в ледяной воде

ямагучи устал за сегодня больше, чем за за всю неделю в тренировочном лагере. температура в зале стремительно поднималась, куда не шагни — в нос ударял запах пота, ямагучи решил проветриться. темнота на улице и прохладный свежий воздух ощущались, как новая жизнь, проникшая внутрь, растекающаяся по венам и мышцам ямагучи, охлаждающая разум, восстанавливающая дыхание. он прошёлся до соседнего зала, вспомнил про цукишиму. последний уже третий день занимается до поздней ночи вместе с ребятами из фукуродани и некома. сегодня нужно уговорить его уйти спать раньше. ямагучи переживал за кея больше, чем возможно, требовалось. из зала доносился шумный голос бокуто, наверняка он удачно забил, обойдя куроо. ямагучи часто думал, о том, что тоже не прочь бы позаниматься с ними. цукишиме повезло иметь такую возможность, он правильно поступил, что воспользовался ею. тадаши даже немного завидовал тому, как куроо и бокуто удалось уговорить цукишиму заниматься с ними, к тому же он действительно надолго там задерживается. тренироваться до ночи — это совсем не про кея. ямагучи улыбнулся своим мыслям и подумал о том, что стоит как нибудь спросить у куроо, как они смогли убедить его. токийские команды провожали карасуно на автобус, следующий тренировочный лагерь через полтора месяца, чтобы лучше подготовиться к отборочным. — эй цукки, позанимаемся в следующий раз? — куроо пошлёпал цукишиму по плечу, улыбаясь уголком губ. — да, — только и ответил кей. ямагучи кинул на них выжидающий взгляд, но разговор не продолжился и он ушел за цукишимой в автобус. ** каждую тренировку в мияги цукишима не отличался от своего привычного поведения, не задерживался долго в зале, оставался таким же спокойным, ограниченным к чувству заинтересованности в происходящем. в тот раз ямагучи понадеялся, что он наконец то почувствовал наслаждение, возможно каплю азарта, но дома все осталось прежним. они возвращались домой в тишине, тадаши с каждым шагом намеревался начать разговор, всё хотел узнать о том, как на кея повлиял лагерь, но оступался замечая задумчивый, а может пустой вид парня. дойдя до своего поворота, ямагучи проговорил тихое " до завтра» и мгновенно исчез в темноте. он шел до дома быстро, как будто убегал от напряжения рядом с цукишимой, как будто хотел сбежать от него самого. ямагучи внезапно почувствовал дискомфорт, такой вижимающий, как тряпку, сдавливающий пропуск кислорода в организм. он вцепился замёрзшими руками в волосы, с глаз потекли горячие слезы, а сил не хватало чтобы выдержать контраст температур. впервые сил не хватало на цукишиму. ** до токио оставалось ехать три часа, все спали кроме такеды сенсея, что был за рулём и сугавары, который наблюдал в окно. ямагучи сидел позади на единичном сидении, мысли не давали спать с начала поездки, но если углубляться в детали, то последние недели две точно. он нередко задумывался о том, чтобы не поехать с командой, а позже корил себя за эгоизм. тадаши почти не общался с цукишимой в эти полтора месяца, розговоры не шли, да и он сам старался уделять больше времени тренировкам, пытался отвлечься, вылечиться. он действительно занимался куда дольше обычного, выжимал из себя всё, чтобы вернуться домой без сил и сразу уснуть. однако план не всегда венчался успехом. цукишима сидел с права от тадаши, он заснул час назад. ямагучи повернулся в его сторону и всматривался в черты лица и тела. когда кей спит, он не кажется таким холодным, он выглядит даже очень доброжелательно, совсем не внушая неприязни или беспокойства. ямагучи размечтался о том, чтобы это стало правдой, тогда бы жизнь была проще и он бы стал счастливее. и вот снова он корит себя за эгоистичные желания. ** — цукки, ты идёшь? — спросил его ямагучи переобуваясь в уличные кроссовки. тренировки закончились, можно было расходиться по классам. — иди сам, я ещё позанимаюсь с фукуродани и некома. ямагучи опустил глаза, он снова переживал за здоровье цукишимы, тот будет до поздна играть. — ты уверен, не думаешь, что стоит отдохнуть? на тебя это как то не похоже, м? — все нормально, иди спать, — оборвал кей и ушёл. ямагучи с минуту смотрел ему вслед и также ушёл. в классе стоял уютный шум ребят, у тадаши тут же потеплело на душе, когда он вошёл. казалось, никто не думал ложиться спать, не смотря на изнуряющие тренировки, мальчики были в вполне энергичной форме. возможно, третьегодки ещё позанимаются уроками, а остальные продолжат беситься, ямагучи запланировал сходить в душ и присоединиться к сугаваре и дайчи. — свободно, — пропел нишиноя при выходе из кабинки. ямагучи угараздило выстоять целую очередь в душ, о построении которой, он даже не знал. нишиноя ушел в класс, тадаши остался один. тишина в школе чувствовалась будто иной мир, лёгкий свет падал через окна, разрисовывая коридоры в широкие притупленные линии. ямагучи завис в неопределенных мыслях, наблюдал успокоенные стены школы сквозь темные ресницы. внезапно пролетевшая мимо фонаря птица, своей тенью вывела тадаши из секундной прострации, он машинально потёр глаза и вошёл в душ. он медленно ступал по мокрому кафелю, на миг представляя, как поскальзывается, разбивая голову, умирает. интересно, кто бы его нашёл? интересно, какой была бы его реакция? он бы расстроился? его тело покрыли крохотные мурашки, спина слегка задрожала, когда ледяная вода пролилась по позвоночнику и лопаткам. он почувствовал каждый свой сантиметр тела, будто ожил, иными словами — словно, до этого он не жил вовсе. тадаши так устал от разгоряченных слёз, что чувствовать холодный поток воды, было периодами больно. ему бы согнуться напополам, спятраться от тусклого света лапочки, убежать от мороза этой воды, разорвать связь с ним, чтобы только стать свободней. ямагучи вдруг осознал свою ненависть, свою к себе. вдруг потолок начал приближаться, вдавливать его в пол, он не мог дышать. цукки, идём вместе? цукки, давай вместе потренируемся? спасибо, цукки. попадаешь мне, цукки? поможешь мне? ты как, цукки? цукки, цукки цукки. ямагучи бы смыть с себя эту грязь, смыть навсегда свою никчемность, свои сомнения, свою несамостоятельность. он переключил воду на теплую, вылил на ладонь шампунь и тщательно вымыл голову, потом тело. он чувствовал себя спокойнее, охладил голову, так сказать. когда вода выключилась, тишина окутала полностью и показалась ему ещё более пустой и неведомой, чем раньше. он вышел из кабинки, коридор покрыт всё теми же узорами белого света, всё в точности так же, как до принятия душа, вот только какой то странный звук послышался в конце коридора. тадаши прошёлся в конец и прислушался: в одном из пустующих классов слышались протяжные стоны и шлепки. ямагучи удивлённо вскинул брови, он мог бы посмотреть через дверное окно, кто там, но не стал. по правде, какая ему разница, кто сейчас и с кем трахается за этой дверью. он вернулся в свой класс. все мирно спали, цукишимы не было. на утро кей спал недалеко от ямагучи. последний кинул на него обеспокоенный взгляд, но понимая, что цукишима тут и он в порядке, успокоился. на матчах кей играл лучше обычного, он был энергичен и бодр, тренировки с сильными командами до поздна давали о себе знать. ямагучи обрадовался тому, как цукишима поднял свой уровень за этот тренировочный лагерь. он бы поучился у него блокам, главное чтобы кей не отказал, как раньше. каждая мысль ямагучи о цукишиме заканчивается фразой «чтобы не как раньше». тадаши о чем то переживает подсознательно, иногда осознанно. после окончания матчей, цукишима снова не вернулся в класс, остался тренироваться. ямагучи сходил в душ, улёгся намереваясь дождаться его. свет в спортивных залах погас через два часа, он не вернулся. начинало клонить в сон, голова тежелела с каждой секундой, но он не хотел засыпать до прихода кея, он бы даже не смог. минуты тянулись так медленно, будто ямагучи собственными руками натягивал их на пальцы и не давал соскочить. полночь — не возвращаться до этого времени было слишком странно для тренировочного лагеря. ямагучи встал с постели и на ватных ногах поплелся в туалет. свет в коридорах стал привычным, а вчерашний звук не исчез. он не стал уделять этому особое внимание и завернул к уборной. включать лампочку не хотелось, потому он просто оставил дверь открытой. ямагучи открыл кран и вздрогнул от шума воды, на фоне почти мёртвой тишины, он казался пробуждающим. руки вцепились в умывальник, тадаши всеми силами старался выгнать давящие мысли из головы, ещё чуть чуть и мозг бы лопнул. он ненавидел давление, давку. холодная вода снова принесла малое облегчение, как и вчера. он не переставал умываться, делая уже минимум десятый подход. ладони покраснели от температуры воды, ямагучи наконец то выключил кран, он поднял голову, в отражении на него смотрело изуродованное усталостью лицо, с челки капала вода, также как и с линии подбородка и с носа. если он сейчас закроет глаза, то точно упадет в долгий сон, и тогда бы он мечтал не проснуться. но нельзя, а больше убивала мысль, что в любом случае, он бы всё-таки проснулся. ещё секунду он смотрел на изнеможенного себя и отвернулся. выходя из туалета, он врезался в чье то большое тело, по спине пробежали тысячи мурашек, руки задрожали вновь. — цукки? — прошептал безнадежно тадаши, пытаясь что нибудь рассмотреть в темноте. — нет, он вроде уже в спальне. куроо тецуро. капитан некома. — а т-ты когда видел цукишиму в последний раз? в горле пересохло, ямагучи заклинило на одном месте в потоке тысяч мыслей, снова давка, снова его убивают и он боится противостоять. — мы недавно разминулись. куроо обошел ямагучи и зашёл в кабинку. постепенно пол уходил из-под ног, трудным стало осилить хотя бы шаг, но тадаши попытался. в коридорах больше не было слышно ни стонов, ни шлепков, в коридоре больше не слышно ничего. он вернулся в класс, цукишима лежал на своем месте. его волосы растрепались и неопрятно падали на лоб, пускай короткие пряди, но выглядели более небрежно, чем обычно. его дыхание не выровнялось, значит ещё не уснул. ямагучи лёг на свое место сбоку и внезапно для себя спросил едва слышным шепотом: — где ты был? ямагучи не видел, но кей открыл глаза, уныло смотрят в пустоту перед собой. — занимался. если бы не оставшиеся теплые чувства к другу, ямагучи бы стошнило от цинизма в голосе цукишимы. — до полуночи, без света? — блять, я устал, — огрызнулся кей. — спокойной ночи. с каких пор цукишима стал вот так отвечать ямагучи? с каким пор сам он теприт это, раньше не было пробелемы сказать кею, то что он думает. ямагучи смирялся с характером цукишимы с момента знакомства, он не думал раньше упрекать его в чем то, потому что пропитался уважанием и восхищением к нему. потому что, считал его дерзость и прямолинейность изюминкой, отличительной чертой в хорошем смысле. но как быстро, всего за пару таких манипуляций по отношению к себе он сломался. как быстро, цукишима стал для него совсем другим, он стал чужим. ямагучи жил с грузом, того, что он отстой, того, что ему всегда нужно брать пример с крутого друга, а сам он ещё ничего не достоин, он всегда чувствовал себя неправильным, но только сегодня осознал это. цукишима хороший — таким хочет видеть его тадаши, таким он делает цукишиму в своей голове. цукишима хороший, я просто утрирую его поведение и принимаю всё близко к сердцу. утром всё наладится. ** — ямагучи, похоже сегодня не твой день, — улыбнулся сугавара и похлопал парня по плечу. в который раз тадаши вышел на поле и промазал подачу, а принял мяч лишь один раз. с утра он не мог взять себя в руки: ноги подкашивались, голова кружилась, а из рук все валилось. его ловили на кружении в мыслях даже на поле. тренер укай делал не первое замечание, но в осном команда склонялась к тому, что тадаши простудился или что то в этом роде. в конечном итоге его отправили на скамью наблюдать за играми. по окончании матчей все ушли на ужин. тадаши сидел за столом, с тошнотворным видом наблюдая, как ребята с удовольствием едят. он бы хотел разбить свою грёбаную тарелку об пол, но ни в коем случае не позволил бы себе такой дерзости в кругу команды. он кинул утомлённый надеждой взгляд в сторону цукишимы, тот спокойно ел, как всегда небольшую порцию, как всегда с полным незаинтересованности взглядом. ямагучи стало стыдно. он видел простого, привычного цукишиму и презирал себя за неприятельские чувства к нему, возникшие за последний месяц. он решил после ужина попросить кея позаниматься вместе. тарелки опустели, также как и столы. постепенно в столовой становилось меньше и меньше людей, когда кей встал из-за стола, ямагучи встал за ним и окликнул его: — цукки, можешь потренировать меня в блоке сейчас? парень обернулся к тадаши, кинув мимолётный взгляд с головы до пят, ответил: — ты сегодня не в форме, в следующий раз. — да всё в порядке, я могу позаниматься, — улыбнулся ямагучи, хлопая себя по волосам. — нет, — оборвал кей. — тем более я сейчас иду заниматься с…— он не смог закончить, когда ямагучи резко перебил: — да, с бокуто и куроо, я знаю, ты занимаешься с ними каждый вечер и даже ночь, удели меня хоть немного времени, — торопливо выговорил тадаши, он почувствовал неловкость за свои слова перед цукишимой, но тем не менее выжидал ответа. — не могу, я должен тренироваться с ними. — снова придёшь среди ночи, да? ты правда тренируешься там, цукки? я ждал тебя так долго, тебя не было даже когда выключили свет во всех залах, скажи, где ты был? где? — ямагучи повысил голос, от чего сам от себя шарахнулся, а цукишиму это только вывело из себя. — да что ты блять пристал ко мне? — зарычал он. — я тренируюсь с ними каждый день, потому что должен хоть чуть чуть продвинуться в волейболе, а ты, как был слабаком, так и остался, ты ни капли не улучшил свою технику, весь день только и делал, что позорился перед всеми, зачем вообще ты ходишь в клуб, если ничего не можешь, а? ямагучи? — цукишима возвышался над тадаши, обнажая разозлённый вид впервые. пол ушел из-под ног ямагучи окончательно, больше не было ничего, о что бы он мог опереться, на что мог надеяться. в его глазах накапливались слезы и не дай бог, он позволит им растечься на виду у кея. — что ты такое говоришь, цукки? , — надрывисто, , искалечено произнёс тадаши. — правду, а хочешь ещё правды? я возвращаюсь посреди ночи, потому что трахаю капитана некома в кабинете химии в конце коридора, это ведь ты бродил там вчера, а ещё позавчера, да? ты ждёшь ночью пока я вернусь, так вот больше не жди, меня раздражает, что ты вечно бегаешь за мной, словно собачка, цукки то, цукки это, кончай, ты заебал меня, ямагучи, твои сюсюканья, твои улыбочки, меня заебала твоя никчемность и слабость, твоя боязнь всего на свете, твоя мерзкая несамостоятельность, ты сплошная ходячая проблема и я не намерен решать её, ясно? в середине речи ямагучи уже падал в неизвестной пустоте, в которой не было ничего и никого. он только слышал отголоски его фраз. осколки стекла, что цукишима уверенно продолжал разбивать по его душе врезались в мелиметры тела, проникая в каждый нерв. ямагучи настолько преисполнился в чувстве боли, что больше не воспринимал её, как нечто ужасное, как нечто невыносимое и убивающие. он принимал всё, что говорил цукишима в его сторону и принимал эту правду, он знал, что слышит истину и никто другой не осмелился бы ему её поведать. цукишима, ты хороший друг. только ты мог сказать мне правду, спасибо. я всегда буду ценить тебя, цукки. кей ушел, оставив ямагучи одного в очень большой столовой. пустые тарелки, не убранные со столов в эту секунду летели на пол со всей силы, что осталась у тадаши. стекло билось, разнося шум по всей школе. во время их разговора в столовой никого не было, а сейчас набежали. вдохнуть, выдохнуть. тадаши упал на колени, размазывая мелкие стекла по полу, его ладони умывались собственной кровью. этот день карасуно запомнят надолго, а ямагучи возненавидит на всю жизнь. как себя, как цукишиму и снова себя.