Taking down Lee

      — Хён, у тебя всё хорошо? Ты какой-то совсем хмурый.       — Да, всё отлично, — Чан глубоко вздыхает и пытается расслабиться.       Пугать своим настроением коллег не хочется, да и вообще, все ссоры должны оставаться за пределами работы. Всё эмоции должны быть подальше от дела. Но вот в его поле зрения снова мелькает фиолетовая макушка его парня, и раздражение вспыхивает с новой силой.       Именно поэтому для Чана всегда отношения на работе были неприемлемыми. Все важные мысли тут же утекали, как будто их и не было, хотя стоило бы сосредоточиться. Утренняя ссора, начавшаяся с маленького упрёка, вновь всплывает в голове. Что именно там было не так, Чан даже уже не помнит, только задели они друг друга пребольно и теперь вот сидят в разных углах и пытаются делать вид, что всё в порядке. Ничего не в порядке.       Сердце на мгновение ёкает от мысли «а что если он решит, что лучше нам расстаться?», но Чан тут же загоняет её обратно. Надо успокоиться, перетерпеть бурю, и потом всё будет хорошо. Они помирятся, пойдут после работы в парк и будут там сидеть на лавочке в обнимку, тихо разговаривая ни о чём. А потом домой, где их ждут коты и Минхо будет каждого из котиков нежить и жмакать, а потом так же Чана. И всё будет хорошо.       Минхо уезжает вместе с Чанбином и Сынмином на квартиру подозреваемого, и у Чана выходит немного сосредоточиться. Совсем немного, потому что затем ему звонит Сынмин и, захлёбываясь криком и кашлем, кричит:       — Хён, тут был взрыв! Я уже вызвал пожарных и скорую, но хён! Хён, они там, внутри были! Хён!       У Чана всё внутри леденеет. Он срывается с места и несётся к своей машине, чтобы как можно скорее добраться до адреса. Он должен следить за дорогой, но в голове только страшная мысль о том, что где-то там может уже погиб, а может на грани того, его возлюбленный.       Минхо сидит целый и почти невредимый в машине скорой. Он немного в копоти, но с ним всё хорошо. Он дышит в кислородную маску, очень сосредоточено что-то печатая в телефоне и хмурясь.       Чан налетает на него, чуть не опрокидывая назад, но Минхо удаётся удержать равновесие. Объятия выходят безумно крепкими, и в этот момент, когда он ощущает их, Чан начинает плакать, потому что он уже успел представить себе столько страшных картин, что перечислить невозможно, а Минхо вот он, здесь, живой, тёплый, его.       — Дурында ты, Чани, на телефон не отвечаешь, сообщения не читаешь, — шепчет Минхо. — Я тебе уже столько раз пытался сообщить, что всё в порядке, я цел, а ты даже не подумал ни разу взяться за мобильник.       Чан вспоминает, что телефон остался лежать на столе, как только он закончил говорить с Сынмином, и сдавленно просит прощения. А потом ещё раз, но уже за то, что произошло утром.       — Я так испугался, что тебя не станет, — шепчет он.       — А я испугался, что мои последние слова тебе будут «заткнись и дай мне остыть». Хён, мне очень жаль, — Минхо гладит его по лицу, стирает с него слёзы, а сам плачет совершенно так же.       — Я люблю тебя, — Чан утыкается ему лбом в плечо, наконец выдыхая. — Я люблю тебя, и мне очень жаль, что я раню тебя словами.       Минхо молча гладит его по голове и спине. А потом объясняет, что они с Чанбином не успели дойти до нужной комнаты, потому что Чанбин перепутал этажи. И именно Чанбину досталось в этом взрыве, но врачи пообещали, что максимум, чем он отделается — сотрясение мозга.       — А я как-то удачно за углом был. Меня почти не тронуло. Разве что вытаскивал потом тех, кого мог, вот и надышался угарным газом.       Чан вздыхает и присаживается рядом с Минхо, обнимая его. Им бы сейчас домой, успокоиться окончательно, помириться как следует, но теперь Чану нужно остаться и выяснить, кто виноват.       — Я подожду тебя в твоей машине, — предлагает Минхо. — Вздремну немножко.       И Чан сейчас, честное слово, согласен на всё. Он старается закончить со всем побыстрее, утешает Сынмина, гладит руку Чанбина и снова возвращается к своему парню, что свернулся клубочком на заднем сидении и спит так мило, что сил нет. Чан увозит его домой и хочет поднять наверх прямо так, не будя, но Минхо просыпается сам и жмётся к плечу Чана так очаровательно, что он зацеловывает своё чудо прямо в лифте.       Работа с полицейскими очень опасна, но иногда Чан благодарен ей за то, что она напоминает — ценить самых близких нужно всегда. Ты не знаешь, какой момент станет для вас последним. Он надеется, что с Минхо они увидят свой последний момент только в старости.