Спутница Иллитида

      Паровые бассейны не были редкостью в этой части Подземья. Во всяком случае, не на такой глубине, где раскалённая магма подступала практически вплотную к поверхности, нагревая каменные ложа подземных озёр и превращая пещеры в огромные парные. Выглядело красиво и экзотично, вот только желающих завладеть этими чудесами было немного. Во-первых богатая минеральными солями вода в таких местах чаще всего оказывалась непригодна для питья. А во-вторых, её температура редко когда была комфортной. Даже скорее наоборот – во многих бассейнах она и вовсе приближалась к температуре кипения и погрузившись в неё, любое живое существо рисковало свариться заживо. Впрочем, находились любители прогуляться даже по таким вот адским местам.       Двое из них как раз брели по каменистому берегу одного из горячих озер. Его поверхность парила, окутанная густым, влажным туманом. Он завораживающе стелился над спокойной тёмной водой, прокладывая витиеватые тропинки и полосами прогуливаясь над зеркальной гладью. Клубы белоснежного пара уже заволокли озеро и теперь медленно подбирались к берегу. Подступали к нему, мглистым пологом скрывая тайный глубин. Однако стоило испарениям попытаться подняться наверх, как они сразу же рассеивались.       Благодаря этому видимость оставалась хорошей. Единственным источником света в пещере служил грибной лес, небольшой участок которого подступал к самой воде. Грибы-исполины и грибы-карлики с торчавшими в разные стороны шапками красных, синих, зелёных и фолиевых оттенков производили тревожное впечатление. Многие из них были покрыты белыми, жёлтыми и коричневыми точками, наводившими на мысль об их несъедобности. Впрочем, источаемый ими запах сырой плесени был так силён, что любая попытка приблизиться к ним без защитной маски казалась несостоятельной. А вот света, источаемого причудливым «лесом», хватало не только на то, чтобы не спотыкаться в потёмках, но для освещения окружающей красоты. Затянутый плотным туманом и освещённый разлитой в воздухе призрачной жёлто-оранжевой люминесценцией, водоём выглядел столь живописно, что любуясь им, парочка забыла даже о многочисленных опасностях, подстерегающих любого неосторожного путника, решившего прогуляться по Подземью.       Хотя вряд ли в этом и было что-либо удивительное, учитывая что один из них принадлежал к народу, называемому пожирателями разума, проницателями сознания и живодерами интеллекта. И надо сказать зловещее прозвище вполне соответствовало образу представителя этой странной расы. Иллитид, а именно так они себя называли, был существом человекоподобной формы и сложения. Две руки, две ноги, худое удлинённое туловище, тонкая шея и лысая, выпуклая голова представлявшая собой чудовищное зрелище. Формой она напоминала луковицу, но лицо как таковое, отсутствовало. Единственным «украшением» практически плоской поверхности служила пара белёсых, выпуклых глаз под выступающими надбровными дугами. Лишённые всякого выражения, они навевали ужас одним только своим взглядом. Не такой сильный впрочем, как круглый рот, расположенный на нижней стороне лица. Закрытый складками кожи, он был полон острых зубов и окружён четырьмя длинными щупальцами. Как у моллюска или осьминога.       Иллитид старательно скрывал свою серую, блестящую от слизи, безволосую кожу, кутаясь в просторный плащ с королевским воротником. Расцветка одежды, выбранной пожирателем разума, выглядела действительно дикой и поражала смешением контрастов и плавных перетеканий одних оттенков в другие. Яркий, яично-жёлтый воротник темнел и становился оранжевым к острым наплечникам, наливался багряным на рукавах и, наконец, превращался в тёмно-бордовый и коричневый на животе. Затем следовал резкий переход в монотонный фиолетовый цвет на подоле плаща, покрытом спиральным узором. Пальцы существа (по три на каждой ладони) были столь длинными, что готовы были начать извиваться. При этом каждый из них был увенчан зловещим на вид когтем.       И, как уже сказано было выше, иллитид был не один – компанию ему составляла светловолосая девушка, принадлежавшая к человеческой расе. Невысокая, но при этом стройная до не переходящего в миниатюрность изящества, она была одета в простую серую тунику без рукавов, но зато с высокими разрезами по бокам, застёгивавшимися на крючки и глубоким декольте спереди. Одеяние было довольно узким и соблазнительно подчёркивало грудь и бёдра девушки. К тому же разрезы смыкались неплотно открывая взглядами полоски едва прикрытого тканью девичьего тела. Стоило ли говорить, что длина подола превращала тунику в лоскут ткани едва способный прикрыть наготу. Охватывавший талию узенький поясок готов был развязаться от малейшего рывка.       Одежда не слишком подходила для путешествия по Подземью, зато прекрасно подчёркивала красоту её обладательницы. Бледность кожи, вызванная длительным отсутствием солнечного света красиво сочеталась с почти платиновыми волосами. Коротко обрезанные сразу после пленения, уже успели отрасти ниже уровня ушей, хотя всё ещё чуть-чуть не дотягивали до подбородка. Короткие светлые пряди слиплись в сосульки от наполняющей воздух влаги и колючим хаосом обрамляли исхудавшее лицо. Будучи существами рациональными, иллитиды не морили своих рабов голодом, однако и излишеств не позволяли. Благодаря такой продуманной диете широкие скулы девушки обрели грациозную форму а некогда пухлые щеки – аристократическую впалость. И единственное, на что ещё могла пожаловаться, это недостаточно изящная форма лица, которое было не овальным, как ей хотелось, а скорее квадратным. Сгладить это не могли даже выразительные и, в общем-то правильные черты. Однако портило внешность девушки вовсе не это, а замысловатая иллитидская руна, вытравленная на лбу несмываемой краской – знак принадлежности её спутнику.       Девушка являлась рабыней, но при этом отличалась от большинства рабов, которыми владели проницатели сознания. Те несчастные были заколдованы и лишены и разума. Им оставили только способность выполнять приказы. В остальное же время эти жалкие создания могли только глупо пялиться в стену, оставаясь неспособными даже позаботиться о себе. За такими рабами приходилось ухаживать, и они, по сути являлись уже скорее этакими «живыми зомби», чем самостоятельными индивидами. В отличие от них, блондинка сохранила собственное сознание и свободную волю, что и вовсе казалось немыслимым в отношении с иллитидами.       Немногие существа (в Подземье, или за его пределами) внушали столько же ужаса, сколько пожиратели разума. Их справедливо боялись все, ибо даже самые злые расы вроде тёмных эльфов не могли сравниться с ними в жестокости и коварстве. Обладающие выходящими за рамки понимания псионическими способностями, иллитиды с лёгкостью подчиняли всех остальных своей воле. Не признавая никого, кроме себя, они взаимодействовали с другими расам и по принципу: порабощение или потребление. Редкие альянсы с теми же дроу оставались шаткими и ненадёжными, так как проницатели притворялись уважительными и дружелюбными лишь до тех пор, пока это приносило им выгоду в виде товаров и информации. Любой, имеющие дело с иллитидами, должен был чётко осознавать, что всё, что они делают, служит лишь их целям, и они в любой момент могут обернуться против вчерашних «союзников».       Что же касалось рабов... ими становились в основном ремесленники, обречённые трудиться на благо иллитидской общины, или физически сильные существа, способные стать телохранителями своих хозяев или бойцами на гладиаторской арене. Красоток же вроде этой ждала одна участь – стать обедом одного из хозяев. Дурная репутация этой расы и прозвища, которыми их награждали, основывались на нездоровом аппетите к мозгам разумных существ, которые иллитиды поглощали прямо-таки в нездоровых количествах. В условиях столь специфической диеты и вечной нехватки пропитания даже ценные рабы рисковали быть съеденными оголодавшим хозяином. Однако девушка не проявляла ни тени страха по отношению к своему спутнику пока они уходили всё дальше.       Иллитид неслышно скользил сквозь окутывавшие берега озера клубы пара с таким видом, словно был на прогулке. Он словно парил над камнями, а покачивавшиеся спиральные узоры на полах плаща лишь усилили этот оптический эффект, делая его ещё более потусторонним и чуждым. А вот его спутнице приходилось бороться с земной гравитацией точно так же, как и всем остальным. Кое-где перепрыгивая с камня на камень, а кое-где и перебираясь через завалы, она тащила тяжеленный рюкзак, стоически преодолевая все сопряжённые с путешествием трудности. Иллитид никак не помогал ей, но и не поторапливал. И если на их пути попадался особо-трудный участок, он использовал врождённые способности к левитации, чтобы по-быстрому преодолеть его и, зависнув под защитой свисающих с потолка сталактитов или спрятавшись за стволом светящегося гриба, подождать компаньонку.       В конце концов, они обнаружили небольшую лагуну, обрамлённую причудливыми скальными образованиями. С её каменистого берега открывался живописный вид на тёмное озеро. Находившееся практически в полном спокойствии, оно походило на бескрайнее чёрное зеркало. Лишь кое-где его поверхность заметно бурлила, выбрасывая в воздух струи горячего пара. Он растекался в полумраке, застилая обзор, однако эта завеса не была повсеместной. Тут и там в ней зияли прорехи, сквозь которые можно было рассмотреть чёрную, словно стекло, поверхность воды. Это было странное место – его безграничность пугала, но и завораживала.       Остановимся здесь, Кайли, – мысленный голос, холодный и скользкий, как прикосновение только что выловленного моллюска, но все же окрашенный эмоциями прозвучал в голове девушки. Вздрогнув от неожиданности та поспешно повернулась к проницателю.       — Наконец-то. А то я уж было подумала, что ты решил извести меня, загнав насмерть, Маарэс, – ответила блондинка скинув с себя рюкзак, лямки которого уже давно начали натирать его плечи. – И вообще, чего это мы потащились в такую даль пешком?       Для рабыни она вела себя слишком дерзко, но иллитида это совершенно не беспокоило. Он даже ответил на заданный вопрос:       Открывать межразмерную дверь в район с неуточнённой географией не самая разумная идея, Кайли. Можно столкнуться с монстром, нападение которого не успеешь отразить, или даже того хуже – застрять внутри стены, – телепатировал он, сопроводив мысленную речь образом, вспыхнувшим перед глазами девушки. Он был таким ярким, что застлал даже затянутые паром водоём...       ...и таким же ужасным. Кайли увидела себя вплавленной в стену, сросшейся с ней так, что наружу торчали только плечи и голова. Лицо было перекошено и посинело от боли, рот открывался, пытаясь издать крик, но наружу выходило только сипение, а в глазах плескалось безумие. Картина оказалась настолько реалистичной, что девушка вынуждена была впиться в виски пальцами, возвращая себя в реальность. Разум иллитида был слишком силён, а потому она не могла заставить видение просто исчезнуть. Но зато ей было под силу сконцентрироваться на ощущениях, исходивших от собственного тела, тем самым ослабив пугающий эффект.       — Почему ты вечно показываешь всякие ужасы?! – воскликнула блондинка, когда захлестнувший её напор чужой воли ослаб.       Ужасы – это моя жизнь, – загадочно и даже немного философски ответствовал Маарэс, складывая на груди трёхпалые лапки.       — Да ты сам по себе ходячий ужас! – отмахнулась Кайли, украдкой вытирая пот со лба. Телепатия всё ещё давалась ей нелегко.       В продолжении ответа на твой вопрос, я хотел насладиться прогулкой – всё-таки закончил свою мысль проницатель сознания.       — Хоть кому-то она доставила удовольствие, – съязвила девушка, массируя плечи. – Мог бы и помочь мне, взяв часть груза.       — Нет, – просто ответил кальмар. – Я был рождён для мышления, а ты – для работы. Я хозяин, а ты – рабыня. Не забывай этого.       — Вчера в постели ты говорил иное, – усмехнулась девушка, но, почувствовав, что компаньон не в настроении для пикировки, принялась разбирать вещи. Несмотря на многие вольности, позволенные ей Маарэсом, вся работа по обустройству лагеря всегда ложилась на её плечи. И то, что она была девушкой, нисколько не смущало обладателя щупальцев. Поэтому пришлось подчиниться.       Первым делом Кайли достала палатку, не обычную тканевую, как можно было бы ожидать, а созданную из какой-то гнусной органики. В «свернутом» состоянии, она напоминала тугой шарик размером чуть больше женского кулака, топорщившийся маленькими коготками, между которыми были натянуты перепонки. Палатка, являвшаяся по сути живым существом, находилась в состоянии крайней дегидратации. Чтобы вернуть её к нормальному размеру не хватало только влаги, поэтому стоило она положить живой клубочек на пол пещеры как оно само выпустило тонкий хоботок и погрузило его в ближайшую лужу, коих здесь было немало.       Раздались всасывающие звуки, по всей длине всунутой в лужу трубки прокатилась серия судорог, напоминавших небольшие шаровидные утолщения, после чего когтистый шарик начал расти. Расправляться, превращаясь в подобие насекомого с перепонками между сочленёнными лапками. Полностью расправившись, оно образовало полукруглый, зелёный тент с венчиком глаз наверху.       На Поверхности, с которой пришла девушка, палатки обычно ставили чтобы защититься от дождя или непогоды. Какой резон был делать подобное – она в упор не понимала? Да, со свисавших с потолка сталактитов то и дело срывались капли соляного раствора (называть водой эту субстанцию язык не поворачивался), однако все вещи её господина были защищены от влаги. Даже «бумага», используемая им для своих магических книг, была изготовлена из какой-то живой материи и не боялась намокания. Впрочем, как и все остальные вещи. Кайли подозревала, что тент каким-то образом маскирует владельца от телепатического или магического наблюдения, но Маарэс не спешил делиться с ней этим знанием. Как и всякий иллитид он тщательно хранил свои секреты от других.       Когда с палаткой было покончено, Кайли принялась разбирать и раскладывать остальные вещи. Ковёр, чтобы застелить холодный пол пещеры, маленький разборный столик которыми можно пользоваться только сидя на скрещенных под собой ногах, несколько свечей, необходимых для работы с книгами и свитками, кубок, бутылка с зелёной жидкостью в которой шевелилась какая-то гадость и, наконец... ванная! Разумеется, ёмкость была уменьшена до размеров тарелки и облегчена с помощью некой магии, заставлявшей её светится голубым светом. Поставив её в палатке, Кайли мысленно сказала, что всё готово, зная, что Маарэс прочтёт её мысли.       И, конечно же так и произошло. Иллитид, занимавшийся осмотром окрестностей, тут же подошёл к палатке. Постоял в том месте, где кожистая мембрана расходилась, образуя вход, оценивая её труды, после чего важно прошёл внутрь, заложив руки за спину.       Очень хорошо. Твои навыки улучшились в сравнении с прошлым разом, – сказал иллитид, при этом его щупальца-усики свились в спиральки, выражая то ли одобрение, то ли подобную ему эмоцию. Несмотря на постоянный телепатический контакт Кайли с трудом понимала эмоции своего спутника. Не даром же проницатели сознания считались одними из самых чуждых существ в Мироздании.       Впрочем, проведя с Маарэсом столько времени, кое-что девушка всё-таки поняла. Несмотря на внешнее спокойствие и кажущуюся бесстрастность, иллитиды вовсе не были безэмоциональными. Как раз наоборот – эмоции этих существа были довольно сильны, просто они почти никогда их не выражали. Маарэс, как и остальные его сородичи, был так называемой «вещью в себе». Предельно недоверчивый и закрытый, он держал эмоции под контролем и демонстрировал окружающим лишь ту часть их спектра, которую хотел показать. Ярость могла бурлить внутри него словно огромный котёл, но внешне он всё равно оставался спокойным.       — Скажи, почему ты выбрал именно это место? – спросила Кайли, позволяя Маарэсу почувствовать её благодарность за похвалу.       Я решил посетить горячие источники, потому что чувствую себя здесь просто великолепно. Они хорошо действуют на мою кожу.       — Так значит это правда! Я слышала, что свежеватели разума всегда селятся рядом с паровыми бассейнами, поскольку предпочитают влажный климат, но думала, что это сказки. А правда что твои сородичи собираются затопить туннели горячей водой?       Ловцы душ, – поправил её Маарэс. – Я уже тебе говорил, что мне не нравится термин свежеватель разума. Это... неприятно.       — И всё же я буду звать тебя так, – заявила девушка, уперев руки в бёдра. – А если не нравится, заставь меня подчиниться.       Иллитид промолчал. Для верности она подождала немного и, убедившись, что реакции от кальмара не последует, продолжила:       — Свежеватель разума, это даже звучит жутко! – она забавлялась возможностью дёрнуть осьминога за щупальца. И пусть это было немного безрассудно, каждая такая выходка служила напоминанием о том, что она нужна Маарэсу. Что она не просто рабыня, которую в любой момент можно пустить в расход, а ценный актив. И иллитид позволял ей это. До определённой степени. Во всяком случае сегодня маленькое баловство сошло Кайли с рук. Компаньон не наказал и даже не отругал её, хотя, по идее, и должен был.       Натаскай-ка воды из озера и приготовь мне ванну, – только и распорядился он. Ответить на её вопрос он даже не подумал.       — Натаскать воды? – возмутилась девушка, оскорблённая не столько приказом, сколько тем бескомпромиссным тоном, которым он был отдан. Она понимала, что находится в подчинении и не может ничего требовать но всё равно пыталась. – Вот все вы – мужики, одинаковы, только и знаете, что командовать. Кричите, отдаёте приказы. Девушки вам что, бесплатная рабочая сила что-ле?       С этими словами она попыталась отойти от человекоподобного спрута, но тот молниеносно схватил её за плечо удлиненными пальцами и безжалостно сжал, вызвав болезненный стон. Когти впились в обнажённую кожу, но не повредили её, так как не смотря на свой устрашающий вид на самом деле они состояли из мягких хрящиков и не представляли такой уж опасности для человека.       Не забывайся Кайли, – прошелестел в её сознании голос Маарэса. – Если бы не я, к этому времени ты давно была бы мертва, или по крайней мере потеряла свой разум, превратившись в одну из живых марионеток, обслуживающих колонию. Будь благодарной.       На это девушке действительно нечего было ответить. Она не очень хорошо помнила свой плен в городе иллитидов, но чувство впечатавшейся в память покорности и желание во что бы то ни стало угодить своим господам, даже если для этого потребовалось бы стать их обедом, сохранились в девичьей памяти. Она не думала о побеге, потому что ей нравилось находиться там и выполнять мелкую грязную работу для высоких господ. Находясь под их контролем дерзкая и непокорная, Кайли видела смысл своей жизни в служении этим ужасным существам, которых считала высшей расой и чуть ли не богами во плоти. Продлись это состояние чуть дольше и она действительно рисковала потерять остатки разума и навсегда остаться рабыней того ужасного места. Впрочем, навсегда – слишком громкое слово – скорее всего её мозги съел бы какой-нибудь проголодавшийся иллитид, решив что данная рабыня больше не сможет принести никакой иной пользы, кроме утоления его голода. Все невольники заканчивали свой путь так. Раньше или позже.       Маарэс спас её от столь незавидной участи, вернул возможность мыслить самостоятельно и даже позволил развеяться, взяв с собой к паровым бассейнам. И пусть он при этом преследовал собственные, весьма извращённые цели, о которых девушке не хотелось сейчас даже думать, это не значило, что она не была благодарна ему за избавление от ещё более худшей судьбы. И сейчас эта благодарность так не к месту прорвалась наружу, положив конец не успевшему разгореться спору. Она подчинилась ему. Снова.       — Ты прав, – вздохнула девушка и, взяла тяжеленный черпак приготовленный именно для этой цели. – Сейчас я всё сделаю.       С этими словами она поспешила к берегу озера, стараясь выбрать место таким образом чтобы поблизости всегда находились камни, за которыми можно было спрятаться. Всё-таки они находились в дебрях Подземья, где опасность могла прийти откуда угодно. И даже несмотря на то, что с ней рядом был иллитид, нельзя было ослаблять бдительность. В противном случае она рисковала стать чьим-нибудь обедом. Или того хуже – инкубатором, для личинок какого-нибудь особо-мерзкого монстра, что водились в Подземье.       Подобные мысли не добавляли оптимизма и Кайли постаралась забыть о них, ища спасения в работе. Таскать воду черпаком было утомительным, монотонным и, что греха таить, рабским занятием, но кто-то должен был этот делать. А поскольку ленивый проницатель сознания никогда бы не осквернил себя физическим трудом, это приходилось делать ей – хрупкой девушке. Курсируя между палаткой и берегом, Кайли зачерпывала горячую, пахнущую солями воду и несла к ванне, медленно но верно заполняя её.       «По крайней мере, здесь тепло» – утешала себя девушка глядя на озеро, от которого понимался пар. – «Тепло и очень красиво».       Последнее было правдой – стена пещеры, по которой сочилась маслянистая вода, заросла грибами, испускавшими тревожное, желтоватое свечение. Белёсые и мясистые шары и конусы, тянулись вверх на тонких кольчатых ножках, стремясь забраться выше других. Это было невероятно красиво – живые наросты как гирлянды крошечных фонариков, свисали со стен и потолка, пробивались из-под пола. Лучистые грибы, испускавшие яркое свечение, придававшее пейзажу оттенок сказочного великолепия. Их можно было назвать «вечный свет» или «свет, живущий в камне». Это и правда было очень красиво, но трогать их Кайли всё же не рисковала.       Помимо обвалов и монстров опасность представляли и произраставшие в Подземье и плесневые грибки. Споры некоторые из них содержали вещества, стимулирующие нервную деятельность, и наркотические соединения, оказывающие галлюциногенный эффект. Другие же и вовсе были ядовиты. Вдохнув их можно получить серьёзную интоксикацию и умереть. Блондинка не готова была так рисковать, а потому держалась от грибков подальше несмотря на их красоту и продолжала работать. Таскать воду – не быстрое дело.       Вскоре ванна наполнилась, и воздух в палатке насытился приятным ароматом минеральных солей, дурманящих разум и вызывающих глупую улыбку на лице девушки. Вода благоухала, источая голубоватый свет и пульсируя умственной энергией, которую ощущал даже интеллект, лишенный псионических способностей. Чтобы усилить его Маарэс нанёс на пол резьбу, напоминающую мозг в кольце спиральных линий. Линии наскального рисунка тоже были заполнены соляным раствором и как следствие слабо светились.       Подойдя к ёмкости, иллитид небрежно попробовал её содержимое пальцем, проверяя температуру, после чего принялся раздеваться. Невидимые за переливом цветов крючки оказались расстёгнуты и роскошное одеяние соскользнуло на пол, открыв истинный облик своего обладателя. Он был не просто худым, а гротескным в своей истончённости. Болезненный, ломкий, неестественный, жуткий – все эти эпитеты как нельзя лучше подходили для описания его тела, давая при этом слабое представление о его ужасающей форме. Даже голова, теперь казалась не луковицей со щупальцами, а осьминогом, сидящим на плечах существа.       Кожа – мягкая, влажная и сероватая блестела под тонким слоем покрывающей её слизи, что не добавляло Маарэсу очков привлекательности. Он был уродлив. Отвратителен. Но вместе с тем и притягателен в какой-то странной, почти гипнотической манере. Кайли поймала себя на том, что не может перестать смотреть на него. Отвращение боролось в ней с любопытством. Желанием увидеть больше деталей. Иллитид не привлекал девушку, однако заинтересовывал её, как заинтересовывало всё странное и необычное.       Кайли уже не единожды приходилось видеть его без одежд и каждый раз это зрелище впечатляло и ужасало её. Наверное она так бы и стояла с открытым ртом и пялилась бы на своего хозяина, если бы тот не погрузился в ванну. Ёмкость была достаточно глубокой, а потому уровень соляного раствора доходил до его подбородка. А точнее до того места, где тот должен был быть. При этом щупальца лениво колыхались по поверхности, извиваясь словно плывущие в по воде змеи. Жутко но и... завораживающе.       Выстирай мою одежду, – распорядился Маарэс, откидывая голову на край ванны и закатывая белёсые глаза внутрь черепа.       Поза иллитида выражала полное и безоговорочное блаженство, волнами источавшееся с поверхности его тела. Кайли почти смогла ощутить его, приблизившись к нему. Вот только греться в лучах довольства хозяина ей сегодня было не суждено. Как говорится – кому отдых в горячей ванной, а кому-то – тупой, рабский труд и стирка мантии в горячей, но не обжигающей воде.       Подобрав с полу переливчатое одеяние девушка грустно вздохнула и поплелась к берегу озера – делать, как велено. Двигался медленно, из-за опасения поскользнуться на покрытых влагой и минеральными отложениями камнях, она опустилась коленями на плоский валун и принялась полоскать ткань в стоячей воде, остро пахнувшей солоноватой горечью. Блондинка не была уверена, не разъест ли раствор ткань, повредив волокна, но не заботилась об этом. Маарэс приказал ей стирать и она стирала. Иллитиду было виднее. Он был хозяином, а она – рабыней. Он думал и отдавал приказы, а она старалась исполнить их максимально тщательно, боясь потерять ценность для хозяина и стать его едой. Это был единственный способ выжить здесь – в чуждом ей мире Подземья.       Чувствуя, что слишком глубоко погружается в своё рабство, Кайли постаралась ненадолго отвлечься и подумать о чём-нибудь другом. Всё равно Маарэс сейчас был слишком расслаблен, чтобы следить за ней. Фактически, она могла бы даже попробовать убежать, вот только... идти здесь было некуда. Они находились на глубине нескольких миль под землёй. В лабиринте столь запутанном, что не стоило даже мечтать выбраться из него без карты. К тому же у неё с собой не было ни факела, ни снаряжения.       Ни нормальной одежды. Несмотря на то, что они покинули колонию, Маарэс не вернул ей даже часть её прошлого снаряжения, объяснив это тем, что сможет защитить её от любой опасности. Вот и вынуждена была бедняжка-Кайли таскаться по Подземью в коротеньком клочке ткани без рукавов. Видимо иллитиду нравился её не совсем приличный, а точнее – совсем неприличный, вид.       Когда они оставались наедине в его покоях, он порой и вовсе заставлял её раздеваться, каждый раз говоря, что у рабыни не может быть секретов от своего господина. Безусловно, это было сделано не только для того, чтобы ещё раз подчеркнуть её подчинённое положение и дать прочувствовать собственную уязвимость, но и из эстетических соображений. В отличие от своих сородичей этот головоногий кое-что смыслил в женской красоте. Поэтому и оставил ей одну лишь только рабскую тунику, почти не скрывавшую телесных форм. В таком наряде она могла заинтересовать не только жадных до плоти чудовищ, но и гоблинойдов, которые вполне могли решить воспользоваться одинокой девушкой в ещё более скверных целях, чем ограбление или даже поедание.       Плюс к этому побег осложняла вечная тьма Подземья. Эта пещера была неплохо освещена грибками, однако они росли далеко не везде. Как раз наоборот – большинство туннелей были погружены в кромешную тьму, служащую укрытием ужасным существам. Нет, бежать вот так, без оружия, без подготовки было самоубийством. Кайли чётко это понимала. Понимал это и Маарэс. Поэтому и позволял невольнице свободно разгуливать здесь, не опасаясь, что она попробует ускользнуть от него. В этом не было смысла.       Склонившись, девушка посмотрела на своё отражение в стоячей воде, и позволила взгляду скользить дальше по поверхности озера. Глядя на него сложно было не думать о десятках, а может и сотнях футов таинственной черноты, раскинувшейся под ногами. Заглянуть в такую глубину было всё равно, что бросить взгляд в потусторонний, а может быть даже и загробный мир. Эта мысль нервировала, но одновременно и очаровывала Кайли. Поэтому она некоторое время просто сидела на камне у берега, любуясь пустынной гладью чёрных вод, теряющихся в Вечности... Некоторые места в подземьелье поражали своей потусторонней красотой.       Резкий толчок застал её врасплох. Это длилось всего мгновение, а затем Реальность вокруг смазалась, подернувшись рябью туманного света. В воздухе поплыли многоцветные, радужные струи магических потоков, просачивавшихся с другого уровня существования. Они кружились в воздухе, переливаясь и смешиваясь, создавая потрясающие абстракции. Чем-то этот процесс напоминал растворения цветной краски в прозрачном стакане с чистой водой, или разводы масляной плёнки на поверхности лужи.       Толчок повторился и в паре дюжин шагов возникли иллитиды. Их было трое, и на взгляд Кайли они являлись точными копиями Маарэса. То есть представляли собой гибрид человека и моллюска. Осьминогообразные головы с белыми, невыразительными глазами, и четырьмя извивающимися щупальца в нижней части их лиц, скрывавших круглые рты. Истончённые тела со слегка оплывшими формами, скрытые длиннополыми одеяниями текучей окраски, к которым Кайли так и не сумела привыкнуть. Эти существа видели мир иначе чем люди, а потому предпочитали абсолютно-безумные цветовые сочетания. Багряный, фиолетовый, серый и зелёный оттенки асимметрично перетекали друг в друга на фоне кручёных спиралей. Агрессивная, почти тошнотворная пёстрость.       Пожиратели разума покрутили выпуклыми головами-луковицами, оправляясь от неприятных последствий перемещения, и устремили на неё пронизывающие взгляды выпуклых белых глаз, лишенных какого-либо выражения. Жуткое, пробирающее до костей ощущение. Напуганная им, Кайли поспешила отскочить в сторону, найдя укрытие за ближайшим сталагмитом, напоминавшим колонну.       В погоню за ней никто не бросился. Иллитиды продолжили стоять, шевеля ротовыми щупальцами и делая вид, словно она не стоила их внимания. Одновременно между существами происходило телепатическое общение. Они говорили так, чтобы девушка могла слышать их диалог. Возможно, эта шутка казалась им забавной, а возможно они не обратили внимания на подобную мелочь.       Как интересно. Человек зашёл в наши владения, и нашёл дорогу сюда. Как это могло случиться? – мысленно спросил один из них, не обращаясь ни к кому конкретно. При этом Кайли почувствовала, что ему хочется вступить в контакт и расспросить её об этом.       Оценив их намерения, девушка вышла из укрытия и приблизились к группе иллитидов, остановившись в дюжине шагов от них.       — Я пришла через… – начала она было отвечать на заданный вопрос, но проницатели не обратили на неё никакого внимания.       Она принадлежит Маарэсу, – мысленный голос второго иллитида был холоден. Его обладателя не интересовала ни причина её появления здесь, ни путь, которым это произошло. Опознав в ней чужую собственность он мигом потерял к ней всякий интерес.       — Да, верно, но вообще-то... – попыталась ещё раз заговорить Кайли, но её высокомерно проигнорировали. В очередной раз.       Это очевидно, – согласился третий с первыми двумя. – Ему нравится возиться с существами вроде неё. Из-за неё грязные людишки теперь кишат и возле паровых бассейнов. Она, наверное успела заразить воду всеми возможными болезнями и паразитами.       Ненависть в мыслях последнего иллитида была столь холодной и глубокой, что одно лишь соприкосновение с его сознанием заставило Кайли отступить обратно к своему укрытию. Этот третий ненавидел её, как может ненавидеть лишь тот, кто считает себя представителем так называемой «высшей расы». Ей оставалось лишь надеяться, что он не решит наказать её за «осквернение» парового бассейна. Тот факт, что её привёл сюда Маарэс, не гарантировал девушке безопасность. В конце концов она была всего лишь рабыней и на взгляд стоявших перед ней существ мало чем отличалась от животного. Можно даже сказать – ничем не отличалась. Они не видели в ней не то что равную себе, но даже разумную особь и считали, что в праве сделать с ней что хотят. Единственное, что могло остановить их, возможное недовольство со стороны Маарэса. Рабы считались имуществом и за их убийство или порчу полагалось наказание. Тяжкое ли – Кайли не знала, но судя по поведению троицы могла предположить, что не особенно.       Ну посмотри на неё. Посмотри, как её глаза постоянно бегают туда-сюда. Она пытается понять, кто именно из нас сейчас думает! Забавно! Нет, ну как можно пускать столь глупое существо сюда? – продолжал меж тем оскорблять её третий. Проклятый расист.       Интересно, понимает ли она нас? Люди ведь слышат телепатическую речь, правда? – ни к кому не обращаясь продолжал раскидывал мозгами любознательный иллитид, чей голос она услышала первым. Своим обращением он немного напоминал Маарэса.       Я слышал об этом, но не поверю. Посмотри на неё, она просто слышит шум в голове и бездумно оглядывается вокруг. Она ничем не отличается от простой добычи. Давайте забъем и съедим её. Есть хочу. – раздражение в ментальном голосе третьего росло. Он подстрекал спутников побыстрее покончить с разговорами и сожрать её мозг. К счастью для Кайли они не согласились с его идеей:       Нельзя. Видишь руну у неё на лбу? Эта та самка, с которой экспериментирует Маарэс. Его личная рабыня, – первый определённо был её фаворитом. Мало того, что он вёл себя не агрессивно, так ещё и жизнь ей спас. Фактически. Она только что влюбилась.       Хватит. Мы пришли сюда не для охоты, а для медитации, – прогудел в сознании каждого равнодушный голос второго иллтида, пропитанный флюидами властности. – Прекращайте телепатическую болтовню и сконцентрируйтесь на деле. И оставьте человека.       После этих слов, вся троица двинулась в противоположную от палатки её хозяина сторону, плавно скользя над землёй. Когда они пролетали мимо, Кайли на всякий случай спряталась за камнем, надеясь что их толща защитит её от псионических атак, будете последуют. Не последовали. Живодёры интеллекта скрылись за висевшими в воздухе паровыми столбами более не взглянув на неё.       Переведя дух, девушка подобрала забытую на камнях одежду. Вытащила из воды, отжала и аккуратно сложила вчетверо, одновременно думая об иллитиде, в руки которого её отдала Судьба. Маарэс отличался от прочих своих сородичей. Спроси её кто-нибудь, и Кайли не смогла бы точно сформулировать – чем, но она знала это. Чувствовала. Этот конкретный проницатель сознания не был злым, как другие. Не был он, впрочем, и добрым. Нейтральным скорее – серединка на половинку. Да и то со склонностью ко злу.       Вот взять хотя бы его отношение к ней. Вроде бы он освободил её, избавив от ментального контроля. Вернул привилегию автономного мышления, похвастаться которой могли очень и очень немногие. Однако, он и не отпустил её, продолжая держать в рабстве. Относился вроде бы по-нормальному не наказывая внушая сильную боль, как это обычно делали другие, но при этом гонял по мелким поручениям, используя как свою личную служанку. И если бы только как служанку. Последняя мысль вышла смущающей.       Опустив голову, Кайли постаралась прогнать из памяти подробности «экспериментов», которые проводил с ней Маарэс. Хотя возможно именно пристрастие к подобным забавам и отличало его от всех прочих обитателей колонии. Ведь пугающая чуждость иллитидов во многом была обусловлена их бесполой природой. В их обществе не было семей. Каждое из этих существ рождалось на свет уже взрослой особью, готовой самостоятельно заботиться о себе. Большинство, подобно Маарэсу, предпочитало уединение, но даже те, кто селились вместе ради удобства интеллектуального общения и ведения хозяйства, относились другу к подозрением, а их отношения, напоминали скорее отношения соперников, чем членов семьи. Иллитиды были злой и конфликтной расой, а наличие ментальной связи между всеми членами колонии не отменяло ни жесткой конкуренции, ни сопряжённых с ней недоверия и зависти.       Размножались же эти существа внедряя свои личинки в тела беспомощных пленников. Паразит проникал внутрь черепной коробки через одной из отверстий и зарывался в мозг, потребляя серое вещество. В ходе этого пугающего процесса, называвшегося цереморфозом, раздувшаяся личинка обретала полный контроль над телом носителя, заполняя собой образовавшуюся полость и сливаясь с нервной системой в районе позвоночного столба. Тело же подвергалось мутации, превращаясь в полноценного иллитида.       Во всяком случае так происходило в большинстве случаев. Но иногда в процессе цераморфоза возникал сбой, из-за которого превращение проходило не полностью. В результате на свет появлялись гибриды. Странные существа, представлявшие собой некую помесь. Промежуточную форму. Иллитида, сохранившего разум человека, или наоборот – человека, получившего разум иллитида при прежней внешности. Маарэс рассказывал ей об экземплярах, получивших в процессе цереброморфоза тела гуманоидных самцов и самок, с соответствующим набором органов. Таких особей считали ущербными, и истребляли, как неполноценных, однако сам он завидовал им, говоря что многое отдал бы за то, чтобы обладать такой аномалией и иметь возможность познать все стороны жизни.       Ведь в его случае имела место обратная ситуация – в результате цераморфоза ему досталось тело полностью сформированного иллитида и личность, которую можно было охарактеризовать как мужскую. Остатки личности прежнего носителя сохранились в нём в том или ином объёме. Во всяком случае ему был присущ интерес к женскому полу, который он был вынужден скрывать от андрогинных сородичей. Иллитиды с большим подозрением относились к тем, кто проявлял хоть какое-либо сходство с человеческим поведением. Выявив наличие отклонений они незамедлительно уничтожили бы его. Вот ему и приходилось забавляться с рабынями.       Из-за этого Кайли иногда даже жалела своего пленителя, думая насколько же это ужасно – осознавать себя мужчиной в теле бесполого моллюска. Учитывая, как сильно парни беспокоились из-за размера своих штучек и их функциональности, у Маарэса должен был развиться жуткий комплекс неполноценности. Должен бы был, но на самом деле ничего не было и в помине. Иллитид конечно, жаловался и сетовал на Судьбу, лишившую его наивысшего удовольствия, но не проявлял открытой враждебности к тем, с кем она обошлась менее жестоко. Да что там говорить – Маарэс был самым доброжелательным живодёром которыго она встречала.       Достань из шкатулки резонансный камень, – прогремел в сознании девушки голос Маарэса. – Голубой, размером с твое сердце.       Это было так неожиданно, что она подскочила на месте, едва не выдав своё присутствие возможным хищникам. К счастью ей удалось вовремя зажать себе рот рукой, притаившись за камнем. Сердце колотилось так быстро, что едва не выпрыгивало из груди.       Не заставляй меня ждать, – поторопил Маарэс. Голова Кайли загудела от грубого напора чужой воли. Давление на её разум ощущалось невероятной, невозможной тяжестью. Оно быстро увеличилось до такой силы, что она не смогла больше ни думать ни двигаться. Только стоять и смотреть, как тьмы сгущается перед глазами. Все звуки исчезли, словно она оглохла, а исходящее от грибов свечение начало тускнеть. И в тот миг, блондинке показалось, что она вот-вот потеряет сознание, иллитид ослабил натиск.       ИДУ! – мысленно ответила девушка и, убедившись что вокруг никого, поспешила обратно в палатку. Маарэс как и прежде нежился в ванне и, за время её отсутствия, кажется даже позы не изменил. Искомая шкатулка стояла на столике – в шаговой доступности от него, но проклятому моллюску лень был оторвать свою тощую задницу и дотянуться до неё Вместо этого он предпочёл гонять её туда-сюда, как рабыню, коей блондинка по-сути и являлась. Требовательный, капризный и эгоистичный словно ребёнок!       Открыв металлические ларчик, стенки которого экранировали псионическое излучение лежавшего внутри предмета, она выпустила на волю холодный голубоватый свет, заполнивший внутренне пространство под тентом. Он исходил от небольшого кристалла, покоившегося внутри на бархатной подложке. Вещица была не просто волшебной, она сочилась магией, как будто была создана ею где-то на другом уровне существования. Каждая грань была идеально отшлифована и мерцала собственным, неповторимым светом. Интенсивность внутреннего, холодного огня менялась хаотичным образом. Голубой камень то вспыхивал так ярко, что начинал резать глаза, то почти совсем угасал, то мерцал подобно звёздам над далекой Поверхностью. Переходы были резкими, почти мгновенными. Сколько бы Кайли ни старалась, ей так и не удалось предугадать дальнейшее «поведение» камня.       Впрочем камень, источал не только свет, но ещё и ощущение покоя и защищённости, ассоциировавшегося у девушки с домом.       Резонансные камни были весьма распространены в обществе иллитидов. У каждого был как минимум один такой, а у некоторых так целые коллекции. Лучшим описанием этих кристаллов было словосочетание «передатчик эмоций», так как каждый хранил в себе определённое чувство. И транслировал её в окружающее пространство. Сила воздействия напрямую зависела от размера, варьировавшегося от маленьких кристалликов, которые легко было оправлять в кольца или просто носить под одеждой, до массивных минеральных образований, транспортировка которых требовались усилия нескольких рабов. Ощутить воздействие первых можно было лишь прикоснувшись к ним, тогда как вторые способны были охватывать области, сравнимые с просторными городскими площадями.       Камень, находившийся в распоряжении Маарэса, считался весьма скромным, так как радиус его действия не превышал средних размеров комнаты. А вот его наполнение было в высшей степени необычным, так как открыв крышку, Кайли ощутила испускаемый кристаллом домашний уют. Не гордость, не чувство глубокого самодовольства и личностного превосходства, которыми обычно заряжали камни, а самое обычное ощущение комфорта и уверенности, ассоциировавшегося с домом у большинства живых существ.       Это было необычно, так как эмоции иллитидов были полностью отрицательными. Гнев, страх, ненависть, негодование, презрение и тревога составляли практически весь спектр доступных им чувств. Приблизиться к состоянию радости эти создания могли лишь поглощая мозг очередной жертвы. Но даже тогда, приятное чувство неизменно оказывалось отравлено примесью садизма. А потому его никак нельзя было назвать «счастьем». Во всяком случае не в человеческом понимании. Вся жизнь проницателей сознания была окрашена отрицательными эмоциями, что сильно влияло на их образ мыслей и восприятие окружающего мира. Не знающие радости иллитиды не тратили время на попытки стать счастливыми и руководствовались лишь амбициями, питаемыми самодовольством.       Маарэс отличался от них, так как обладал способностью испытывать и положительные эмоции. Резонирующий камень был прямым тому доказательством. И сделан он был на совесть. Даже не обладавшая псионическими способностями Кайли почувствовала, как к ней возвращаются воспоминания о доме, покинутом ради путешествия в сомнительной компании. Которое и привело ей в Подземье.       Ничего конкретного – просто образы, звуки и, особенно запахи. Склонившись над шкатулкой, она почувствовала, как память подхватывает её и уносит в счастливые дали, накрывая волнами воспоминаний. Поцелуи солнца на щеках, тепло нагретой земли под её босыми ногами, благоухание душистой луговой травы...все связанные с домом ощущения и переживания разом ожили и перемешались, навалившись на неподготовленную девушку. Умопомрачительный аромат свежескошенного сена забивал её ноздри. Дурманил и кружил Кайли голову, противопоставляя себя тяжёлому и крепкому запаху хвойного леса и сладкому духу березняка.       Закрыв глаза, Кайли понеслась вслед за своей памятью, вслушиваясь в журчание лесного ручья и наслаждаясь поцелуями ленивого, ночного ветра. Стрёкот цикад заполняя пробелы, смешиваясь с благоуханием росистого поля, раскинувшегося за пригорком. Лес, речка, луг, грибы, ягоды, чистый воздух, вкус пирожков из печки запитых родниковой водой – всё перемешалось в её голове. В одну секунду блондинка лежала на сеновале, глядя на солнечные дорожки из-под щелей дощатой крыши, то наслаждалась вкусом парного молока и слушая требовательное мяуканье пробравшегося в дом кота. Погреб с запасами дышал холодом в лицо Кайли, накладываясь на вкус щавеля со сметаной. Бережно хранимых воспоминаний теплом разлились в сердце.       Согретая сиянием давно забытых дней, она очнулась только от мысленного окрика иллитида, запоздало осознав, что не греется на солнышке рядом с кустом малинника, а стоит посреди ей же и поставленной палатки, сжимая в руках резонансный камень. Её взгляд был устремлён в самое сердце кристаллической решётки, где пульсировал голубоватый свет. Вспомнив, что интенсивность воздействия возрастает, при прикосновении, Кайли торопливо вернула колдовскую драгоценность обратно в ларец, закрыв крышку.       Несколько шагов, и вот уже вместилище перекочевало в бледно-серую, источающую слизь ладонь. Иллитиду же прикосновение к резонансному камню наверняка позволило почувствовать себя дома даже находясь посреди этого ужасного, пещерного лабиринта.       Даже не обладавшая псионическими способностями Кайли ощутила глухую тоску по дому, оставленному её давным давно. Будучи тогда совсем ещё молодой и глупой, она сбежала из родной деревни с молодым волшебником, который вскружил ей голову своей красотой, бунтарским образом да парой магических трюков (не особо впечатляющих, как она впоследствии выяснила). Отправившись в странствие на поиски приключений, девушка в скором времени оказалась в плену проницателей сознание, где её и нашёл Маарэс.       — Почему я? – неожиданно для самой себя спросила девушка. – Почему из всех рабов в том загоне ты выбрал именно меня?       За твою склонность к тьме, – ответил иллитид, не отрывая взгляд от камня. – Исходя их твоих воспоминаний ты похожа на нас.       — И вовсе я на тебя не похожа! – уставившись на валявшегося в ванне иллитида с таким видом, словно собиралась убить и съесть его. – Я же не какой-то прямоходящий спрут со щупальцами на бороде. Людей не порабощаю, мозги не ем. В чём сходство-то?       У тебя внутри тьма – в твоей душе, в твоем разуме, – проигнорировал прозвучавшие в его адрес оскорбления Маарэс. – С самого детства тебя влекло ко всему темному, всему ненормальному. Самые страшные истории всегда были твоими самыми любимыми. Ты заслушивалась рассказами менестрелей о вампирах и колдунах, а стоило одному из них появиться в твоём поселении сбежала с ним, забыв отчий дом и родню. Тебя не испугали ни гнев родителей, ни возможное наказание со стороны феодала за совершённый побег.       — Он мне понравился! – воскликнула девушка, возмущённая тем, сколь глубоко иллитид проник в неё. Проник не физически, а духовного и умственно. – Да, в юности люди часто совершают глупости, но я ушла не потому что он колдун, а потому что влюбилась.       Да,– подтвердил Маарэс, впервые за весь разговор повернув к ней голову, которая как и прежде покоилась на бортике ванны. – Но он был близок тебе по духу, этот тёмный маг. И видя, как в твоих мыслях формируется вопрос – откуда я знаю или почему он тёмный, сразу скажу – я понял это по тем заклинаниям, которые он применял в твоём присутствии, и целям, к которым стремился.       — Допустим, – сдалась Кайли под тяжестью улик. – Но всё равно не понимаю, при чём тут ты? Ты же воплощение зла в чистом виде, а я может и далека от невинности, но всё же не так плоха. – вглядевшись в себя, девушка обдумала всё ещё раз, и пришла к выводу что скорее всего права. Да, люди добрые и честные наверняка назвали бы её плохим человеком. Она была упрямой, своевольной, нетерпеливой, завистливой и достаточно злой, чтобы пожелать зла, отомстить или даже убить обидчика. Но всё это меркло в сравнении с тем, что творил этот конкретный иллитид. Убийца, рабовладелец и неудержимый пожиратель чужих мозгов.       Всё познается в сравнении, – философски развёл ротовыми щупальцами Маарес, свободно читавший всё размышления девушки. – В сравнении с тобой, я абсолютно бесчеловечный кошмар. Чисто зло во плоти. Но в сравнении с сородичами, я довольно добр.       — И ведь не поспоришь, – с сожалением, заметила Кайли, вспомнив сколь ужасному обращению подвергалась вначале плена.       В отличие от них я могу испытывать положительные переживания, но только через того, кто сам открыт для подобных эмоций.       — Ну так и нашел бы себе жрицу дроу или ещё кого-нибудь в этом роде.При чем тут я? – немного сварливо заявила блондинка.       Жрицы дроу похожи на иллитидов больше, чем ты думаешь. Они не знают радости, не стремятся к счастью. Ты – другое дело. Ты знаешь и стремишься. Мы с тобой, словно два полюса на разных концах одного эмоционального спектра. Чудовище, жаждущее человеческих эмоций и человек симпатизирующий чудовищам. Если путь – это прямая линия, то мы с тобой не могли разминуться.       — Там были и другие люди, – напомнила Кайли, мысленно воссоздав в памяти загон для рабов. Даже не барак – загон. Иллитиды считали людей и все подобные им расы животными и относились к ним соответственно. Ей, например, пришлось некоторое время посидеть в отгороженном решёткой участке пещеры вместе с другими пойманными существами. Там были и другие люди, а ещё – тёмные эльфы, карлики, гоблиноиды всех разновидностей и ещё боле экзотические существа, названий и расовой принадлежности которых она не знала. Ей – красивую молодую девушку просто впихнули за ограду, поместив вместе с этими чудовищами и дикарями. От страха бедняжка не знала куда и деть себя. Забилась в угол и, поджав колени к груди, таращилась оттуда испуганными глазами.       Спать там приходилось на грязных, вонючих шкурах, брошенных на камень, чтобы рабы не поумирали от холода болезней, а есть какую-то бурду, которую раз в день приносил надсмотрщик и от которой, по мнению Кайли, стошнило бы даже крысу. Кроме того она неоднократно свидетельницей ужасных сцен смерти, время от времени настигавшей её товарищей по несчастью. Иллитиды были невероятно прожорливыми существами, а потому содержали большие запасы рабов, большая часть которых шла на корм. Немногим удавалось умереть естественной смертью, ибо потребности живодеров разума в пропитании не могли быть полностью удовлетворены.       А потому бедняжке Кайли не раз и не два приходилось наблюдать, как одно из этих чудовищ обвивает щупальцами голову парализованного раба и вгрызается в череп заострёнными зубами, добираясь до мягкого мозга. Особенно голодные высасывали жертвы сразу без излишних мучений, но были и те, кто предпочитал не спешить. Эти садисты, действовавшие с точностью хирургов, аккуратно вскрывали череп и подолгу ласкали бугрящийся клубок всё ещё живого мозга своими скользкими от слизи серыми щупальцами, прежде чем оборвать страдания добычи, разрывавшейся воплями нечеловеческой боли. Несчастные были живы и находились в полном сознании, когда их мозги вырывали из тела невероятно-болезненным способом. Это само по себе было ужасно, но ещё больше ужасала обыденность, с которой проницатели сознания проводили все эти манипуляции. Люди были для них едой.       Впрочем, ужасалась там только она. Остальные рабы спали, ели и работали с пустыми глазами и отсутствующими выражениями на мордах. Они стирали и чинили одежду, ковали оружие, готовили еду и даже варили какие-то зелья не обращая внимания ни на что вокруг. Без суеты и спешки, монотонно и методично эти лишённые разума существа не отвлекаясь ни на что. Кайли и сама почувствовала это отупение через несколько дней плена. Всё сильнее охватывающее безразличие, похожее на омертвение души. Не хотелось ни о чём, ничего говорить. Просто сидеть, тупо уставившись одну точку. Или выполнять поступающие от хозяев приказы.       Да. Были. Но они не подошли – заявил Маарэс, не давая ей подумать о прошлом. – Эмоции добрых и светлых существ для меня не годятся. Слишком чуждые. Я не могу их усвоить. Мне нужно было существо с более близкими взглядами на жизнь, но при этом отличное от меня. Не утратившее способности искренне радоваться и наслаждаться жизнью. К тому же те рабы были... негодными.       Свежеватель разума замолчал, выстраивая сложную мысленную конструкцию таким образом, чтобы собеседница поняла его.       Разум находящихся в ментальном подчинении очень быстро регрессирует. Его обладатель теряет всякую чувствительность и становится неспособен испытывать интенсивные переживания и эмоции, питающие и наполняющие ум. Ты, в отличие от своих товарищей по плену, не успела полностью деградировать. Поэтому мой выбор пал на тебя, – закончил объяснять пожиратель разума.       — Как всё, оказывается, просто, – с толикой кокетства заявила Кайли. – А я-то думала, ты был покорён моей женственностью.       Скорее чувственностью, – поправил, не моргнув белым глазом, поправил Маарес. – Большинство представительниц твоей расы подавляют свою инстинкты, своё глубинное естество. Ты же уступила ему, позволив женственности раскрыться и расцвести. Это делает твои эмоции более дикими и примитивными, но также и яркими. Их приятнее переживать. Ты такая необузданная, Кайли.       Последнее заявление заставило девушку покраснеть. Вспыхнув, как варёная свекла, она подарила Маарэсу уничтожающий взгляд и отвернулась, дожидаясь пока кровь отхлынет от лица. Она так пока и не привыкла к тому, что иллитид использует её в качестве наложницы. А точнее – в качестве проводника сексуального удовольствия, которое сам был неспособен испытывать. Цераморфоз дал ему только зачаток гениталий. Рудимент, не способный выполнить даже базовую функцию. Однако жажда испытать экстаз не позволила гордому Маарэсу смириться. Поэтому он нашёл другой способ, научившись воровать ощущения из её разума.       — Я тут подумала... – опустив голову от смущения спросила она после довольно продолжительного молчания. – ...раз ты телепат, значит... ты мог бы просто наколдовать мне ощущение оргазма. Не обязательно, каждый раз... засовывать в меня свои... щупальцы.       Мог бы, – с налетом усмешки в потустороннем, булькающем голосе произнёс иллитид. – Но это всё равно, что раз за разом нажимать на одни и те же клавиши на церковном органе. Они очень быстро придут в негодность и западут. Женская сексуальность, весьма тонкая материя. Я ещё не совсем разобрался, но одно мне ясно совершенно точно. Твоё тело – не балалайка с несколькими струнами, перебирая которые извлекаешь звук. Это сложный и многофункциональный инструмент, и с ним нужно уметь обращаться.       — Значит, я для тебя просто инструмент? – возмутилась Кайли, опасно близко подходя к краю ванной. Все эти мудрёные слова были чужды разуму простой девушки, но благодаря тому, что иллитид впечатывал их в ее разум она понимала многое из сказанного.       Да брось, тебе же нравится быть моим маленьким инструментом, – с неожиданной для столь холодного существа игривостью заявил Маарэс, хватая девушку за запястье и подтаскивая к себе. – Нравится, когда я извлекаю удовольствие из твоего тельца.       Извивающиеся щупальца коснулись лица девушки, пачкая его своей слизью и обхватывая. Заключая в объятья, которые в любой момент могли стать смертельными. Скованная железной хваткой этих живых веревок, девушка ничего не смогла сделать,когда иллитид подтащил её к себе, вовлекая в извращённое подобие поцелуя. Окружённый хватательными придатками рот иллитида больше походил на круглую дыру, утыканную игловидными зубами. Предназначенная для пробивания черепа и высасывания мозгов, эта конструкция совершенно не подходила для поцелуев. Но к сожалению для девушки её хозяин считал иначе. А потому стоило их устам соприкоснуться, как он впился в неё с силой вакуумного насоса, всосав в себя дерзкий язык Кайли. Боль, пронзившая его корень, заставила её задохнуться, упираясь руками в грудь Маарэса в попытке оттолкнуть его, избавившсь от неприятного ощущения.       Бесполезно – моллюск держал её мёртвой хваткой. А когда к обвившимся вокруг черепа щупальцами добавились ещё и руки, девушка и вовсе потеряла равновесие, повалившись на своего повелителя. Её туника мгновенно промокла и, прилипнув к телу, почти не оставила преград между ними. Кайли чувствовала скользкую и бугристую грудь на своей собственной. И это было неприятно... должно было быть. Но иллитид уже проник в её разум своими незримыми, телепатическими щупальцами, изменив её восприятие.       А потому, вместо ожидаемого в такой ситуации отвращение блондинка испытала... то, чего не должна была испытывать. Влажный жар, запульсировал между её бедрами. Проклятый проницатель снова взял под контроль её тело и теперь делал с ним... всякое.       Значит оргазм наколдовать нельзя, а возбуждение так пожалуйста, – возмутилась Кайли, напускаясь на иллитида. Её рот всё ещё был занят, а язык подвергался интенсивному и весьма болезненному всасыванию, что впрочем не мешало ей говорить мысленно.       Да, – с абсолютно нездоровым спокойствием заметил Маарэс, продемонстрировав, что заботится о благосостоянии компаньонки лишь в разрезе собственных видов на неё Если ты потеряешь возможность испытывать возбуждение от чего-либо, кроме моих мысленных прикосновений, это не уменьшит твоей ценности. Но если ты так хочешь наколдованный оргазм, то пожалуйста – получи!       Прежде, чем Кайли успела возразить ему хотя бы в мыслях, разум иллитида испустил спиральную волну гасящей сознание силы. Она обрушилась на её беззащитный мозг подобно каскаду слепящего света и взорвала его. Это невозможно было описать. Всепоглощающее удовольствие пронзило её тело и всё, и единственное, что смогла сделать орущая Кайли, это устоять на ногах.       А теперь расстели постель, – словно откуда-то издалека долетел голос мучителя. – Ибо я желаю пировать твоими ощущениями.       Девушка очнулась в нескольких шагах от ванной, в которой как и прежде лежал иллитид. Она не помнила, ни того, как он её отпустил, ни как она выбиралась наружу. В первый момент всё произошедшее вообще показалось ей одним из тех видений, которые он периодический в ней вызывал. Но мокрая одежда, слизь на коже, и боль в распухшем языке убедили в том, что это было реально. Как и пережитый оргазм. Кайли всё никак не могла отдышаться и стояла в полусогнутой позе, опираясь ладонями о дрожащие колени. Это был слишком интенсивный опыт, чтобы вот так сразу оправиться и начать что-то делать, однако хозяин был неумолим.       Не заставляй меня ждать, – Маарэс встал на ноги, воздвигшись посреди ёмкости подобно поднявшемуся из глубин морскому чудовищу. Струйки воды стекали по его испещрённой прожилками кожи, усиливая сходство с чем-то древним и невыразимо-ужасным.       Или ты нуждаешься в дополнительном стимуле? – он угрожающе подвигал придатками, вскинув их в сторону девушки и той ничего не осталось как со стоном поплестись к валявшемуся неподалёку рюкзаку, переступая на нетвердых, подрагивающих ногах.       «Дополнительным стимулом» стал бы ещё один оргазм. А потом следующий, и следующий и следующий... Маарэсу нравилось наказывать её так, истязая наслаждением её тело и разум. Когда он только освободил её от воздействия псионического излучения, отуплявшего остальных рабов, ему потребовалось всего четверть часа этой пытки, чтобы не желавшая добровольно подчиняться ему девушка сломалась и стала согласна на всё, лишь бы ей только дали передохнуть. Но Маарэс был не так прост. За отказ подчиниться сразу он оставил её страдать так ещё столько же, вконец измучив несчастную. Показав, что при желании превратит её мозг в кашу.       С тех пор Кайли примерно служила ему, выполняя всё, что от неё требовалось не под внушением, а из страха перед наказанием, которому подвергалась в общей сложность пять раз. Обычно её мучитель ограничивался одной двумя вспышками, чтобы не истощать рабыню слишком уж сильно и правда не поджарить её нервную систему. Впрочем, ничто не мешало ему повторить первый, так сильно напугавший её, опыт. Поэтому обычно одного упоминания о «дополнительном стимуле» хватало, чтобы принудить девушку повиноваться любому эгоистичному приказу. Вот и сейчас она поплелась к рюкзаку, надеясь что с неё хотя бы не капает по дороге.       Нижнего белья на светловолосой красавице, разумеется, тоже не было, поэтому она чувствовала как жидкость из её лона течёт по внутренней стороне бедра. Это ужасно смущало девушку, заставляя чувствовать себя конченной мокрощёлкой. И тот факт, что Маарэс чувствовал её смущение и наверняка наслаждался им в своей извращённой манере только усугубляло состояние девушки.       Покопавшись в рюкзаке она довольно быстро отыскала диван, выглядевший игрушечным. Его каркас и ножки были вырезаны из одревесневших грибов. Умелые руки резчиков придали им форму сотен переплетающихся между собой щупальцев, из-за чего диван напоминал некое подводное существо вроде осьминога или медузы. Выпуклые, полукруглые зеленовато-синего цвета усиливали сходство. Как и ванна он светился голубым светом и увеличился в размерах по движению пальцем Маарэса. Эта магия была удобна.       — Готово... сделано... – выдохнула девушка с тревогой отмечая, что сверхъестественный огонь в её животе никак не угасает. Навеянная извне похоть затмевала разум. Мысли Кайли путались. Она понимала, что иллитид ещё не закончил с ней, но никак не могла взять в толк – почему? Она ведь сделала то, что было приказано. Достала диван и разложила его. Так почему он продолжал?       А теперь ложись на спину, – приказал проницатель сознания, заметив что девушка стоит и смотрит на него с недоумением. Его ротовые щупальца угрожающе шевелились и а потому желания спорить с ним, нарываясь на неприятности, у девушки не нашлось. Смирившись с предстоящим она поступила так, как ей и было приказано. Но перед этим, скинула с себя мокрую и холодную тунику.       Не бойся. Сейчас наши с тобой разумы связаны, – успокоил девушку Маарэс, опускаясь перед ней на клони и оглаживая обнажённые, раскрытые для него бёдра расплывшимися когтистыми лапками. – Я чувствую то же, что и ты. Это позволяет мне лучше контролировать твоё тело, добиваясь совершенной стимуляции и повышая сенсорный отклик. Твоё удовольствие будет легендарным.       Кайли чувствовала, как мягкие хрящи иллитидских коготков игриво царапают кожу на внутренней стороне бёдер, а извивающиеся щупальца покрывают слизью лобок, извиваясь и корчась в опасной близости от самого уязвимого места, и жалела, что не может ощутить отвращение или хотя бы страх. Маарэс был действительно сильным телепатом и без труда убирал все негативные реакции, заменяя их удовольствием и возбуждением. От этого происходящее становилось ещё более неправильным.       Это даже нельзя было назвать изнасилованием в привычном понимании этого слова. Иллитид ни к чему не принуждал её силой, не угрожал и даже не внушал её покорность. Нет, воздействие было более тонким. Его псионическое излучение было направлено не на сознательную часть разума, а на спящие в глубине инстинкты. Подобный эффект оказывали некоторые заклинания и зелья, к которым имел пристрастие её бывший возлюбленный, вот только их воздействие не шло ни в какое сравнение с гипнозом проницателя разума. Из-за него Кайли так возбудилась, что если бы любовник отстранился сейчас, она сама бы потянулась к нему.       К счастью этого не произошло. Маарэс не принадлежал к числу, кому нравилось мучить партнёршу ожиданием, излишне затягивая любовную игру. Поэтому его разум сомкнулся вокруг неё, заставляя распластаться по кровати. Длинные пальцы погладили грудь, чтобы через мгновение смениться щупальцем. Длинное и ловкое, оно обвилось вокруг левого полушария и сжало сосок, заставив Кайли захныкать. Эта часть её тела всегда была такой чувствительной, что она старалась не подпускать к ней своих любовников. Несколько поцелуев, пара осторожных прикосновений – не больше. Если же кто-то из них пытался усердствовать, блондинка быстро «отлучала» его от груди, прикрывая её руками. Но с иллитидом такой фокус не прокатывал. Несмотря на мысленные протесты и попытки выразить недовольство жалобным поскуливанием, он продолжал сжимать и безжалостно стимулировать несчастный сосок. Присоски, покрывавшие внутреннюю поверхность щупальца, впивались в добычу, словно маленькие голодные рты, из-за чего кожу девушки покалывало словно десятками крохотных злых иголочек. И это было ничуть неприятно.       Мучитель конечно же знал о её чувствительности – не мог не знать, будучи телепатом – и тем не менее не отказывал себе в удовольствии помучить партнёршу таким способом. Ведь несмотря на отличия Маарэс, по-сути, оставался пожирателем разума, а потому садизм был присущ ему как и прочим сородичам. Просто чуть в меньшей степени. Поэтому, одновременно с выкручиванием вершинки на её левой груди, он так же уделял внимание и другим – не менее (а может и более) важным частям девичьего тела.       Кайли закрыла глаза, ощутив как щупальце, проникает внутрь и прощупывает её внутренности. Маарэс точно знал, как сделать девушке приятно, поэтому приятные пульсации, зародившиеся в её потревоженном лоне, быстро распространились по всему телу, затмив даже ноющее ощущение в соске. Девушка застонала, выгнувшись на удобном ложе с грацией кошки и царапая ногтями бархатную обивку подушки. Она могла бы кайфовать так ещё очень долго, но проницатель разума требовал более активного участия.       Смотри на меня, – распорядился он, захлестнув одно из щупальцев вокруг шеи Кайли, и заставляя её встретить свой взгляд.       В обычном состоянии его лицевые отростки не превышали локтя в длину, однако при желании могли вытягиваться, превышая собственную длину в три, а то и в четыре раза. Что сейчас и произошло. Липкая живая верёвка сжалась на горле, тесня дыхание.       Ты – моя, – зачем-то настаивал иллитид. – Я владею тобой целиком и полностью. И я решаю, когда тебе дышать, а когда – нет.       Я – твоя, – так же мысленно Кайли подтвердила то, что и так уже было известно. Маарэс владел ею. Он был в праве решать – жить ей, или умереть. И пусть в повседневном общении она что ставила под сомнение его авторитет, в открытую оспаривая его право командовать ей, по-сути это ничего не меняло. Он оставался хозяином, а она – рабыней. Безвольной и бесправной. Покорной ему.       Я владею тобой, – жестко потребовал проницатель разума. Почему-то ему было важно, чтобы она повторила его слова. Кайли не могла взять в толк – почему?Возможно, это было как-то связано с «настройкой» её тела на удовольствие, о которой он говорил, а возможно обладатель щупальцев просто упивался своей властью над ней, но так или иначе повторить его фразу ей пришлось.       Ты владеешь мной... – мысли девушки начали путать. Чувство удовольствия, удушения и беспомощности лишили несчастную ясности ума. С одной стороны она наслаждалась червеобразными судорогами щупальца, похороненного в её горячем и сыром лоне. С другой – начала испытывать страх из-за невозможности вздохнуть. С третьей же – возбуждалась от осознания собственного бессилия. Ведь Маарэс не оставил ей даже возможности бороться за воздух. Всё, что она могла – это скулить и возиться на диване, неспособная даже поднести руку к шее и попытаться оторвать обвивавшую её скользкую удавку, медленно лишавшую её жизни.       Да... именно так... – шептал его голос в её угасающем разуме. – У тебя нет другого выхода, кроме как всецело отдаться мне.       В тот миг, когда в глазах у Кайли уже начало темнеть, сдавившее горло щупальце разжало хватку. Поток свежего воздуха хлынул в измученные лёгкие девушки, одновременно с чем она почувствовала, как другой придаток (а может и тот же самый?) касается её там,где ни кто коснуться не должен. Пребывание на грани смерти многократно усилило её чувствительность, а потому Кайли всхлипнула даже от лёгкого надавливания. Маарэс не стремился причинять слишком сильную боль, а потому мгновенно ослабил воздействие. Тычок сменился мягким поглаживанием. После столь интенсивных переживания эта ласка ощущалась почти успокаивающим, а потому девушка с готовностью поддалась ей, расслабившись с долгим, мягким стоном. Это было так хорошо...       Некоторое (достаточно продолжительное, как ей показалось) время иллитид позволял своей жертве наслаждаться таким обращением, видимо ожидая, когда стресс от удушью плотностью пройдёт. Однако стоило Кайли успокоиться, как кончик лицевого придатка, так умело потиравший чувствительный узел плоти у неё между ног, обвил его с ловкостью, недоступной ни одному нормальному любовнику. Почувствовав, как присоски впиваются в самое сокровенное место, блондиночка выгнулась на любовном ложе, крича от страха и удовольствия, усиливавшемуся в такт движению крохотных присосок, обцеловывавших розовую жемчужину.       Ещё одно щупальце скользнуло внутрь раскрытого лона и начало извиваться, там нащупывая особую точку. Кайли задохнулась от прикосновения, ощущая, как внутри начинает нарастать горячая пульсация. Пока что ещё слишком стеснённая она не готова была прорваться наружу, но уже но уже оттянула всё внимание девушки на себя. Её мозг быстро начал пустеть, наполняясь белизной...       А меж тем умелые махинации с её бугорком всё продолжались и продолжались, выводя несчастную (или наоборот – счастливую, это с какой стороны посмотреть) к новым высотам экстаза. Два щупальца в её лоне продолжали извиваться и корчится, толкаясь и ударяя по особенному местечку внутри, от чего по телу Кайли расходилась рябь судорог. Качаясь на них как на волнах тёплого моря, к побережью которого её приводила дорога, она напрочь забыла о сосках. И взвизгнула, когда иллитид, сжал их пальцами.       Надо же такие чувствительные, – пробормотал он как будто для себя. – Восхитительно. А если заменить боль удовольствием?       — ДА! – взвыла светловолосая не своим голосом, когда её груди превратились в два вулкана пышущих нестерпимым жаром.       Хорошо да? – с нотками насмешливого высокомерия осведомился Маарес, сжимая и скручивая сосок, который до этого катал между большим и указательным пальцами. – Тебе это нравится, не так ли? Нравится получать от меня принудительный куннилингус?       — Да... – простонала Кайли, не в силах выдавить из себя что-то членораздельное. Это и правда нравилось ей слишком сильно.       Нравится, как моё щупальце входит в твою задницу, пока два других борются во влагалище? – хитро спросил иллитид, сопровождая свои слова действием. Почувствовав, как нечто скользкое и гибкое начинает проталкиваться в её анус, безжалостно расширяя и растягивая его тугое «колечко», Кайли мгновенно сжалась, пытаясь замедлив продвижение обнаглевшего «захватчика».       — Нет! Туда – нельзя! –слабо протестовала она, вызывая у Маэраса лишь довольный смех. Ведь именно этого-то он и хотел.       Ой да ладно, ты каждый раз так говоришь, – отмахнулся он, надавливая сильнее и погружая отросток между её ягодицами. Сила, заключённая в его ротовых придатках, была таковой, что у Кайли не было ни шанса отстоять неприкосновенность своей пятой точки. Понимая, что проигрывает даже в такой малости она заплакала от обиды, одновременно трясясь от сильнейшего удовольствия.       Сопротивление на данном этапе – ты серьёзно? – схватив её за задницу забулькал Маарэс. – Лучше подумай хорошенько, Кайли.       Угроза зазвенела во влажном воздухе. Пальцы сжались на её соске сжались, жестко и болезненно выкручивая его, а присоски впились в бугорок страсти, заставляя зажмуриться от боли... которая была неразрывная с удовольствием и превращалась в него сразу, после того как первичная агония спадала, теряя интенсивность. Иллитид хорошо поработал над её сознанием, превратив какую-то любительницу боли, кайфующую от грубого обращения, извращённых эротических пыток и щупальцев. Жалкое зрелище.       Кайли должна была бы возмутиться, но для этого ей сейчас было слишком хорошо. Все четыре щупальца Маареса теперь работали для её удовольствия. Одно игралось с клитором, два других бились за господство над её влажной дырой, а третье изучало глубины сдавшейся неизбежному жопы. Что называется – полный комплект. Бедняжка не знала – куда и деться от такого счастья.       При этом, физическое удовольствие было приправлено так же и щепотью гордости. Ведь Маарэс делал всё это ради неё. Его щупальца были не более чувствительными, чем человеческая рука,а потому он не получал никакого удовольствия от их засовывания в различные отверстия её тела. Нет, его целью было её удовольствие. Кайли это льстило. В мире было немного мужчин, готовых так стараться ради своей девушки. И единственное, что слегка огорчало –это его неспособность взобраться на неё и как-следует отодрать Бесполый, как червь, неспособный к сексу в привычной форме он был вынужден искать альтернативы. Вот такую, например.       Приоткрыв глаза, девушка посмотрела на иллитида. Он как и прежде сидел в изножье дивана сгорбившись и уткнувшись мордой в её промежность. Макушка его головы, которую Кайли теперь отчётливо видела, была морщинистой и ребристой, как мозг, а глаза светились голубовато-зелёным светом. Стоило их взглядам пересечься, как девушка ощутила всё, что чувствовал он. То, как ему нравился мягкий тон её кожи и форма тела. Как притягивали красивые, чувственные бёдра, плоский живот, и милая маленькая попка, которую так хотелось сжимать и шлёпать. Блеск пота, выступавшего в определённых местах побуждал Маарэса усиливать натиск, а возмущение по поводу того, что он самовольно овладел её задницей, делало её такой мило-конфликтной в его глазах.       Этому чуждому существу она казалась великолепной. Много ли на свете было девушек, способных соблазнить иллитида?       Сожми мою грудь... щупальцем... – приказала Кайли, и Маарэс подчинился. Мгновенно вырвав измазанный влагой отросток из ненасытного лона, он окружил им её грудь, мягко сжимая и скользя мокрым кончиком по краю раскрасневшегося соскового ореола.       Этого оказалось достаточно. Кайли кончила, крича во весь голос, который ещё долго метался по пещере призрачным эхом. Её разум очистился в ослепительно-белом огне блаженства, не оставившем после себя ничего. Видимо, он горел слишком долго. Уж голодный до ощущений Маарэс позаботился об этом, продолжая стимулировать её до тех пор, пока удовольствие не стало болезненным. Даже когда он вытащил щупальца из неё, Кайли всё равно потребовалось некоторое время, чтобы перестать кончать.       Сознание не покинуло её полностью, но на некоторое время девушка всё же погрузилась в блаженное полузабытье. Наслаждаясь послесвечением ослепительного оргазма, она балансировала на грани сна и яви. Маарэс за это время успел омыть свои щупальца в ванной и покопаться в рюкзаке. В очередной раз открыв глаза, она увидела, что он стоит над ней снисходительно сжав ротовые щупальца. Выражения «лиц» иллитидов было трудно прочесть в виду отсутствия у них видимого рта, но Кайли готова была поклясться что он улыбался. Манипулируя её телом, он заставил её испытать огромное удовольствие, которое разделил с ней.       — И куда мы теперь? Обратно в город? – лениво спросила Кайли валясь на диване и глядя на раскинутый над ними полог.       Нет, я собираюсь предпринять небольшое путешествие и ты отправишься со мной – ответил Маарэс легко расхаживая по палатке. Он не выглядел ни усталым, ни утомлённым, хотя только что проделал весьма хорошую работу, наслаждая её своими щупальцами.       — Надо же, – протянула девушка немало обрадованная этим фактом. Возвращаться в город, где любой мог захотеть съесть её, блондинке, разумеется, не хотелось. От слова «совсем». Ради такого известия она даже соизволила оторвать голову от диванной подушки и взглянуть на Маарэса, который в этот раз дал себе труд одеться самостоятельно. Сделал одолжение, что называется.       При чём выбрал он, конечно же, не выстиранную ей мантию вырвиглазной расцветки, а длинный кожаный плащ, более подходивший для путешествия в диких дебрях. Материал, из которого он был сделан, казался плотным и обладал мрачно-бордовой раскраской, с более светлыми пятнами и полосами разводов. Вместо воротника вокруг плеч и шеи торчали обтянутые кожей игольчатые образования, напоминавшие лапки насекомого. В районе груди ткань была усилена жёсткими рёбрами, выступавшими в качестве брони. Кроме того, на спине было вытравлено изображение мозга, с расходившимися от него ветвистыми щупальцами.       — Я думала, ты из города и носу не высовываешь, – всё-таки решилась пошутить Кайли. – Ой, прости, у тебя же... нет носа.       — Я люблю свой город, но готов покинуть его и оправиться в странствие ради своих целей, – закончил Маарэс, запахивая на груди мантию и ловко застёгивая её на крючки тонкими пальцами. – И предвосхищая твой вопрос я скажу, что покинул город ради поиска некоего заклинания. Оно называется Заклинание Большого Члена Третьего Круга, и поможет решить мою... хм, проблему.       — Чего? – рассмеялась Кайли. Подобные слова, употреблённые в речи, вызывали у неё приступы неконтролируемого веселья.       — Хочешь сказать, что нашёл способ... хм, пробудить свой рудиментарный отросток. Поднявшись с дивана она подошла к иллитиду и схватила его ладонью между ног. – Серьёзно? Магия даже такое может? У тебя же там ничего нет. Просто кусочек кожи, покрытый бугорками. Продолжала рассуждать она, наминая и щупая проницателя сознания с таким видом, словно тот был её рабом.       — Скорее я напал на след лекарства. Один из моих сородичей поглотил мозг мага, который был знаком с коллегой, знавшим это заклинание. К тому же я хочу встретиться с одной отступницей Абдошаннет. Ей во время цераморфоза досталось тело гуманоидной самки, но она каким-то образом сумела уцелеть и покинуть город до того, как её уничтожили. Я слышал, что она процветает где-то в этих туннелях и даже собирает у себя симпатичных самцов дроу. Возможно, она сможет подсказать альтернативный способ лечения.       — Да, дроу бывают симпатичными, – мечтательно протянула Кайли, вспоминая о времени, проведённом с возлюбленным и его союзниками тёмными эльфами. Несмотря на злобность и довольно экзотическую, с точки зрения человека, внешность среди них попадались симпатичные экземпляры. К сожалению, вслед за приятным воспоминанием сразу пришло неприятное – ведь как только иллитиды напали на них и мальчики-дроу, на которых она так облизывалась, и бывший возлюбленный оставил её, чтобы спасти свои жизни. И это натолкнуло светловолосую на не слишком изощренный, но всё равно достаточно действенный план мести бывшему.       — У Германия, мага с которым я... встречалась могло быть подобное заклинание или зелье, – заявила девушка прекратив лапать не функционирующие гениталии спрута. – У него всегда стоял как кол. Я аж удивилась – откуда столько мужской силы в одном человеке. Думала, это он только со мной такой активный, а может он просто магию применял. Раз ты говоришь, что такое возможно.       — Я спрошу его, если мы встретимся, – ответил Маарэс. Уловки спутницы он разгадал без труда, поняв что та хочет использовать его ради мести, но не придал этому значения. Маги, конечно, являлись серьёзными противниками, но и с ними можно было справиться. А некоторые из его сородичей и вовсе охотились на них из-за высокого качества мозга, пропитанного энергиями.       — Не-ет, зачем спрашивать, – зло протянула девушка. – Куда приятнее будет вырвать эти знания из его головы вместо с мозгом.       — Вот за это я и выбрал тебя своей спутницей, – гордо заявил иллитид, поглаживая щёку Кайли. Прикосновение его пальцев оставил на нежной коже её лица слизистый след, но девушка уже давно привыкла к такому. – А теперь поспешим. Путь будет долгим.       — А почему именно Третьего Круга? – решила уточнить девушка, собирая вещи. – Почему не Пятого или, скажем, не Седьмого?       — Потому что маг, придумавший его принадлежал к Третьему Кругу Знаний. И я сразу отмечу, что на размер это не повлияет.       — Хорошо, потому что размер имеет значение, знаешь ли, – заметила девушка, сложив остатки вещей в рюкзак и подняв палец к потолку палатки. – Нет, гигантский тоже не нужен, как в тех шутейках, что скоморохи поют, но и не микро как у тебя. Что-то среднее.       Наскоро дегидратировав палатку, уменьшившуюся до размеров женского кулака, парочка покинула паровые озера, пройдя сквозь вспыхнувший в воздухе прямоугольник межразмерной двери. Иллитид и его спутница отправились в своё первое путешествие.