В лаборантской

— Следующий размер — дактиль, — написав слово мелом на доске в столбик под предыдущими, Вячеслав обернулся к классу. Одиннадцатый, что с них взять: почти все смотрели куда угодно, только не на доску — вон, за окном какая интересная метель, а на стене портрет Пушкина, который они, конечно, видят впервые… Её взгляд. Светлый, ясный. Устремлённый прямо на него. Слава не смог сдержать улыбки — хоть кто-то слушает. Пусть даже потому, что вне школы они трахаются, а она, кажется, готова и на самые мерзости ради его внимания, — пусть. Зато — слушает. Лика и вправду была увлечена: ей было интересно всё, что объяснял любимый учитель. Под его влиянием она полюбила литературу, приобрела томики со стихотворениями Блока и Пушкина, осилила «Анну Каренину» и «Финансиста». Всё, что любил он, автоматически становилось интересным для неё. И сейчас она — кажется, вообще единственная из класса, — внимательно слушала его объяснения и делала заметки в тетради. — Итак, с анапестом тоже разобрались. Кто-нибудь может мне ещё раз кратко повторить про каждый размер? — Слава вновь с любопытством уставился на учеников. Кто-то зевнул, кто-то давно лежал на парте. Анжелика сразу подняла вверх руку. — Только Лика? Ребята, я понимаю, что вам это всё совершенно не сдалось, но можете хотя бы сделать вид, что присутствуете на уроке? А то все, похоже, отсутствуют, — в голосе учителя звучало разочарование, и сердце Лики болезненно пропустило удар. Он раздал сборники стихотворений на парты. Когда Слава проходил мимо парты Лики, она едва заметно втянула носом воздух, ощущая нотки его ментолового парфюма. Головокружительно. Его чёрные брюки сидели плотно, а вот рубашка была просторной. Но Лика смотрела даже не на это — её взгляд приковали туфли учителя. Челси, с заострённым концом, чуть выше щиколоток, а главное — они так сильно ему шли. Лика мечтательно уставилась в стену, погружаясь в воспоминания о прошедшем вечере, и пропустила задание, которое он продиктовал. Вот чёрт: разочаровываю любимого учителя. Просить повторить на весь класс было неловко, поэтому она, дабы выкрутиться, взяла свой мобильник и быстро напечатала сообщение: «Вячеслав Геннадьич, извините пожалуйста, я прослушала, какое было задание :)» У него завибрировал телефон. Достав его из кармана, он взглянул на экран и едва заметно улыбнулся, тут же принимаясь печатать ответ. «Страницы 45-46, указать, каким размером написаны стихотворения. О чем думала?)» «Вспоминала вчерашний вечер)» Она ухмыльнулась, вновь поднимая на него взгляд. Слава облизал губы, тоже невольно позволяя воспоминаниям проникнуть в голову. Плотно задвинутые шторы, тусклый свет в спальне, новое чёрное нижнее бельё на Лике — с тончайшими бретельками и вставками из кружев и шелка. Её тихие стоны, ее бархатная кожа, запах, который сводил его с ума… Он сделал глубокий вдох и сел ровнее, пытаясь отогнать мысли. «Да, это было хорошо. Но сейчас я на работе. А ты — на учебе. » Она поймала его взгляд, хитро улыбнувшись. «Давай поиграем?» «Что?» Он непонимающе взглянул на неё. Улыбка по-прежнему играла на губах девушки: сегодня она нанесла на них бордовую помаду, и ему жутко хотелось её поцеловать, но до сих пор не было ни одной возможности это сделать. Поэтому он, как обычно, ждал. На телефон пришло новое сообщение. «Представь, что я сейчас под твоим рабочим столом встаю на колени. Пока ты сидишь на стуле :)» Лика тут же подняла взгляд, чтобы наблюдать за его реакцией. Его глаза широко распахнулись, он чуть сдвинулся с места, а потом посмотрел на девушку. Посмотрел с отчаянием. «Предположим…» «Расстегиваю ремень, медленно спускаю брюки…» Она печатала быстро, стараясь беспрерывно смотреть на Славу. Учитель тяжело сглотнул и придвинулся ближе к столу. «А как я должен реагировать?» «Слава! Ты что все портишь? Подыграть надо!» «Я так только вживую могу ;)» «Слава, всему учить надо… Подними взгляд на меня, а потом закрой глаза и представь мои губы… на тебе. » Он повиновался. На его лице тут же возникло выражение легкого удивления, смешанного с непониманием и возбуждением. Слава тяжело сглотнул — Лика видела, как плавно поднялся и опустился его кадык. «Тогда я беру тебя за волосы.» «Так-то лучше! Я продолжаю… Поднимаю на тебя взгляд. Снизу. Ну, просто представь)» Лика знала, что ему нравится, когда она делает так, но в жизни эффект был мощнее. Сейчас же она услышала только прерывистый вдох и — снова скрип стула. «Лика, у меня стояк. Что прикажешь делать?» «Можно я сдам свою работу? :)» Слава уставился на неё с непониманием, тревогой и едва заметным раздражением. Иногда поведение девушки было для него абсолютно необоснованным и странным, но он объяснял это её юным возрастом. Вот и сейчас ситуация была подобной — но учитель надеялся, что у неё есть хоть немного здравого смысла, как и сочувствия. Не дождавшись ответа, Лика встала и подошла к его столу, опуская на поверхность листочек. Потом незаметно смахнула его рукой, и он, кружась, опустился рядом со стулом учителя. — Ой! Я сейчас подниму, — прошептала она, притворно удивляясь, а потом плавно нагнулась, чтобы поднять упавший предмет. Плавно. Услышала за своей спиной тяжёлый вдох. Взгляд Вячеслава больше не был злым — теперь он смотрел умоляюще. Лика опустила листок обратно на стол, и он сжал её запястье своей ладонью. Снова сделал вдох. Цветочный аромат её парфюма слегка успокоил его, и он медленно отпустил пальцы. Лика, уже успевшая испугаться, тоже немного расслабилась. — После урока. В лаборантскую, — он проговорил едва слышно сквозь сжатые зубы, и Лика, почувствовав, как внутренние органы сделали кувырок, послушно кивнула. — Умница. Ученица вернулась на место как раз в ту секунду, когда прозвенел звонок. — Все закончили? — голос Славы звучал неожиданно хрипло — видимо, он так и не пришёл в себя. — Сдаём работы на стол. Ученики лениво стеклись к столу, складывая на него свои полупустые листы, а Слава упорно сидел, повернувшись к компьютеру и делая вид, что ужасно занят. Наконец почти все вышли — Лика собирала в рюкзак вещи, — и учитель быстрым шагом ушел в лаборантскую, находившуюся ровно за его спиной. Девушка едва заметно улыбнулась, накинула рюкзак на плечо и подошла, тихо стучась. — Вячеслав Геннадьевич? — она приоткрыла дверь лаборантской, заглядывая внутрь с осторожностью. Он стоял лицом к окну, но тут же обернулся. — Лика, не смешно, — учитель вновь звучал скорее раздраженно. — Завуч обещала зайти на одной из перемен. Если она явится сейчас? — Давай я что-нибудь сделаю, — она с улыбкой подошла ближе, обнимая его за плечи. — Какая разница: если она придёт сейчас, тебе придётся как-то скрывать свой стояк, — она захихикала. — Лика, — он тихо выдохнул, качая головой, а потом склонился за поцелуем. Девушка обвила его шею руками, глубже целуя в ответ, а отстранившись, снова улыбнулась. — Вот блин, у меня же помада на губах, — ее улыбка была такой невинной, что Слава потерял дар речи на несколько секунд. Потом провёл по губам тыльной стороной ладони, пристально глядя в глаза ученицы. — Ничего, я потом умоюсь, — наконец выдавил он, не отрывая взгляд от очертаний её сосков, которые были видны из-за обтягивающей майки. — У тебя под одеждой ничего нет? — спросил он, тяжело сглотнув. Она с улыбкой покачала головой. — А зачем? Это неудобно. — Затем, что теперь мне хочется стянуть с тебя эту идиотскую майку. Как, впрочем, и все остальное, — он устало провёл ладонью по лицу, пытаясь смахнуть с него возбуждение, но это оказалось не так просто. Лика, сжалившись, взяла его за плечи, подталкивая к дальнему концу и без того маленькой лаборантской. Она сбросила рюкзак с плеча. Остановившись, откинула волосы за плечи, чтобы не мешались, и учитель понял, поэтому его стояк никуда не исчез чудесным образом. Он отошёл спиной вплотную к стене, наблюдая за действиями Лики. Та вдруг опустилась на колени, не снимая кроссовок. — Пол не холодный? — заботливо поинтересовался Слава, вызывая у девушки смех. — Мне всё равно, — она прошептала и потянулась к ремню мужчины. То, что он представлял себе пятнадцать минут назад, начинало происходить на самом деле, и он мог только сделать вдох поглубже и попытаться расслабиться. Её тонкие пальцы быстро расстегнули ремень и потянулись к застежке. Он наблюдал за ее движениями, не в силах сдвинуться с места. Из его груди вырвался тихий вздох, и Слава закрыл глаза, отдаваясь в её руки. Может, неумелые руки, но настолько невинно неумелые, что он уже не был готов променять их на что-то другое. — Ты невыносима, — он тихо прошептал, будучи не в состоянии смотреть, как она издевательски медленно стягивает с него брюки с боксерами. Она подняла вопросительный взгляд, невинно улыбнулась. — Может быть, — задержалась взглядом на его карих глазах, принявших сейчас оттенок горького шоколада, потом посмотрела на губы. Вдруг взяла его ладони в свои и оставила несколько коротких поцелуев. Слава тихо застонал. — Чш-ш, — Лика прижала палец к губам, и он на мгновение перестал дышать. Учителю было ясно лишь одно: каким бы образом она ни повела себя дальше, её действия гарантированно перекроют ему доступ к кислороду. Сердце бешено билось, пытаясь проломить рёбра, а Вячеслав, как в первый раз, удивлялся своей реакции: вроде давно уже не подросток, но эта девушка с тонкими пальцами и аккуратными кудрями способна заставить его вновь почувствовать себя на семнадцать. С закрытыми глазами он до мелочей ощутил каждое прикосновение. Лика медленно провела языком от основания до кончика, сразу же повторяя действие. Из груди мужчины вышел приглушённый стон, и он непроизвольно сжал ладони в кулаки. Девушка явно наслаждалась его тяжёлым дыханием и потерянным выражением лица, потому что на её губах играла улыбка. Слава тоже был готов улыбнуться, но Лика внезапно перешла к более активным действиям губами, и он снова почувствовал неспособность сделать вдох — дыхание перехватило, словно верёвкой обтянули грудную клетку. Каждое движение девушки вызывало у него странное чувство ноющего, болезненного восторга внутри. Будучи больше не в силах адекватно воспринимать ситуацию, Слава протянул дрожащие ладони, убирая волосы с лица ученицы и аккуратно собирая их в хвост на её затылке. Его тёплые пальцы касались её шеи, и от этого Лика ощущала дрожь вдоль позвоночника и непреодолимое желание застонать. Слава осторожно держал её волосы, наблюдая за каждым движением. В какой-то момент было видно, что девушка хочет улыбнуться, но она лишь самозабвенно продолжила, закрывая глаза. Нет слов, просто нет слов. — Лика, ты убиваешь меня медленно и мучительно, — Слава пробормотал сквозь сжатые зубы, так, что она еле различила слова. Вдруг одним плавным движением она отстранилась. — Живи, пожалуйста, — в голосе была лёгкая хрипотца и волнение, а на лице — смущение вперемешку с ощущением собственной превосходности. Слава, мало осознавая, что происходит, лишь умоляюще взглянул на неё, и она возобновила движения. Привыкнув к такому темпу (она-то привыкла, а вот Слава всё ещё пытался не кончить прямо здесь и сейчас), Лика пыталась взять глубже, иногда подавляя желание закашляться, и мужчина старался быть как можно осторожнее: положил ладонь ей на волосы, автоматически поглаживая, но не подталкивая, не делал резких движений, лишь сильнее вжимаясь в стену. Такое сумасшедшее сочетание нежности и похоти совершенно сносило ему голову. Лика тоже ощущала все эмоции, витающие в воздухе, до мелочей, и у неё это вызывало лишь желание целовать своего учителя, пока не заболят губы, но пока дела обстояли немного иначе. В эту секунду она, казалось, была готова никогда не останавливаться, только бы эти глухие низкие стоны продолжали вырываться из груди Вячеслава реакцией на действия своей ученицы. Слава наблюдал за ней, сжимая свободную ладонь в кулак до белеющих костяшек. Как бы она ни вела себя, их отношения — первые серьёзные в её жизни, и все её действия были настолько чисты и невинны, что хотелось кричать во всё горло, лишь бы хоть чем-то задавить это возбуждение, сдерживать которое больше не было сил. Не останавливаясь, она вдруг подняла на него взгляд исподлобья, как бы вопрошая, всё ли в порядке, и, поймав его, Слава откинул голову назад, банально пытаясь дышать. Эта картинка по-прежнему ярко стояла у него перед глазами даже спустя десять секунд, поэтому ему удалось лишь хрипло простонать — гораздо громче, чем раньше, благо в коридоре за дверью стоял шум, — а эмоции завязались в тугой узел внизу живота. Адреналин в крови достиг, кажется, максимального уровня от осознания того, что от остального мира этих двоих отделяет одна только дверь. — Малыш, я… Сейчас, — он втянул воздух сквозь зубы, не договаривая, но она прекрасно поняла, о чем речь. Не отстранилась — лишь подняла голову выше. Слава ощутил, как наслаждение с головой накрыло его волной цунами. Ноги вмиг стали будто ватными, глаза оставались прикрыты, но слух был обострён до предела, и он глубоко выдохнул, прежде чем распахнуть веки. Лика быстро облизнула губы, слушая гулкий стук сердца в груди и висках, и с трепетом прочла восхищение во взгляде учителя. Слава крепко сжал её ладонь, помогая встать, и тут же поцеловал — отчаянно, как-то дико, но с особой внимательностью, вкладывая в поцелуй каждую эмоцию, что успел ощутить за эти минуты. Она отвечала с упоением, но он вдруг услышал всхлип и взволнованно отстранился. Лика улыбалась. — Слишком много эмоций. Извини, — в ее синих глазах стояли слёзы. Слава почувствовал, как его сердце провалилось куда-то вниз. Застегнув ремень, он тут же прижал девушку к себе за плечи, пальцами осторожно поглаживая по спине вдоль позвоночника. — Тише, тише… Я не сделал тебе больно? — его шёпот всегда действовал на неё, как валерьянка на котов. Вот и сейчас она не могла прекратить улыбаться. — Коленки не будут болеть? — Все хорошо, Слава, — она снова шмыгнула носом. — Но, боюсь, синяки на коленках все же появятся. — Знаешь, — он вдруг странно усмехнулся. — Я должен, наверное, сейчас сказать, мол, надо было аккуратнее, и мне жаль, но… — учитель подался вперёд, чтобы прошептать прямо на ухо девушке, — …но мне нравятся синяки на твоих коленках, Лик. Извини, я видимо отнюдь не заботливый молодой человек, — глупая ухмылка скользнула на его губах, но лицо выражало толику вины. Лика не смогла сдержать смешок. — Тебе нужно стереть с губ мою помаду, — она улыбнулась, разглядывая его лицо. Слава со вздохом направился к раковине в углу лаборантской. Анжелика встала рядом, захватив по пути помаду, чтобы подкрасить губы. Как будто ничего и не было. Учитель умывался, параллельно пытаясь прийти в себя, потому что ему до сих пор было жарко и тяжело дышать. — Теперь нормально? — выключив кран, он повернулся к ученице. Она, закрутив тюбик с помадой, скептически осмотрела его с ног до головы. Поправила чуть съехавшую рубашку, ремень, провела ладонью по иссиня-чёрным волосам. — Теперь да, — довольно улыбнулась, и Слава быстро поцеловал её в щеку, отходя к столу. Лика направилась за ним, хватая какой-то листок из стопки, и это было сделано на удивление вовремя — в дверь лаборантской постучались. — Вячеслав Геннадьевич? Я принесла отчеты на заполнение. До конца этой недели, — завуч вошла внутрь, проходя к учителю и протягивая ему стопку бумаг. Первые пару секунд была странная пауза, но он тут же пришёл в себя. — Спасибо! Я понял, — он кивнул, натягивая улыбку. Женщина обернулась на Лику, скептически оглядывая её. Рюкзак ученицы стоял рядом, на стуле, в руках она держала лист — вероятно, свою работу, о которой и подошла поговорить. Ну и что за ужасный вызывающий цвет помады? Подростки… — Здрасьте, — вдруг спохватилась она. Завуч лишь кивнула в ответ и сразу вышла. Слава тут же шумно выдохнул. По его телу будто прокатилась волна облегчения. — Войди она какие-то пять минут назад, и это было бы фееричное окончание моей карьеры, — он невесело усмехнулся, переводя взгляд на Лику. — Все хорошо! Вдох, выдох, давай. — Да, — она натянуто улыбнулась. — Я пойду? Скоро звонок, — девушка взглянула на часы. — Хорошо. У меня сейчас окно, я выйду за кофе. Тебе взять? — он подошёл ближе, опуская ладонь на талию ученицы. Она пожала плечами. — Спасибо, не нужно, — первый шок прошёл, и она снова улыбалась с теплотой. — Может, купить что-то перекусить? У тебя есть с собой еда? — Слава спрашивал с искренним беспокойством. — Всё в порядке, — она протянула ладонь, проводя пальцами вдоль его скулы, от чего он моментально улыбнулся. — Ничего не нужно. И кто из нас не заботливый? — Малыш, я просто хочу, чтобы ты хорошо себя чувствовала, и буду рад, если поспособствую этому, — с этой мягкой улыбкой Слава напоминал кота: того и гляди начнёт урчать. — Это и называется забота, — Лика улыбнулась, словно ей приходилось объяснять, сколько будет дважды два. — А про синяки — это просто фетиш. Знаешь, с какой-то стороны — тоже проявление заботы… — Да ну тебя, — он расхохотался, заставляя ее замолчать и засмеяться в ответ. Видеть его широкую улыбку, вдыхать ментоловый запах парфюма, пока изнутри греют ещё свежие воспоминания, — вот и всё, что было нужно для счастья в эту минуту. — Так что насчёт кофе? Будешь, да? — спросил он снова с хитрой улыбкой, замечая желание Лики рассмеяться. — Как ты понимаешь, ответ «нет» не принимается. — Ладно. Буду. Спасибо, — она искренне улыбнулась, ощущая трепет внутри. — Вот и договорились. Беги учиться, — он был бы рад простоять так, глядя в её светящиеся глаза, ещё долго, но их прервал звонок, и Слава, оставив нежный поцелуй на лбу, отпустил свою ученицу.