Змеи

Ровно к десяти часам вечера Антон наконец успокоился. Квартира была убрана, вещи — постираны и выглажены, мясо с прованскими травами закончило выпекаться и маняще пахло на всю квартиру. Ему так хотелось показать, что он вполне справится со своими обязанностями, что даже нашлись силы и энергия носиться из угла в угол, как электровеник. Если совсем честно, ему хотелось выслужиться. Заработать помощью по хозяйству ещё порцию заботы и внимания. Болтая ногой, он сидел на кухонном гарнитуре недалеко от раковины и гипнотизировал часы. Пока руки днём были заняты, голова усиленно гоняла одни и те же вопросы: «Почему ему не всё равно? Почему я так хочу, чтобы он был доволен? Взять для мяса розмарин в холодильнике?» Мальчик не был уверен, требовалось ли ему просто немного тепла или корень этой потребности был конкретно в Арсении. И понятия не имел, как это проверить, потому как в заявленное время мужчина не вернулся. Спать хотелось очень. При осмотре квартиры оказалось, что комнаты имелось три, и все одинаково пусты. Основная часть жизни Актёра явно проходила в кабинете, за письменным столом. Так вот, Антон не стал выбирать себе комнату и хотел дождаться возможности спросить, где обычно ночевал хозяин квартиры, чтобы поселиться через стенку. В принципе он был готов жить и в душевой, лишь бы поближе. Глаза слипались. К одиннадцати Антон начал волноваться и жрал себя изнутри мыслями, что у него даже не нашлось бы зарядки, чтобы оживить погибший больше суток назад телефон, как не было и номера того, кого он ждал. А ведь правда ждал. Понятия не имел, как себя вести и что говорить, так что собрался молчать и не отсвечивать. Хотелось отдохнуть, но пойти спать, не накормив нового знакомого ужином, мальчик не мог, так что сидел и болтал ногой. И смотрел, как двигалась стрелка часов. Почти в полночь в замке скрипнули ключи. Тихо так, неспешно, будто пришедший боялся потревожить квартиру лишним звуком. «Ты думаешь, что я уже лёг, и стараешься не разбудить? Чёрт, тебе и правда не плевать на меня». Парень подорвался с насиженного места так резко, что чуть не упал, но удержался за дверной косяк и выглянул в коридор. Не требовалось зажигать свет, чтобы увидеть, какое серое и пустое лицо было у этого красивого человека. Тот двигался резко, зло, но Антон не боялся: эта злоба предназначалась не ему. Он это понял, когда мужчина сфокусировал на нём уставший взгляд и слабо улыбнулся. Его были рады видеть, для него нашли силы. Остальное было неважно. Арсений медленно опустился на обтянутую кожей банкетку, что стояла в прихожей, и сидел так какое-то время, пялясь в стену. «Что ж у тебя такое случилось, а?» Хотелось спросить и промолчать, подойти ближе и остаться на месте, приобнять и оставить одного. Выбрать не получалось, но тело сдвинулось с места само — мальчик присел на корточки у чужих коленей, положил обе ладони на одну из них, а сверху опёрся подбородком. «Я ждал тебя, как собачка, так что и реагировать буду также. Прости, если выбор неправильный». — Дай мне пару минут, ладно? — прошелестел пришедший в темноте. — Нужно время, чтобы стать собой снова. «Так мне не показалось? Ты и правда тогда, в машине, сдерживал себя? А, мир криминала не терпит добрых и тёплых? Поэтому ты Актёр, да? Ты играешь, но не на сцене». — Мне уйти? — он не шелохнулся. Пальцам было так приятно горячо от скрытой тканью брюк кожи, что необходимость вернуть дистанцию казалась варварской, недопустимой. Вдруг на его макушку опустилась рука и плавно, успокаивающе заскользила по волосам. — Нет, конечно, — послышался короткий выдох носом, который, видимо, был смешком. — Кудрявый ты такой. Как из сказок. Антон усмехнулся в ответ и прикрыл глаза от удовольствия. Так вот, почему собаки встречают хозяев у двери. Если вовремя подойти, можно получить ласку. Тело прошила дрожь от мысли, что его по голове буквально полтора дня назад гладила девушка, которая выгнала последней. Только вот она это делала иначе, отстраненно как-то, нехотя. А сейчас это движение как будто было нужно обоим. Новая волна дрожи накрыла от понимания, что он бы не позволил кому-то другому так себя касаться. Значит, дело было всё же конкретно в этом человеке. Значит, он оказался не настолько жалок, чтобы бежать к любому, кто поманит. Наверное, мужчина уловил, что в его голове роилось что-то не то — рука остановилась, тот набрал воздуха в лёгкие, чтоб задать вопрос, но Антон опередил: — У тебя что-то случилось? — повернул голову так, чтоб снизу-вверх смотреть на красивое лицо, в полумраке стараясь восстановить черты по памяти. — Да, небольшие неприятности. Я бы не хотел тебя в это посвящать, — судя по голосу, второй раздражался, но не из-за того, что он спросил, а потому, что не мог поделиться. «Это для моего же блага, я понимаю». Второй вернулся к перебиранию его волос. — А ты чего не спишь? — Тебя ждал, — мальчик постарался улыбнуться как можно беззаботнее, пряча «я волновался». — Спасибо, — улыбку отзеркалили и вышло нечто, похожее на «прости». — Больше так не делай, ладно? «Как это? Лечь спать, чтобы ты сидел так потом в коридоре один? Ты не понимаешь. Я так старался сегодня, чтобы ты хотя бы с теплом посмотрел на меня, а, оказалось, твоё внимание не нужно зарабатывать. Думаешь, я не зацеплюсь за такого человека руками и ногами? Ошибаешься, зацеплюсь. Ты не с подчиненными больше — оттаивай и не делай вид, что не рад тому, что я тебя дождался. Всё ведь на лице написано». — Не ладно, — отрезал он спустя минутную паузу и встал, хмурясь от боли — ноги затекли. — Не командуй, Арсений, ты не на работе. Мой руки, а мы с ужином будем ждать тебя на кухне. Антон прошёл обратно так решительно, что сам себе поверил, а, оставшись в одиночестве, ударил себя по лбу кухонной деревянной лопаткой. «Нельзя дерзить человеку, у которого есть пушка. Нет, не так. Который позволил тебе у себя жить. Нет, тоже не то. Которого ты хочешь к себе расположить». Он морально приготовился к тому, что, войдя в помещение, мужчина попросит его удалиться обратно в Казань. Потому что обычно криминальные авторитеты не позволяют мальчишкам так с собой разговаривать. — Может, ты хоть скажешь, чем так вкусно пахнет? — Актёр явился минут через пятнадцать в чёрной футболке и спортивных штанах, с чуть влажными волосами. «Ты в душ сходить успел, что ли? И, чёрт, не веди себя так, будто я не перегнул». Не найдя в себе смелости открыть рот и сказать хотя бы что-то, мальчик, как настоящая хозяюшка, разложил еду по тарелкам и включил чайник. Сам есть не смог — кусок в горло не лез, а мышцы завязывались в узлы в ожидании, что его снова прогонят. Это обещало быть более болезненным, чем в предыдущие разы, потому что они с этим человеком будто были знакомы много лет. Существовали вот так, рядом, в уюте и тишине. Он боялся этой боли, потому что не был уверен, что выдержит. Однако просто сидеть, пялясь, как Арсений ел, было бы странно, потому пялился тайком, показательно ковыряясь в мясе. Второй мирно жевал, иногда еле заметно улыбаясь, потом покусился и на его порцию, кивком спросив разрешения. «Ты не обедал, что ли?» — Слушай, Антош… — тот осёкся и посмотрел на него с чистейшим испугом. Мальчик как раз встал налить чай и дёрнулся, услышав своё имя. «Меня так только мама называла. Ты правда не злишься? Правда? Не смотри так, можешь называть, как хочешь. Это даже не странно. Да, я сейчас распадусь на кусочки от чувств, но это ничего. Тебе можно». — Что? — он контролировал каждую мышцу лица, чтобы не разрыдаться и при этом показать, что всё в порядке. Затем вернулся к приготовлению напитка, встав вполоборота. — У тебя есть планы на завтрашнее утро? — мужчина говорил осторожно, будто что-то прощупывая, а потом повернулся на часы и тихо рассмеялся. — Точнее, уже на сегодняшнее. «Если это приглашение на свидание, я согласен». Он не успел придумать нормальный ответ, когда Арсений засмеялся негромко, но уже открыто, как-то по-доброму. Бегая глазами по чужому лицу, Антон молился, чтобы не оказалось, что та первая мысль прозвучала вслух. — Прости, у тебя просто лицо такое сложное было, — тот подошел с посудой к раковине. Теперь между ними почти не было дистанции, кроме разницы в росте. Антон сам не понял, почему вдруг задержал дыхание. — Нам бы за продуктами сгонять, одежда мне нужна по мелочи, а утро свободное. Составишь компанию? — Ты хочешь со мной куда-то выйти? «Сука. Нет. Нет! Эта фраза должна была остаться только мыслью. Только в голове. Чёрт. Где там лопатка? Срочно нужно долбануть ей по лбу еще раз». — Да. Разбужу тогда тебя, ладно? — его похлопали по плечу в непонятном знаке поддержки. — Спасибо за ужин, спокойной ночи. И хозяин квартиры просто вышел из кухни. Мальчик как замер, так и стоял, тупо разглядывая грязные тарелки. Его не стыдились. Нет, для одного вечера эмоций оказалось слишком много. Где-то на балконе ему встречались сигареты. Наверное, Арсений не будет злиться, если он возьмёт одну?

***

В семь утра, как по будильнику, Антон уже стоял у плиты и играл в Бога, создавая из прекрасного ничего в холодильнике французские тосты. Зачем вскочил так рано? Его же, вроде как, должны были разбудить, нет? На деле же прошлой ночью он таки нашёл комнату, где спал Арсений (почему-то с приоткрытой дверью). Так что расположился по соседству, чтобы каждые полчаса просыпаться и выходить в коридор — проверять, стояла ли обувь. Это была всего лишь поездка в магазин, но ему становилось страшно от мысли, что уедут без него, что забудут, как в фильме «Один дома», потому приходилось вставать, убеждаться, что всё хорошо, потом ложиться обратно. И так по кругу. Суммарно — больше десятка раз. Лучше уж он спрячет свои нервные подёргивания в кулинарии. — Господи, ты ложился вообще? — на его плечо приземлился подбородок. Из-за разницы в росте такая поза и правда была удобна, но, чёрт, зачем тот встал так близко и почему снова был такой огненный? Мужчина с интересом разглядывал содержимое сковородки и слегка улыбался — не чему-то, видимо, конкретному, а просто так. — Выглядишь лучше, чем вчера. Тебе бы спать больше, — Антон не собирался играть мамочку для человека, который явно был его старше, только разница и правда была удивительная. На него опирался сейчас другой человек — светлый, умиротворённый даже. В ответ вздохнули, отходя к столу с чашкой кофе. — Так-то ты прав, — мужчина сделал глоток и довольно прикрыл веки. Зрелище было завораживающее, — но что ж поделать. Сам вот вскочил, меня ещё разбудил заодно. Мальчик выронил лопатку. Та издала глухой звук при столкновении с полом, но он не сдвинулся ни на сантиметр, чтоб поднять предмет. «Я тебя разбудил. Прости. Прости меня. Хотел, как лучше, правда. Да что ж со мной всё не так». Арсений смотрел с непониманием, отставил чашку в сторону и сам поднял лопатку, швырнул в раковину и вернулся к нему, встал опять совсем рядом. — Ты чего опять, а? — всё, что мальчик мог — вкладывать во взгляд извинения, вертевшиеся на языке. — Антош? — прекрасные голубые глаза пытались найти в нём объяснение реакции, перекапывали, как грядку на даче. Вдруг второй чуть приоткрыл рот, будто что-то понял, и мягко сжал его локоть. Мурашки от контраста температур побежали по голым рукам. — Я не имел в виду, что в чём-то тебя виню. Всё в порядке. Ты вот завтрак готовишь, молодец такой. Слышишь меня? — он кивнул, позволяя чужому голосу выгонять из тела оцепенение. Помыв лопатку, мужчина передал ту обратно ему в руку и вернулся к столу. Антон всё пытался уложить в голове, что с ним могли обращаться с пониманием, что мелкие проступки — это не катастрофа, но не мог. — Тебя били раньше, да? — Арсений больше не подходил и понизил голос так, будто скорее сам с собой разговаривал. Мальчик не знал, увидят ли его ответ, а всё равно кивнул, не оборачиваясь. — За всякую мелкую херню? — снова кивок в ответ. — И теперь ты ждешь такого от всех? — Нет, не жду. Но получаю. — И меня боишься? — ещё тише, заговорчески. — Тебя? Нет, — он перевернул хлеб на сковородке и убавил огонь. Спиной говорить оказалось легче. Раз собеседник сам спросил, почему бы не ответить. — Подвести боюсь. Или испортить что-то. Или… — Помешать. Да, это я понял, — говорил тот уже шёпотом, только без ожидаемого осуждения. «Разве я не странный? Разве не преувеличиваю? Ты не должен в таком разбираться». — Слушай, давай один раз кое-что проговорим, чтоб не было недопонимания, — Антон осторожно обернулся, перехватывая чужой серьёзный взгляд и демонстрируя, что готов слушать. — Не знаю, откуда ты такой взялся, но с моей стороны всё иначе, — сердце дрогнуло, Арсений поставил на столешницу пустую чашку. — Я глава местной, считай, мафии. Такие не тащат в дом милых мальчиков по доброте душевной, не говорят о вот этих всех вещах и даже не улыбаются, — «Считаешь меня милым? Я не улавливаю, к чему ты клонишь». — Но с тобой я могу себе это позволить. И прошу от тебя того же. — Не уверен, что понимаю. — Жди подвоха. Бойся людей и трясись от чувства вины. Ради Бога. Но не со мной, — мужчина сделал шаг вперед. Горячие пальцы подцепили его подборок. — Чтобы было честно, с твоей стороны всё тоже должно быть иначе. А ещё там тосты, кажется, горят. Смеясь в голос, Арсений наблюдал, как мальчик пытался спасти завтрак. Доброе, называется, утро. В этот раз — без сарказма.

***

— Мне надо отойти ненадолго, выбери себе что-нибудь, — мужчина за локоть втащил его в магазин с кроссовками и спортивной одеждой. Они ходили по торговому центру уже часа два, но, благо, без водителя, который как ушёл убирать в багажник продукты, так, слава богу, не вернулся. — Что выбрать? Мне ничего… — Прекращай. У тебя десять минут на то, чтобы найти минимум две пары взаимен вот этих, — тот кивнул на его убитую обувь и двинулся к выходу. — Время пошло. На публике Арсений и правда стал немного другим. Не перед кем было строить из себя опасного, так что тот просто не улыбался и держал дистанцию. Такое поведение после разговора на кухне было одновременно и странно, и понятно. К началу третьего часа мальчик смирился, что с ним рядом находился именно Актёр. Всё ещё красивый, статный, спокойный, но ощутимо менее тёплый. Именно тогда-то и оценил, как рядом с ним менялись, именно так понял, о чём ему сказали несколькими часами ранее. — Э, нищеброд, ты магазом не ошибся? — мерзкий высокий голос порезал слух, Антон обернулся — обращались явно к нему. В руках он держал ярко-оранжевый кроссовок, намереваясь попросить помощи с поиском нужного размера — тот выхватил неизвестный, громко смеясь. По обе стороны от незнакомца выросли ещё два парня. Неприятности подъехали. Парень по-детски тянул руку к отнятой вещи, ничего не отвечая на новую порцию грязных обзывательств. К лицу уже полетел удар, когда замахнувшийся резко остановил кулак в воздухе, глядя на его пальцы с ужасом. Серьезно, буквально побледнел, затем кивнул друзьям — те приобрели серый оттенок почти синхронно и начали пятиться назад, пока первый возвращал ему обувь. Когда они исчезли из поля зрения, Антон и сам уставился на руку, пытаясь понять, что случилось. А случилось кольцо. То самое, что дал ему Арсений вчера утром вместе с обещанием, что его не тронут. И, чёрт, оказался прав. «Кто ты такой вообще? Сколько же у тебя власти?» — Я что-то не вижу две коробки, которые мы идём оплачивать, — предмет размышлений появился из пустоты. Мальчик в ответ протянул первое, что приглянулось на полках, стараясь не смотреть на цены — здесь всё было для него слишком дорого, но он «прекратил», как ему сказали. Актёр довольно кивнул, еле удерживая уголки губ на месте. Он не понимал, что в нём заставляло мужчину улыбаться, но сам факт был невыносимо приятен. Значит, что-то всё же в нём видели. Уже в машине к нему вдруг обернулись и сунули в руки коробку со смартфоном, тоже явно недешёвым. Краем глаза посматривая на водителя, Арсений шепнул, видимо, строже, чем намеревался: — Мне нужна связь с тобой. Отказ не принимается. «Больше я не потеряю тебя на целый вечер, больше не буду переживать. Спасибо! А ты… ты тоже волновался вчера, да?» — Спасибо, Ар…ктёр, — как можно менее эмоционально ответил он, но взгляд как-то всё равно поняли. Мужчине пришло смс, тот её быстро просмотрел и хищно ухмыльнулся. — Информатор сообщила, что в Москву прибыла нужная мне команда девчонок, — спутник наклонился к водителю, который тут же остановил автомобиль у тротуара. Перед тем, как выпорхнуть на улицу, тот обернулся к Антону. — Водитель в твоей власти, а мне пора работать. Они стояли на аварийке ещё какое-то время, провожая мужчину взглядами, пока на новый телефон не пришло сообщение: «Сегодня буду пораньше. Хочу рыбу на ужин, организуешь?» — Будьте добры, — обратился он к сидевшему за рулём человеку, — домой.