моё имя твоим голосом

      В конце концов, идти по пути наименьшего сопротивления было самым разумным выходом. Всё-таки, Марк сказал, что без Хонсу они были бы мертвы. Конечно, он не обрадовался, когда с ним начали его же мрачным голосом разговаривать отражения, но нельзя было сразу бросаться в истерику.       Он хотя бы не пытался просто приказывать и силой забирать их тушку навыгул, когда вздумается. Марк на удивление спокойно старался уговорить, убедить, даже почти не давил. Когда накатывала паника, - успокаивал.       В общем-то причин не доверять самому себе не было, верно? Он же всё равно сильнее Стивена, поэтому получит своё в любом случае.       Когда он сказал об этом Марку, слегка боязливо соглашаясь не препятствовать и, в случае чего, передавать контроль обратно, если, например, очухается посреди драки, у его второго Я появилось выражение облегчения на лице. Кажется, он не ожидал такой быстрой и мирной договорённости в их отношениях. Тем лучше было для него. Он же не хотел, чтобы их убили. Стивен был замечательным парнем, немного раздражающим, наверное, в хорошем смысле, но Марк не хотел, чтобы он в это лез. Марк сам разберётся. И Стиви сможет спокойно жить себе дальше, заводить хоть стаи рыбок и приводить домой столько девушек, сколько ему захочется.       Тот поначалу сильно паниковал фоновым белым шумом в сознании, часто сбивая Спектора с мысли или с главной цели, но Марк мог его понять. В конце концов, какими были гарантии, что после этого всего он и правда вернёт ему тушку, а не продолжит резать людей пачками? Стивен и так старался этот факт работы аватара Хонсу интенсивно игнорировать, хотя на них всё же накатывало временами лёгкое чувство тошноты после особо жестокой драки. Стивен просто ничего не мог с собой поделать. Столько всего за раз, — это было слишком для его нервов.       Но, как и обещал, Марк и правда больше не лез в его жизнь после того, как закончились все возможные «дела» и большой, жуткий бог Луны с ним наскоро распрощался, пообещав, в случае чего, прийти проверить, как он. То есть, вообще не лез. Его почти не было ни слышно, ни видно, никаких больше провалов в памяти. Даже проблемы со сном прекратились. Стивен слегка раздраженно думал о том, что не может же один лишний голос в голове создавать столько проблем в жизни.              Оказалось, что может. Мог, если быть точнее.       Где-то там, в глубине подкорки, кольнуло чувством вины, которое Стивену не принадлежало. Он предупредил Марка, что ему следует сходить к специалисту. Тот на это лишь равнодушно промолчал.       Когда в больнице вежливая, дружелюбная леди специалист сказала, что нужно будет пить таблетки, которые не дадут другим голосам засорять голову, он коротко глянул на своё металлическое отражение на её минималистической чашке. Марк, чьё вечно хмурое отражение мог видеть только другой хозяин их тела, закатил глаза и безразлично передёрнул плечами. Он и так выглядел подавленным после того, как всё закончилось, но было ясно, что перспектива быть напичканным всякими таблетками его в восторг не приводила.       Однако мешать он, кажется, не собирался.       Стивен растерянно улыбнулся ему, благодарный, что обещание, данное ему, держат, несмотря на обстоятельства. Вежливая девушка специалист с подозрением свела красиво подведённые бровки. Маска «самой добродетели» вернулась, как только внимание пациента снова было обращено только к ней.       Таблетки сильно вдарили в голову в первый раз и он проспал чуть больше суток. Ему впервые что-то снилось. Впервые снилось что-то хорошее.       Он был почти уверен, что в этих таблетках есть что-то навроде лёгких разрешённых наркотиков, потому что голова после них так приятно кружилась, как на большой высоте, но без страха упасть. Стивен в принципе считал себя оптимистом, но сейчас чувствовал себя просто невообразимо жизнерадостным.       Стойкое ощущение, что чего-то чудовищно не достаёт, возвращало на землю каждый раз, не позволяя слишком долго витать в облаках.       Узнав, что его босс Донна не слишком хорошо влияет на душевное состояние Гранта, доброжелательная леди специалист пришла на работу вместе с ним и проинформировала директора музея о том, что Стивен самый образцовый пациент, что он на самом деле вообще очень хороший и, возможно, стоит прислушаться к его желанию работать гидом.       Он был без понятия, сколько прошло, — с ориентацией во времени у него всё ещё были проблемы, — но таблетки больше не давили на сознание так сильно вынужденной беспечностью. Голова была ясной, как безоблачное небо в майский день. И ему, наконец, с некой настороженной вежливостью выдали пропуск гида.       Та доброжелательная леди специалист с красивым хвостиком теперь почти всегда ходила с ним на работу, следила, чтобы он пил таблетки и спрашивала, как он себя чувствует. Разговаривала с ним, слушала, даже смеялась с его шуток.       Ещё одним плюсом было то, что она практически заменяла ему теперь Донну, не подпуская женщину к Стивену, и он мог спокойно работать. Конечно, эта работа оказалась более медленной и не такой весёлой, как он думал, а ещё поначалу заикался слишком часто, но, по крайней мере, он занимался тем, что ему нравилось, рассказывал так, чтобы было интересно слушать. Возможно, это даже помогало ему с социализацией в разговорах с другими людьми. Леди с красивым хвостом, которую прислали те специалисты мозгоправы, так говорила, и не верить ей причин не было.       Рыбку, которую притащил тот, другой, после того, как угробил настоящего Гаса, забыв покормить прожорливое золотко, Стивен иронично стал называть Марк, не изменяя привычке разговаривать с ней.       Где-то после первой недели на таблетках он не заметил, что иронии в этом отношении больше не было. Как не было больше и никаких голосов в голове. В его собственном сознании стало вдруг слишком много места, стало слишком пусто.       Признаться самому себе в том, что он скучает по успокаивающему, чуть более низкому и уверенному до грубости голосу он не мог, потому что банально не понимал, что это так. Его просто преследовало лёгкое, неуютное ощущение отсутствия некой целостности. Леди с красивым хвостом и бесконечно вежливым настроем он решил об этом не рассказывать. Не хотелось, чтобы после недели работы на полюбившемся месте его отстранили из-за новых непонятных проблем. Это всё равно не создавало никаких неприятностей, кроме почти неощутимой фоновой тревоги. А ещё разговоры с золотой рыбкой стали чуть более откровенными.       Через пару месяцев у него впервые полностью закончились таблетки. Стивен был слишком увлечён работой и окружающим миром, чтобы вовремя это заметить и купить новые. Он не просто забыл их купить, он забыл, что ему их надо пить, пусть это и должно было уже выработаться в привычку. А леди специалист была слишком сильно в нём уверена, — видимо, он всё же умеет производить хорошее впечатление на людей, — и уже не спрашивала о них, довольная его ясностью ума и спокойным, радостным настроением.       Он не вспомнил про них и на следующий день, в пятницу. Так уж вышло, что как раз в последний будний день он завёл привычку прогуливаться в полюбившемся парке, в новом месте. Это было совсем недалеко от фонтана с золотым старичком, которому Стивен всё ещё приносил перекус и пару монет почти каждый вечер.       Стивен болтался там по выходным уже давно и достаточно часто, поэтому ему не показалось странным, когда к нему подошёл странный молодой парень с милой улыбкой. Он сказал, что видит Стивена здесь не в первый раз. Доброжелательная леди специалист постоянно советовала завести парочку хороших друзей или хотя бы простых приятелей, чтобы, в случае чего, не чувствовать себя слишком одиноко. Стивен, правда, не то чтобы чувствовал себя одиноко, у него же была рыбка.       Его новый собеседник, — кажется, он был лет на пять младше, — обладал достаточно располагающей внешностью и имел отличное чувство юмора, чтобы быстро прислушаться к совету дружелюбной леди, которая следит за его душевным здоровьем.       Может, у Стивена просто отсутствовала чуйка на неприятности. А может он был просто наивным. Или всё вместе. В конечном счёте, жизнь — не долбанное кино с хэппи эндом, в жизни случается всякая хрень, которую не показывают по телевизору, чтобы не омрачать картину тех, кому нужна иная пища для мозга. Стивен, вероятно, об этом позабыл, слишком зациклившись на позитивном настрое и позабыв, что ночью где и с кем попало гулять, всё же, не стоит.       Парень назвался Майком и имя казалось знакомым, смутно созвучным с чем-то важным. У него были тёмные глаза с таким прищуром, что каждый раз, когда Стивен ловил на себе чужой взгляд, у него бежали мурашки по позвоночнику.       Впрочем, ничего другого, настораживающего в новом знакомом не было, — он работал в IT отделе какой-то раскрученной компании и при этом всё равно с неподдельным интересом слушал про работу в музее, про египетских богов и проблемы со сном в прошлом. Вот только Стивен не понял, что этот интерес направлен на него, а не на его болтовню.       Проводить время с Майком было легко и весело, он был таким открытым и совсем чуточку взбаламошенным. Они нашли небольшое кафе, которое работало допоздна и Майк купил им банановых кексов, которые пришлись по вкусу Стивену. Наверное, он был слишком оптимистом, чтобы искать в чужих поступках какой-то скрытый смысл.       Нечто более тревожное и даже тёмное впервые за столь долгое время он почувствовал, когда почти в начале первого ночи они добрались до его дома. На первом этаже едва горел свет, а волосы на затылке почему-то становились дыбом. Это мало как повлияло на хорошее расположение духа, поэтому Стивен продолжал улыбаться, нажимая кнопку лифта и продолжая о чём-то негромко рассказывать.       Улыбка осталась, но он ошеломлённо свёл брови, когда к нему подошли со спины слишком близко, грубо нарушая личное пространство. На талию легла чужая ладонь, а загривка вдруг коснулись прохладные губы.       Его будто прошибло током, не позволяя двинуться с места. Низ живота скрутило каким-то неприятным, тяжёлым чувством. Даже дышать почему-то было сложно, казалось, если он пошевелиться, случиться что-то страшное. Что-то необратимое. Пусть это и было исключительно его эмоционально окрашенным предположением. На самом деле он просто не знал, что делать в такой ситуации. Как там говорила его психолог? В любой ситуации, которая заставляет вас чувствовать себя не комфортно нужно просто уметь сказать «нет»? А где этому учат?       А разве ему некомфортно?       Стивен, стараясь игнорировать внезапно кольнувшую в виски щекотную головную боль, прислушался к своим ощущениям. Может, ему это нравится?..       Но нет, чужие пальцы чересчур грубовато держали за бока, а поцелуи на загривке оставляли какой-то неприятный осадок.       — Майк? — запнувшись почему-то на первой букве, позвал Стивен, слыша характерный дзынь прибывшего лифта. — Что ты делаешь?       Ему не ответили. Это насторожило только сильнее. Даже если бы ответ был не таким, как ему хотелось, он хотя бы был.       — Майк? — появилось вдруг отдающее звоном в ушах чувство, что он вот-вот спутает это имя с каким-то другим. — Не уверен, что мы… Мы не… Мне нравятся девушки, — голос начинал дрожать. Плохой знак. — Слушай, приятель, мы же только познакомились…       — Да ладно тебе, я же ничего такого ещё не делаю, — с усмешкой выдали возле самого уха. По всему телу пошли морозящие мурашки.       Чужие поцелуи стали настойчивее, полноценно переходя на шею. Ладони, не поддаваясь слабым попыткам Стивена отцепить их от себя, поднялись выше, обнимая поперёк груди. Полноценно поднявшаяся, наконец, паника делала воздух в лёгких ледяным, заставляла рьяно вцепляться в крепкие запястья в попытке отстраниться. Вот и доверяй после этого людям. Вот и заводи потом «хороших друзей». Не надо было их вообще слушать, надо было просто остаться одному, чтобы был только он и…       — М-майк? — голос становился всё тише, буквы неразличимыми из-за того, как сильно сбилось дыхание. Он почувствовал себя кроликом, который смотрит на раскрытую пасть волка. — Марк, отпусти меня, — чуть ли не шёпотом сорвалось с губ.       Он честно не специально спутал имена. Они были просто созвучны. Он, наверное, даже не понял этого, потому что, стоило ему это сделать, кто-то другой, сильно тряхнув головой назад, разбил новому, невежественному знакомому Стивена нос, довольствуясь протяжным и удивлённым скулежом. Майк отступил на пару шагов, зажимая место удара руками и морщась от боли. Тот, с кем они мирно прогуливались до этого дома последние пару часов, неспешно развернулся, уставившись на него хмурым, нечитаемым взглядом. Спина была прямой, плечи расправлены, казалось, он даже на ногах стоял твёрже. Левая рука была чуть впереди, незаметно позволяя быть готовым к драке с удобной позиции. Взглядом вкупе с такой позой можно было буквально убивать.       — Проваливай.       Даже тон голоса стал более глубоким, приказным. Майк, боязливо попятившись от такой резкой смены ауры и продолжая зажимать кровоточащий нос одной рукой, в одно мгновение оказался у выхода, старательно ретировавшись.       В себя Стивен пришёл уже в лифте, нажимающим на кнопку рядом со своим этажом. Затылок чуть побаливал, поэтому рука тут же потянулась проверить, всё ли в порядке. Его больше никто не трогал, навязчивые ладони пропали с тела, как и прохладные губы с горла. Но места, которых они касались, всё равно были слишком свежи в памяти. Склонив голову, он оперся одной рукой о зеркало, другой судорожно потирая шею и загривок, будто пытаясь стереть оттуда чужие прикосновения.       Подняв глаза, он невольно вздрогнул, понимая, что отражение смотрит на него как-то не так. Появилось чувство дежавю.       — Это что было? — дрожащим голосом на пробу спросил у него Стивен, отмечая, как его зеркальная копия чуть склоняет голову вбок, поджимая губы.       — Что конкретно?       То ли выть хотелось от того, что этот голос снова, чётко и ясно звучал в голове, то ли вздохнуть облегчённо полной грудью.       Стивен сделал неопределённый жест рукой в сторону выхода из лифта.       — Ты про своё неумение выбирать спутников для прогулок? Или про то, что не можешь даже чётко обозначить свои личные границы и сказать «нет»? — Марк звучал недовольно, словно отчитывал. Стивен невольно поёжился, приподнимая плечи. — Если же претензии ко мне, то открою тайну, — в твоей квартире на самом деле две золотые рыбки.       Стивен нахмурился, чтобы спустя секунду прикрыть глаза рукой и беспомощно застонать.       — Таблетки… Ох, нет, я же обещал не забывать их принимать…       — Я так и знал, что ты втянешь нас в неприятности.       Это прозвучало настолько раздраженно, что Стивену непременно захотелось прояснить ситуацию. Хотелось сказать, что он прекрасно справлялся целых два месяца и ему даже позволили работать гидом в музее.       Хотелось очень сказать хоть что-то, но горло вдруг сдавила нехватка воздуха, это ужасно знакомая невозможность вдохнуть поглубже. Звон в ушах превратился в настолько тревожный, до жути беспокойный, давящий высотой звука писк, что мысли начинали в панике разбегаться, не позволяя сосредоточиться на чём-то определённом, заставляя лишь теряться и паниковать ещё сильнее.       Он оперся другой рукой о зеркало, не замечая, что лифт уже приехал.       — Стивен? — беспокойно позвал его кто-то совсем рядом. — Чёрт, у тебя опять паническая атака.       Ноги не слушались, что вызывало ещё больше смятения, пока не стало понятно, что это Марк заставил их выйти на этаж.       — Стивен, слушай меня. Успокойся.       Это было сложно, потому что шум крови в ушах и звенящие мысли заглушали даже голос в голове. Всё тело начало дрожать, в отличие от отражения. Стабильность, которой он совсем ненадолго добился от жизни, словно дым, который ловишь руками, неизбежно распрощалась с ним, помахав издевательски ручкой. Только этого ему и не хватало.        В горле пересохло, что-то будто не давало вдохнуть поглубже, будто сама функция дыхания оказалась недоступна. Неспособность заставить собственное тело работать как надо пугала до чёртиков, прямо как в те первые моменты его знакомства с бодрствованием по ту сторону. Когда Марк, не обращая внимания на его тревожность, собирался по своим делам.       Зажмурившись на пару секунд, чувствуя, какими ватными становятся ноги, Стивен неосторожно подумал о том, что передать контроль в критических ситуациях Марку, как раньше, было бы очень кстати. Ведь, если панической атаки у того, кто контролирует тело нет, то и сама тушка прекратит умирать от нехватки воздуха, разве нет?       Наверное, это было безответственное отношение, но он не мог ничего с этим поделать, — такая неожиданная эмоциональная встряска доламывала то, что он даже толком выстроить не успел за это время. На фоне общих негативных ощущений мелькнула даже обида, — половина спокойной жизни рухнула в один момент, словно драный карточный домик.       Его сильно повело в какое-то мгновение, глаза закатились, и Стивен нетвёрдо качнулся назад, чтобы в следующий момент уже прижиматься спиной к входной двери в своей квартире, зажимая нос и рот рукой.       Он не успел никак на это отреагировать, потому что его тут же отпустили, отрывая ладонь от лица и позволяя сделать глубокий вдох, задерживая дыхание на пару секунд. Если бы сейчас был включен свет, этот американец явно бы следил за ним из отражения в аквариуме или в небольшом зеркале на стене.       — Порядок? — участливо спросил он, стараясь не выдавать лёгкое волнение. Стивен тяжело дышал, откинув голову, чтобы почти неощутимо стукнуться затылком о дерево, и неуверенно помотал головой.       — Какой тут порядок? Вроде бы, пробуешь как-то доверять людям, а они все хотят чего-то исключительно для себя, — как же, наверное, жалко звучал его собственный голос по сравнению с Марком. — Ты же сам сказал. Я банально не могу сказать «нет», если мне запудрить мозги хорошим отношением. А это, вроде как, полезный навык, да?       — Лишним не будет, это точно, — отозвался Спектор. Всё же его отсутствие в два месяца ощущалось в невыраженной неловкости во время недолгих пауз.       Стивен зажмурился, закусывая губу и продолжая возвращаться мысленно к произошедшему. Истерики пока что не предвиделось, но мысли всё равно бегали, как тараканы или даже как крысы, разносящие инфекцию по всему пространству. От беспечного настроя не осталось ни следа. Возвращались так давно оставившие его паранойя и лёгкая апатия, сопровождающиеся потерей в пространстве и времени.       — Тебе нельзя появляться на работе в таком виде, — удивительно, но Стивену не хотелось, чтобы Марк заткнулся и больше не разговаривал с ним. Пока что. Слыша этот не-свой голос так близко, ближе, чем любой шёпот на ухо, он чувствовал себя в необъяснимой безопасности. Интересно, он знает, что у него новая работа?       — В каком «таком» виде?       — Как будто ты грузанулся после драма-марафона. Это подозрительно.       Стивен нервно рассмеялся, зачесывая и поправляя без конца взъерошенные волосы. Точно, он же до сих пор под наблюдением своего врача. Чуть что, подсказывал дрожащий голосок, точно принадлежащий ему самому, так его запрут в психушке. Вот они, последствия ведения жизни добропорядочного, законопослушного человека. Не в тюрьму, так в комнату с мягкими стенами.       На секунду показалось, что, если бы его просто заперли в больнице, всё было бы проще. Никаких лишних людей. Можно читать книги сколько угодно. Он не сможет уйти ни за пределы своей комнаты, ни за пределы здания, это точно. Куча нужных таблеток, в случае чего — седативное. Хотя бы выспится окончательно.       — Прекрати, — грубоватый голос вернул его в реальность. Пусть иногда до сих пор было сложно осознать, где настоящее, а где нет. Теперь Марк выглядел слегка раздраженно. Брови нахмурены, губы недовольно скривлены. — Я не для того заключал сделку с египетским пингвином и спасал нас от смерти, чтобы ты после этого запер нас в сумасшедшем доме.       «Слабак», — вместо целого предложения услышал Стивен, незаметно вздрогнув. Он старался игнорировать, когда в голове мнение других о нём переиначивалось в нечто более оскорбляющее, но это уже, видимо, были проблемы его самооценки. Он опустил глаза, поджимая подрагивающие губы.       Спектор в который раз поражался тому, насколько может отличаться одно и то же тело, его мимика, жесты, находясь под контролем разных личностей. Едва ли он сам мог выглядеть настолько виноватым, что возникало чувство, будто он пнул щенка.       — Извини, — почти закатив глаза, буркнул Марк. Стивен кивнул, но взгляд не поднял. — Тебе надо сходить за таблетками. И тогда я опять свалю из твоей головы. Тебе просто нужно их выпить.       — А разве так просто ты уйти не можешь? — стараясь, чтобы это не звучало недружелюбно, уточнил мужчина, тихо вздыхая. Марку показалось, что он сказал это с неохотой.       — Можешь считать, что я выспался под принудительными транквилизаторами за те два месяца, что мы не сталкивались, — прямо за отражением его глаз проплыла рыбка. — … И прости ещё раз за рыбку.       — Да ничего. Я к этой тоже уже привык.       Стивен прикрыл глаза, снова откинувшись назад. Нужно выходить обратно на улицу и искать открытую аптеку. Завтра с утра у него просто не будет времени, — леди, которая следит за его состоянием сразу заметит, если он опоздает на работу. Учитывая, что он месяц как избавился от этой вредной привычки.       Но он так устал. Может, это последствие непринятия лекарств? Может, в них было что-то достаточно тонизирующее, чтобы чувствовать себя на высоте весь день? Ноги стали такими ватными, что он рисковал просто сползти по двери на пол, там завалиться на бок и уснуть. Желательно доползти ещё до кровати, вокруг которой не было больше полосы песка, стянуть на пол одеяло и завернуться в него.       А ещё ему просто не хотелось на улицу. Вдруг его недавний приятель до сих пор не ушёл.       Волосы на затылке снова встали дыбом, пробуждая только-только утихшие воспоминания о чужом дыхании на коже. Какой кошмар, Боги… Он просто хочет нормальную жизнь, нормального дорогого ему человека, которому можно доверять и всё. Неужели он просит так много?       Марк странно замельтешил в отражении.       — Хочешь, я схожу?       Стивен растерянно покосился на своё другое Я. Из головы на короткие несколько секунд вылетело, что Спектор не может взаимодействовать с внешним миром без их тела и вообще это как раз из-за него нужны таблетки. Было бы, конечно, замечательно, если бы они были просто соседями по комнате, а не по мясной оболочке. Не только в плане того, что он бы больше не доставал Гранта своими выходками.       Вспомнилось вдруг, как они впервые пришли к перемирию. Как Марк убедил его в том, что сможет держать всё под контролем, что не позволит их убить, а ещё что не даст плохим людям причинить вред всем другим. Как властно, красноречиво говорил, отдать контроль ему в опасных для жизни ситуациях. Это уже не воспринималось как просьба, скорее как настоящий приказ. И, видимо, от таких привычек избавиться сложнее, потому Стивен сразу чуть ли не ответил автоматически согласием.       Марк потрясённо вдохнул поглубже, чувствуя, как вина за злоупотребление доверием Стивена начинает стойко грызть изнутри.       — Нет, нет, нет, не воспринимай это так, — он тут же попытался исправить то, что сам и натворил. Стивен слабо изогнул брови в недоверчивом жесте. — Это другая ситуация. Ты можешь отказаться. Имеешь полное право послать меня.       Это несильно помогло, но его послушная, грустноватая временами личность слегка улыбнулась.       — Нет, что ты, иди. Тебе же, наверное, было скучно. Два месяца прошло.       Появилось вдруг такое чувство, что он опять доказывает себе самому, что не может отказать, стоит надавить посильнее. Господи, какой же он жалкий…       — Стивен, — невольно нахмурившись, мягко позвал его Марк, чувствуя чужое нарастающее уныние. — Всё хорошо. Я просто схожу туда и обратно, никто тебя и пальцем не тронет, — он был без понятия, зачем говорил это Стивену, просто казалось, что тому важно это услышать. — Со мной ты в безопасности.       Эти слова воспринимались неоднозначно как им самим, так и Стивеном, склонившим голову и судорожно вздохнувшим про себя. Почему-то конкретно это убеждение казалось эгоистичным, пусть и заверял он в том, что с другим не случится ничего плохого.       Стивен неуверенно кивнул несколько раз, шмыгнув носом и подняв, наконец, голову. Он слегка сполз-таки по двери, уперевшись ногами в пол, чтобы не свалиться окончательно, и снова глянул на Марка.       — Хорошо. Ладно, ладно… Иди, — он доверчиво прикрыл глаза, заставив себя расслабиться. Всё хорошо. Марк его не обманет. Он же сдержал своё обещание. С чего бы ему вдруг изменять принципам сейчас?       Марк со свойственным ему нетерпением подался в отражении стекла вперёд, чего Стивен видеть не мог, хотя и почувствовал каким-то образом. Было довольно непривычно вновь возвращаться к этому состоянию. Когда ты не можешь пошевелить и пальцем, как бы сильно не хотел, когда твоё тело двигается не туда, куда тебе хочется. Когда все твои попытки контролировать происходящее что горох об стену, — никакого результата. Хорошо, что он научился быстро отрубаться в таких ситуациях.       Поэтому для него прошло всего несколько секунд, спустя которые он уже стоял в своей ванной, уставившись на своё отражение. Волосы были непривычно зачесаны, рядом с раковиной стояло три баночки нужных таблеток. Запечатанных.       Стивен мотнул головой, пытаясь избавиться от муторного ощущения, и слегка непокорно взъерошил волосы, придавая себе вид сонного воробья. Он уже был в своей домашней одежде, в белой майке и свободных штанах. Сколько сейчас времени?       — Прости. Сейчас чуть больше четырёх утра, — ответило отражение, оперевшись обеими руками о раковину. Его волосы до сих пор были слишком идеально зализаны назад. Стивен нахмурился. — Я загулялся. Зато купил тебе круассанов.       — Смотрю, ты уже и спать готовился. Почему тогда сам не выпил это? — он потряс баночкой с таблетками перед тем, как открыть. Марк поджал губы, с опасением глядя на неё, и передёрнул плечами.       — Плохие ассоциации с лекарствами.       Стивен удивлённо что-то промычал, робко хмуря брови. Чёрт, он же так мало знает про этого американца. У них хотя бы день рождения в один день? И какие у него ассоциации с лекарствами?       — Значит, ты не хочешь, чтобы я их пил?       — Я не стану тебе мешать, — уклончиво ответил его зеркальный двойник, отводя глаза на секунду.       — Но ты не хочешь? — упрямо повторил Грант, прищурившись. Как будто искал лишний повод. Будто ему нужно было ещё чьё-то мнение, его мнение, чтобы принять решение. Марк отрицательно покачал головой, внимательно следя за своей тихой, законопослушной личностью, изучающей с нарастающей враждебностью этикетку на белой, маленькой баночке. Сверху накладывалось чувство вины и боязнь за последствия.       Зато он больше не вспоминает о том придурке.       Стивен почти легкомысленно пожал плечами.       — Ну и ладно тогда. Думаю, ничего страшного не случится, если я не буду пить их ещё пару дней, верно? — его голос слегка надломился. Марк приподнял брови. Он искал его одобрения?       — Ты не хочешь, чтобы я свалил в глубокую метафорическую кому? — он усмехнулся. Стивен же моментально сменил выражение лица с нервно-игривого на испуганное. Плохое сравнение. Он же пацифист, ему явно не хочется никого отправлять в кому. Даже в метафорическую.       — Ну, я не… Т-то есть ты не должен… ты же тоже, как бы… — он, путаясь в собственных мыслях, глубоко вздохнул и мотнул головой. — Я чувствую себя безопаснее, если знаю, что ты здесь.       Неловкая пауза вдруг напомнила обоим, что они фактически разговаривают сами с собой.       — Вот как, — задумчиво протянул Спектор. Он бы соврал, сказав, что был бы рад, если бы Стивен снова запер его в углу собственного сознания без права на лёгкие прогулки. Праведником он себя всё равно и не думал считать.       Его истинно ангельская личность всё ещё молчала, поджав губы, как ребёнок, терпеливо ожидающим, выслушают ли родители, каким он хочет, чтобы был его праздник. Было странно, но Стивен с таким взглядом, с такими приподнятыми в ожидании решения Марка бровями, с такими подрагивающими ресницами, — Господи, он никогда не обращал внимание на свои ресницы, — временами протирающий глаза из-за долгого отсутствия сна, — казался невыносимо милым. Раздражающе милым.       Он бы сказал, что не страшно, если Стивен не будет пить таблетки ещё один день, но прошёл явно уже не один день.       — Ладно, — слегка растерянно пробормотал он, не уверенный в том, как поступить. — Тогда ложись.       Стивен, как будто только и ждавший подобного ответа, легко улыбнулся, оживившись. Как же ясно на его лице читаются все эмоции.       — Хорошо. Здорово, — пробормотал он чуть ли не в одно слово, разворачиваясь к кровати. Поймав краем глаза дрейфующую в аквариуме рыбку, он вдруг остановился, снова протерев глаза, словно что-то вспомнив. Бывший морпех сдержанно наблюдал за ним, ожидая. — Можно я с тобой поговорю, пока не усну?       «Ты быстро отрубишься и без разговоров», — фоном мелькнула мысль у обоих. Марк неразборчиво фыркнул. Из него такой себе собеседник, особенно учитывая его любовь ставить под сомнения все свои жизненные решения. Но он только косо пожал плечами, как бы не имея ничего против.       Стивену очень нравилось болтать с ним, с самим собой, не важно. Наверное, сказывался тот факт, что от личности, которая заперта у тебя же в голове глупо иметь какие-то секреты, всё равно ведь узнаешь о них рано или поздно. Даже если тебе это не нужно или неинтересно. Но слушать Стивена было интересно, — Марк был удивлён тем, как неуловимо изменилась манера его речи, — более спокойная, цельная, более внятная и приятная. Не то чтобы он жаловался, когда этот скороговоркой бормотал о том, какой кошмар творится с его жизнью, но ему было только в радость видеть, что хоть у кого-то из них вроде бы всё в относительном порядке.       Про новую работу, — отлично справляешься, да? — про имя золотой рыбки, — не прошло впечатление от моей харизмы? — про то, сколько ещё книг он успел прочитать, — в два раза больше, чем за прошлые два месяца? Начинаешь меня пугать, — на всё это ушло не больше часа, потому что Стивен рассказывал взахлёб и не особо понимая, отвечает ли ему вообще Марк. Всё это же время он бездумно крутил в руке несчастный кубик Рубика, пару раз собирая две или три стороны. Их сознание хотело спать, поэтому они уже находились где-то почти на краю дрёмы. Стивену нравилось это состояние, — когда понимаешь, что ещё не спишь, но фантазия может разгуляться сильнее и увидеть желаемую картинку, да ещё и запомнить её.       Под конец своего монолога он выдохся. Дыхание было слегка сбившимся из-за долгого разговора, глаза утомлённо прикрыты, тело расслабленно, а с губ не сходила едва заметная, довольная улыбка. У Марка невольно возникли ассоциации со спящими кроликами, такими же уютными и мягкими на вид. Стивен в этой белой майке и с вьющимися волосами, сползшими на лоб, казался определением слова «домашний». Такой уединённый комфорт, который можно получить только без наличия посторонних в личном пространстве. Замечательное чувство. Марк никогда не ощущал себя спокойнее. Будто бы даже целее.       Вымотанная и лучшая, по мнению Марка, версия их сознания полностью закрыла глаза, всё ещё слишком шумно дыша.       — Стивен? — владелец имени отзывчиво и тихо промычал в ответ, давая знать, что слушает. — Может, от меня это прозвучит странно, но послушай.       Стивен непроизвольно дёрнул головой, будто пытаясь вслепую повернуться туда, откуда шёл чужой голос. Из-за околосонного состояния чужое присутствие ощущалось острее, пусть это и происходило только в его голове. Он почти мог чувствовать, как двигается Марк, неосознанно наблюдая за этим, как за волнами посреди спокойного моря.       — Я не знаю никого лучше тебя.       В квартире сразу стало заметно тихо.       — Не понимаю, почему тебе это не говорят все, кто с тобой знаком. Ты так вкладываешь душу чуть ли не во всё, что делаешь. Тебе правда стоит заботиться о себе.       Стивен расслабился, глубоко вздохнув и восстановив, наконец, дыхание. Марк даже не боялся перегнуть, — этот парень заслуживал, чтобы ему говорили, какой он замечательный.       — Ты очень умный, ты же знаешь это? Умнее меня, это точно. Уверен, ты бы разгадал все возможные загадки Сфинкса, если бы наткнулись на этого кота однажды.       — Это не кот, — уже совсем неслышно и неразборчиво пробормотал Стивен. — Это лев с головой женщины и он… ну, то есть она…       Марк мягко шикнул на него, усмехаясь про себя. Кто бы мог подумать, что он проникнется такой сентиментальностью, таким дурацким желанием похвалить, подарить заслуженно полноценное внимание, которое такой человек, как Стивен впитывал без остатка. Тот уже практически заснул и почти не слышал того, что говорил Марк.       Но сознание необъяснимо увлечённо циклилось на том, как знакомый, низкий голос звал по имени. Ему определённо просто нравилось, как его произносил Марк. Позови он его так после пробуждения, Стивен, наверное, был бы готов сделать для него всё, что угодно.