Солнце из подземки

      Прыгая в люк, Жану оставалось только надеяться, что противогаз будет работать и спасёт его от удушья. Клубы едкого дыма уже поднимались навстречу, скрывая его от глаз преследователей.       В какой-то момент обычная прогулка по улицам города превратилась в погоню, и хотя Жан прекрасно знал почему, но это обстоятельство всё равно стало для него неожиданностью. За своей показной беспечностью, которую он упорно демонстрировал всем в последние дни, он действительно потерял если не бдительность, то часть предусмотрительности так точно — совсем забыл продумать путь отступления.       Наудачу под ногами был люк, помеченный красной точкой — смерть для любого обычного человека (но только не для человека с противогазом, каким был Жан). Такие люки вели в подземный город, где вместо воздуха стоял плотный смог, а жители потеряли способность к обонянию, что стало для них своего рода защитным механизмом, обеспечивающим выживание.       И вот, когда Кирштайн ощутил под ногами почву, подземный город предстал перед ним во всей своей огнедышащей красе.       Огненные реки лавы чередовались с жалкими клочками уцелевшей почвы, на которой ещё была возможность для проживания — взгляд то и дело натыкался на небольшие кирпичные домики, разбросанные по островам. Стихия пугала, но завораживала. Лава напоминала вены, которые запутанным рисунком тянулись к центральному озеру — сердцу, размеренно колебавшемуся от подступающих потоков. Дым поднимался вверх, к земляному куполу, и тянулся вдоль него, стучась в закрытые люки, безрезультатно ища выхода.       Хотя противогаз и не пропускал запахи, Жан интуитивно представлял, какая жуткая вонь должна была образовываться в подземелье от перегноя и разложения почвы в сочетании с дымом от непрекращающегося горения. Это вполне объясняло то, почему подземные жители, обретя способность дышать гарью, одновременно потеряли возможность идентифицировать запахи. Жан сморщился, мысленно пожелав тоже стереть из мозга всякую способность к обонянию. Хотя бы на время нахождения здесь. Желая отмахнуться от назойливых мыслей, Кирштайн тряхнул своей головой в противогазе и засеменил вниз по медной лестнице, продолжая путь к огненному озеру.       Наконец, когда череда препятствий из лестниц, переходов и мелких ручейков лавы закончилась, Жан оказался у своей цели. Он слегка ослабил железную хватку, которой сжимал кожаную папку, чтобы та не выпала из рук, и выдохнул, выравнивая дыхание после бега.       Для себя Жан твёрдо решил, что они получат эти документы только через его труп. Сохранить свою жизнь, утопив бумаги, не представлялось возможным — тогда преследования не прекратятся никогда. Даже если они узнают, что документам конец, ведь он-то выжил.       Поэтому броситься с папкой в реку из текущей лавы казалось единственным логичным выходом.       Кирштайн бросил последний взгляд на мощное огнедышащее существо, которым ему представлялся подземный город, и подумал о том, что, хоть и в спешке, но всё же выбрал идеальное место для героического подвига. Обречённого на смерть, но от этого ещё более героического. — Стой, не делай этого! — голос заставил Жана обернуться. Если он уже умер, то он бы желал, чтобы ангел, пришедший за ним, выглядел именно так. Парень, стоявший позади него, выглядел искренне взволнованным, он не сводил своих ярко-голубых глаз с Жана, вглядываясь в стёкла его противогаза, как будто видя насквозь. От светлых волос, да от всего него исходило сияние, сильно отличавшееся от пылающего вблизи рыже-красного огня. Казалось, что парень был вообще не отсюда, ведь как такое совершенство может выжить в этом гнетущем подземном мире? Однако отсутствие противогаза на его лице и свободное дыхание говорили об обратном: он действительно один из тех людей, кто приспособился жить здесь. — Если ты правда собираешься сделать это, подумай хорошенько ещё раз, — продолжил незнакомец. — Сгореть заживо — слишком мучительная смерть, — он опустил взгляд себе под ноги, как будто бы сказанное было слишком личным для него. — Ты кажешься мне человеком, заслуживающим лучшей участи. — Кто ты? Ангел? — жар, исходящий от огня, дурманил мысли и совсем лишил Жана способности подбирать слова при внезапном знакомстве. Парень вздрогнул, удивлённо-испуганно подняв взгляд. Его лицо тронул румянец. — Нет, просто Армин... То есть без просто, я не высокомерный, не подумай. Меня зовут Армин, — смущение Армина заставило Жана слегка рассмеяться. Какое только чудо не встретишь в подземке, в последние минуты жизни... — Я Жан, — тоже в свою очередь представился Кирштайн. — И ты не прав, другой участи для меня и не может быть. Видишь эту папку? Я выкрал очень важные документы у очень важных людей, которые бы точно использовали их во вред. И мне нужно их уничтожить. К сожалению, вместе с собой, — Жану не хотелось прозвучать грубо и вообще обременять этого светлого человека своей смертью, но всё в тот день выходило из-под контроля и шло не по плану. Всё должно было быть не так, Армин не должен был проходить здесь, останавливать его, знакомиться, заставлять чувствовать вину... А сам он же мог броситься в ближайшую реку с лавой, не нужно было для этого идти к сердцу города, втягивать других. Всё это желание бессмысленной славы... Кирштайн боялся смотреть на лицо Армина и видеть, какое отвратительное влияние оказали его слова. — Разве не может быть другого выхода? Дай мне подумать... — на удивление, Армин выглядел скорее задумчивым, а не расстроенным. Как будто бы он действительно обдумывал различные возможности. — Ты же можешь исчезнуть, но не умирать в реальности — просто испарись с их радаров в подземном городе, раз уж всё равно оказался тут. Им тебя здесь не найти, это я могу гарантировать, — лицу Армина снова вернулось оживлённое выражение и он слегка усмехнулся. — У нас здесь даже есть места с кислородом! — радостно воскликнул он.       На удивление, мысли о подвиге тут же выветрились из головы Жана. Хотя смерть и не пугала Кирштайна, но она на самом деле никогда не была частью его стремлений. И если у него была реальная возможность её избежать, то почему бы не прислушаться к плану Армина? Если среди мира наверху ему больше нет места, но есть здесь, в подземном городе, то почему бы не остаться? Прожить тихую, мирную жизнь? В изгнании тоже можно найти свою поэзию.       Тем более, кажется, что смысл остаться он уже нашёл.       Кирштайн ещё раз взглянул на Армина, застывшего в едва скрываемом нетерпении, ожидая его реакции. Эта невероятно живая мимика, солнечные волосы, блеск в глазах...       Да, Жан не ошибся в своём выборе.