Ложь до брака

—Ну здравствуй, Попов.—Усмехнулся Шастун, выдыхая дым прямо Попову в лицо. —И тебе привет, Шастун.—Сказал Попов, размахивая руками, дабы дым не попадал ему на лицо. —Тебя куда везти-то? Встречаться ещё не скоро.—Спросил Шастун, взглянув на время, ведь правда, ещё не скоро идти на встречу, а у Попова, вроде, квартиры тут нету. —Секунду.—Сказал Попов, доставая телефон, и набрав знакомый контакт, начал ждать ответа. —Алло?—Раздался сонный голос по ту сторону трубки. —Малыш, ты дома?—Лицо Шастуна надо было видеть, ибо кого он там называет "Малыш"? —Нет, а что такое?—На фоне послышался чей-то голос, значит, Кьяра не одна. —Я тут на встречу приехал, а она не скоро, я могу к тебе приехать? —Папу-у-уль, прости, но я не дома. —Хорошо, тогда ладно, целую. Не дождавшись ответа, Попов сбросил, явно не зная, что ему говорить, а точнее, куда ему ехать. —Ну?—Изогнул бровь Шастун, ещё раз смотря на время, как-бы намекая на то, что, эй, чувак, я мог-бы спать, а не стоять тут с тобой. —Подкинешь до отеля? Без разницы какого.—Попов обязательно бы добавил, мол, я тебе доверяю, поэтому отель на свой выбор—но он понимает, что не может, не имеет права. А ещё, просто не хватает смелости. —Да без б, садись.—Махнув в сторону машины, Шастун сел на водительское место. Сев на соседнее место, Попов повернулся в сторону Шастуна, который уже пристёгивался (Безопасность превыше всего!), никто ведь не запрещал ему смотреть на него, да? Взгляд Попова изначально гулял по лицу Шастуна, и несмотря на то, что тот был слишком худой, нельзя было сказать, что он не спит ночами, или что по хуже. Потом, взгляд опустился на руки, и о боже, Попов словил настоящий фетиш: худые, длинные пальцы, которые были все в кольцах. Кольцо. На пальце Шастуна было то самое кольцо, которое он обещал не снимать, пока не разлюбит Попова. —Носи это кольцо, если любишь меня. Как только разлюбишь—сними.—Сказал Попов прижавшись своим лбом ко лбу Шастуна. —Никогда не разлюблю.—С улыбкой ответил Шастун, и опять его вовлекли в поцелуй. То самое кольцо. Нет, это явно ошибка. Не может же он ещё любить его? Или может..Нет, точно не может. Прошло несколько лет, любовь явно ушла. А Шастун, заметя на себе такой пристальный взгляд, удовлетворительно хмыкнул, ведь возможно, он добивался этого внимания. Ехали они в тишине, разве что музыка играла, а Попов подпевал. Шастун скучал по такому времени, и он не жалеет, что встал в такую рань, просто хочется строить из себя обиженного, у многих же так, да?. —Как дела?—Решил нарушить тишину Шастун. Нет, это была не напряжённая тишина, а вполне спокойная, но всё же, родной голос хотелось слышать ещё, ещё, и ещё. —Ты мне?—Не сразу ответил Попов. —Нет, машине говорю,—Процедил сквозь зубы Шастун.—Арсений, как дела?—Уже громче спросил Шастун. На время в машине затихло, но потом, разлились два мужских смеха. —Неужели тебе Кузнецова все мозги отбила, раз ты с машиной разговаривать начал?—Шутка задела обоих, но оба фальшиво улыбнулись. Шастун остался без ответа, окей, но он наладил контакт с Поповым, вроде как. Не будем упускать то, что Шастун проехал мимо одного из отелей, и Попов подумал, что тот не очень-то и хорош, хотя помнит, что раньше ездил туда на постоянной основе, да и тем более, народу там куча. Он не знал, что Шастун едет домой, ведь зачем Попову тратить лишние деньги на отель? Нет, конечно, у Попова денег дофига и больше, но лучше экономить, на чёрный день пригодятся. А Попов идеально знал эту улицу, похоже, Шастун так и не переехал, но только вот зачем он везёт его в их дом? Точнее, в дом Шастуна. Да, так будет правильнее. Будет-ли какой нибудь разговор? Или они так и будут молчать? Ничего ведь не поменяется— они максимум станут коллегами, да? Пожалуйста, скажите, что да.. —Ты куда едешь, Шастун, мать твою?!—Начал повышать голос Попов, и не будем упускать, что это, возможно актёрская игра, и готов он с Шастуном поехать куда угодно. —Успокойся ты,—Начал смеяться Шастун. Ему всегда нравились эти актёрские игры от Попова.—Боже, да сядь ты!—Повысил голос Шастун, видя, как кресло начинает двигаться вместе с Поповым, только вот Шастун, случайно, честно, дотронулся до руки Попова, и сразу же убрал, как будто тот бился током. В машине опять воцарилась тишина, а Попов даже не стыдясь разглядывал Шастуна, будто пытаясь запомнить, или узнать, каждую частичку его тела. Постыдится он потом, хорошо? Шастун, естественно, видел на себе этот взгляд, но он не изменял своим привычкам: с Поповым он всегда становился мягче, что-ли..Поэтому, если они сейчас встретятся взглядами, Шастун просто не выдержит, и наверное, умрёт со стыда, сам не зная почему. Но будем думать, что он просто не хочет отвлекаться от дороги. Выйдя из машины, и уже зайдя в такой знакомый подъезд, который вообще не изменился, максимум что сделали, так это лифт поменяли, Попов решил подняться по лестнице, дабы вспомнить что да как. Да, он хочет подняться на 22 этаж пешком, а что? Шастун посмотрел на Попова по странному, явно прикидывая, где Попов мог так треснуться головой, ведь раньше он вообще не любил лестницы. Сломался лифт? Починим. У нас спорт? У меня спорт в лифте. Никогда, просто, блин, никогда Попов не любил лестницы, а тут на тебе. А Попов, поднимаясь по этажам, отмечал про себя, что всё же, тут много чего изменилось: новые обои, поставили какие-то цветы, половина соседей либо уехали, либо поменяли двери, но запах всё тот же: где-то пахнет оладушками, где-то сигаретами, а где-то одеколоном Шастуна, который уже приехал, и ждёт Попова. Кстати, дверь Шастуна вообще не изменилась, но открывать её стало больно, что-ли? Возможно, каждый из них вспомнил, как Попов открывал именно эту дверь, и уходил. Зайдя в квартиру, Попов так же отметил про себя, что всё же, что-то таки и изменилось. Например, обои новые, правда чёрные, а не светлые, но новые же. —Кофе?—Спросил Шастун, стягивая с себя кроссовки. Попов просто махнул на него рукой, и пошёл в гостиную. По крайней мере, она раньше была там. Он слишком устал, и просто хочет спать, и плевать ему на то, что он с Шастуном в одном доме. А Шастун был рад, что он смог затащить Попова к себе домой, который, вроде как, был не против. Зайдя в гостиную, Шастун увидел, что Попов уже спал, мирно сопя в подушку. Подойдя к нему, Шастун укрыл его пледом. Большего не себе не позволил. А Попов не спал, чувствовал всё, только жаль, что не видел, с какой заботой его накрывали. И что Шастун, что Попов— оба заснули с улыбкой до ушей.