се Лянь немного играет на пианино, попросил исполнить что-то. После этого случая, он частенько просит исполнить одну мелодию, которая прочно засела у него в сердце и не собиралась оттуда как-то уходить. Хуа-Хуа мог слушать эту мелодию бесконечно, когда её играл гэгэ. Она успокаивала, дарила неимоверно много уюта и тепла. Да и самому Се Ляню она нравилась. Войдя в комнату, Се Лянь усадил Хуа Чэна на кровать, а сам сел за инструмент, который стал важной частью его с Хуа Чэном жизни. Тонкие изящные пальцы опустились на клавиши и мелодия из-под них потекла плавно и медленно, не торопясь и не спеша. Хуа Чэн прикрыл веки, расслабляясь и полностью вдаваясь в мелодию. Он слышал её десятки раз, но каждый раз он старается запомнить её, как в первый. Каждый раз в ней есть что-то особенное и волшебное, необычное. Что-то, что заставляет Хуа Чэна забывать, как дышать. Возможно, эта мелодия олицетворяет его любовь к своему возлюбленному. Чистая, нежная, безумно сильная и преданная, верная. Каждый раз, в конце того, как Се Лянь заканчивает играть, Хуа Чэн подходит к нему сзади со спины и обнимает руками за плечи. Он зарывается всегда холодным носом в шею Се Ляня, вдыхая такой родной и любимый аромат кофейного геля для душа и целуя его максимально нежно, будто боясь повредить, разорвать тонкую кожу на шее своего любимого. Он шепчет одновременно с этим насколько сильно любит, насколько нежны и трепетны его чувства к Се Ляню. А сам Се Лянь на это только улыбается нежно-нежно. Даже если Се Ляню в целом не везёт в жизни, даже если прямо сейчас на кухне в духовке горит яблочная шарлотка, даже если мир рухнет, Се Лянь все равно понимает, что ему в этой жизни невероятно сильно повезло. Ведь сам Хуа Чэн, его любимый и прекрасный Хуа-Хуа, и есть его самая главная и большая удача в этой жизни…