Неудачный шифтинг 2.0

      Мои ожидания, к сожалению, оправдались. В голове крутились мысли о том, что же я могла натворить. Каждая догадка была глупее другой. Но все же мысленно я уже была готова к очередному скандалу. Они возникали довольно часто, а поводы для них были пустяковыми. Например, я вовремя не прибралась дома, либо же не тем тоном пожелала хорошего дня. А как — то раз, в конце учебного года, я опоздала в школу из — за того, что маме не понравилось как я закрывала дверь машины. Она около часа рассказывала мне о том, что все вещи, которыми я пользуюсь — её собственность, и вообще я должна быть благодарна за то, что меня элементарно содержат. Раньше я эмоционально реагировала на любые претензии в мою сторону и отвечала грубостью. А это было ошибкой. Мама заводилась больше и больше, поэтому я усвоила для себя одно простое правило. Безразличие и равнодушие — лучший способ избежать очередной нервотрепки. Конечно, это не всегда помогало, но в большинстве случаев срабатывало.        Как только я вышла из своей комнаты, то увидела маму, которая листала какую — то темную тетрадь. Она быстро переворачивала страницу за страницей. Мне показалось, что она что — то искала в содержании. На её лице не было абсолютно никаких эмоций. Это меня сильно насторожило. Обычно она с порога высказывает всё, что хочет. — Ты меня звала? — спросила я, внимательно рассматривая маму. Мне было непривычно долго смотреть на неё, ведь обычно когда мы сталкивались, то происходили не очень приятные разговоры. Хотя, все же редко она пребывала в хорошем расположении духа. В такие моменты мы могли перекинуться парой нейтральных фраз и разойтись.       Она мне не ответила. Мы молча стояли, я слушала шорох переворачивающихся страниц. С каждым прочитанным мамой листом мое волнение нарастало. Обстановка была довольно напряженной. Мне стало интересно, что же за тетрадь так увлеченно читает мама, поэтому я внимательно пригляделась к обложке. Как только до моего сознания дошло понимание того, что же она держит, кровь мгновенно прилила к лицу, а сердце буквально пропустило один удар. — Мам…       Дрожащим голосом я обратилась к матери, в надежде на то, что она не дошла до последних страниц моей записной книжки (как она вообще попала к ней?!). И вновь, к сожалению, мои ожидания не оправдались. Она открыла последние странички, быстро пробежала взглядом по рукописному тексту и медленно закрыла записную книжку. И если до этого момента мать на меня не смотрела, то сейчас я ощутила на себе взгляд полный презренья. В её холодных серых глазах плясали нехорошие огоньки, означавшие лишь одну вещь. Мне конец. — А ты ещё хуже чем я думала, — тихо произнесла мама. О, лучше бы она громко закричала… Я уже привыкла к повышенным тонам, а вот к тихому, вкрадчивому голосу… Он как медленный яд — заставляет все внутренности сжаться в комок, ожидая мучительной смерти. — Ты не так все поняла, — залепетала я, надеясь оправдаться, но всё бесполезно. По одному взгляду мамы можно было сделать вывод, что мне поможет только внезапное исчезновение. А я, к сожалению, не маг. — Да что ты? А мне кажется, что тут все просто и понятно. Моя родная дочь — наркоманка, — со странным смешком сказала мама. Её глаза были полны презренья. Презренья к тому, что она только что прочитала. — Теперь я ещё больше тебя ненавижу.       Поначалу я не совсем поняла её фразу. Мой мозг был готов к совершенно другим словам. Я ожидала претензии насчет очередного «парня», который попался мне на тусовке по репосту. Но никак не обвинение в наркоманстве. Я была в ступоре. И только через несколько мгновений до меня дошло осознание того, ЧТО прочитала мама на последней страничке. А вообще, как моя записная книжка попала в ее руки?.. На тот момент меня не особо волновал это вопрос, ведь уже ничего не изменить. Моя мама увидела координаты места, в котором находится закладка, предназначенная мне. Я ещё не была наркоманкой, потому и не применяла такое слово по отношению к себе. Но как только оно вырвалось из уст моей матери, то я поняла, что могла стать потенциальным кандидатом на наркоманство.       «Наркоманка». Я — «наркоманка». Так сказала моя родная мать. Это предложение поразило меня. Оно словно пульсировало в висках, растекалось по венам, пропитывало каждую клеточку тела своим значением. Но самый большой ужас заключался в том, что такое предложение адресовано мне мамой. Моей родной мамой. А ещё оно могло бы стать правдой.       «Ненавижу». Она меня ненавидит. Так сказала моя родная мать. Я знала, что она не шибко сильно жалует меня, но чтобы ненавидеть… Мама никогда не говорила о своих чувствах, потому я не знала что она испытывает по отношению ко мне. Видимо, она все — таки меня ненавидела. Но как? Как можно ненавидеть своего ребенка? Как можно ненавидеть того, кто буквально вырос на твоих глазах? Как можно ненавидеть того, кто называет тебя «мамой»?       Я не могла ей ответить. Хоть в моей голове и метались сотни мыслей, во рту предательски пересохло, и я молча уставилась на маму, которая как хищная лисица медленно подходила все ближе и ближе ко мне, что — то гневно говоря. Я уже не слышала её. В сознании было только одно предложение. Я — наркоманка.       В этот момент неожиданно вышел папа. Сначала я не заметила его присутствия, так как мой взгляд немного помутнел. Папа коснулся моего лица рукой и обеспокоенно что — то спросил, но я не поняла. Позади него я увидела маму, которая что — то эмоционально ему рассказывала. Он её не слушал — его внимание было приковано ко мне.       Папа… Он, наверное, любит меня, в отличии от родной мамы. Я никогда не называла его отчимом, хотя он появился в нашей семье всего несколько лет назад. Когда мама познакомилась с ним, то просто поставила меня перед фактом, что дядя Рома будет жить с нами. Поначалу я недолюбливала его, но потом наши отношения наладились. Он проводил со мной много времени, словно пытался стать хорошим отцом. У него это почти получилось. Почему почти? Он не обратил внимания на мои плохие отношения с мамой. Да, если раньше после очередного скандала я плакала в своей комнате, а он успокаивал меня, то сейчас ему как — будто все равно. Считает меня взрослой? Как — то я подслушала его разговор с мамой. Тогда он сказал что у меня подростковый бунт, и нужно быть ко мне лояльнее, но его слова не получили должного отклика. Мама сказала, что я просто — напросто неблагодарная дочь. А отец не стал убеждать её в обратном.       И вот, сейчас он стоял передо мной. Совсем рядом кричала мама. Уже кричала. Но не на меня. Она совсем на меня не смотрела. Наверное, ей противно. Ведь в её понимании я теперь «наркоманка» — Ром, она принимает вещества! Понимаешь?! Она! Принимает! Вещества! Она долбаная наркоманка! Зачем ты её трогаешь?! Брось! — кричала мать, пытаясь встать между мной и отцом. Он в свою очередь молча отодвинул её в сторону, взял меня за руку и повел в спальню. На негнущихся ногах я поплелась за ним, не понимая что вообще происходит. В тот момент, когда я услышала щелчок замка, ко мне вернулась способность разговаривать. За дверь осталась гневная мать, которая оглушительно тарабанила в дверь, требуя впустить ее. Отец отпустил меня и сел на кровать. В его глазах стоял лишь один вопрос: «Это правда?» — Пап… Это… Почти правда…       Мой голос показался мне таким неестественным и хриплым. Словно говорила не я, а какая — то больная сиплая старуха в очереди за продуктами. — Давно? — спросил отец, потирая руками виски. Его лицо сморщилось, словно от боли. Мне стало невыносимо жаль его, потому я поспешила объясниться. — Я ещё не принимала. Мама нашла в записной книжке координаты места где лежит, — я запнулась, словно опасаясь произносить последнее слово. — закладка. — Кто сказал?       Я промолчала — Эми, я тебе верю. Но мне нужно знать, кто дал тебе координаты места, — устало сказал отец, теперь уже пристально глядя мне в глаза. — Я его не знаю. Нашла фейковый аккаунт, написала, перечислила деньги, а мне дали координаты, — ответила я, осторожно присаживаясь рядом с отцом. Он повернулся ко мне и крепко обнял. От неожиданности я издала странный звук, похожий на писк котенка. В объятиях папы я почувствовала себя спокойно и умиротворенно ровно до того момента, как в дверь вновь не забарабанила мама. Она что — то громко говорила, но я уже не слушала её. По моей щеке потекла слеза.