Переступая грань

Ваня и Серёжа всегда были просто друзьями, которые в основном только подкалывали друг друга, шутили, но никогда не говорили по душам, и уж тем более, не заботились друг о друге. Никто из них не говорил о своих проблемах и переживаниях. Возможно, это потому что никто никогда в этом не нуждался, или просто не говорил об этом. Но мы все знаем, что как бы человек не скрывал свое состояние, кто-нибудь, да обязательно поймёт, что что-то не то. Это понял Ваня. Он понял это тогда, когда на очередном совместном стриме Серёжа не обращал должного внимания на Ваню, не приставал, не шутил, и как бы это не радовало парня, такое поведение его очень настораживало. В какой-то момент Ваню посетила мысль, что тот просто плохо себя чувствует, либо у него нет желания стримить, ведь у него могли быть проблемы, о которых, как и сказано выше, они не разговаривали. С этими мыслями, он закончил трансляцию побыстрее, желая освободить парня от лишних тягостей, так как видел, что и ничего интересного не может происходить, и что чат уже сам начал расспрашивать про состояние парня и жаловаться на скуку. Но Серёжа, видимо, этого просто не замечал и не совсем понимал то, почему Ваня так быстро распрощался, ведь трансляция не продлилась даже и часа. — Вань, ты чего так быстро закончил? — Неинтересный стрим выходит, ты так спокойно себя ведёшь, что я и не знаю, что делать. Что происходит? — Ничего не происходит, я просто не выспался, наверное, — Серёжа снова замял эту тему, ведь думал, что скорее всего, его проблемы никому не нужны. — Я же вижу, что с тобой что-то не так, — Ваня продолжает настаивать. — Со мной всё так, но то, что ты так быстро закончил, теперь плохо скажется, я же почти неделю не стримил. — Вот именно, Серёж. Ты долго не стримил, почти нигде не появлялся, сейчас спокойно сидел, даже ко мне не лез. Это не ты, Серёж. — Если тебя настолько напрягает отсутствие моих рук на твоём теле, я с радостью это исправлю, — Серёжа протянул свои руки к щеке Вани и нежно провел тыльной стороной ладони, на что тот немного отпрянул. — Ну вот, Вань. Что я ни делаю, тебе ничего не нравится. Лезу — не нравится, не лезу — не нравится, ты уже сам определись, что с тобой. — Мне не это не нравится, а то, что ты это делаешь даже не сам. Ты же совсем недавно другой был. Прикасался, шутил без моих слов и реакции на это. Да даже не это, ты постоянно ходишь без настроения, улыбаешься выдавлено, а на провокационный донат ты даже никак не прореагировал, просто сидел и смотрел в одну точку, иногда соглашаясь на то, не знаю, на что. Как ты это объяснишь? — Не делай вид, что я тебя волную. — Но ты меня волнуешь, Серёж. Мы не настолько близкие друзья, но я хочу тебе помочь. В этот момент Ваня просто ломает грань, которая была всё время между ними. Они всегда были просто друзьями, даже товарищами. Они оба хотели стать ближе, они чувствовали необъяснимую связь и притяжение между ними, но оба боялись Никто никому не жаловался на свои проблемы, так как не считали это необходимым, для этого были другие. Они понимали, что так нельзя, но и переходить черту из обычного рофла и бесконечных шуток никто не спешил. Они боялись, что оттолкнут друг друга. Боялись, что воспримут не так. Серёжа молчал. Он просто не знал, как ему реагировать. — Серёж, не молчи, — Ваня делает шаг навстречу с раскрытыми руками, намекая на обнимания. — Я же знаю, что что-то не так. Блондин ответил на этот жест. Прижался близко, держался руками крепко, но не слишком. Это всё ещё было таким непривычным, они не обнимались за пределами стрима. Но это казалось таким правильным. — Я всегда рядом. Как бы не было плохо, я с тобой. Даже если не хочется говорить, что с тобой происходит, просто знай, что ты можешь позвонить мне, и я к тебе приеду. Можешь обнимать, когда и сколько захочешь. Я хочу, чтобы мы правда были близки. Мне нравится проводить с тобой время, ты замечательный. Но если не делиться проблемами, то потерять друг друга намного больше шансов, — на глазах у Пешкова появляются слёзы, ещё никто ему не говорил таких слов, ещё никто не относился и не дорожил им так. Это тепло для него было незнакомым, но таким необходимым. — Серёж, я не хочу тебя терять. И это становится крайней фразой. Серёжа прижимается ещё ближе, не боясь как-то навредить. Ему хорошо. Он ему верит. Ему хочется стать с ним ещё ближе. Теперь он не боится. Настолько, что, возможно, он даже сможет открыться Ване. Но попозже, а пока ему не хочется его отпускать, хочется лишь прижиматься и ощущать это тепло, не только физическое.