Tell me a lie

Итеру, сколько он себя помнил, плохо удавалось засыпать в гостях. Когда мама еще была жива, она часто брала его вместе с Люмин к своим подругам, весьма приятным женщинам, всегда угощавшим их сладостями и дарившим небольшие подарки, вроде тех мягких игрушек, что до сих пор стояли на полках в его комнате. Всякий раз, когда наступало долгожданное время ложиться спать, Итер почти всю ночь проводил за размышлениями, медленно вырисовывая пальчиком в воздухе понятные лишь для него одного символы. Часто его за этим занятием заставала мама, что всегда как можно аккуратнее старалась приоткрыть дверь в спальню, чтобы случайно не разбудить детей неприятным звуком от скрипа старых петель. Итер помнил то, как она подходила к его постели и шёпотом интересовалась почему он все ещё не спал. Говорила о том, что сон очень важен для его молодого организма и что ему стоило бы взять пример с Люмин, спавшей на соседней кровати и уже успевшей скинуть половину пухового одеяла на пол. И иногда Итер правда завидовал способности сестры быстро засыпать, особенно сейчас. Воспоминания восьмилетней давности заставили сердце с болью кольнуть в груди. Сколько бы светлых дней не сменилось на мрачные ночи и сколько бы в небе ярких звезд не успело погаснуть, он будет с теплотой вспоминать все, даже самые незначительные моменты прошлого, проведенные с мамой. Ее лёгкие невесомые поцелуи в лоб и щеки. Запахи свежеиспечённой выпечки и корицы, что очень часто витали по их квартире. Не истинным ли это было бы счастьем, пережить все то же самое вновь? Он ворочался с боку на бок, пытаясь принять удобное для сна положение. Казалось, будто все было не так: не та мягкость матраса, подушки и лишь легкий лавандовый аромат, повисший в воздухе, передавал ту самую домашнюю атмосферу. — Хэй, Сяо, ты еще не спишь? — неуверенно произнес Итер. Его голос тихий, с читаемыми нотками вины между строк, говорившей о том, насколько же ему неудобно вновь беспокоить своего друга. Он сильнее сжал одеяло в руках, чуть оттягивая на себя ткань пододеяльника. — Что такое? — устало произнес брюнет. Он уже успел немного задремать, но его чуткий сон не позволил бы ему не услышать чужих копошений и голоса рядом. Сяо нехотя открыл глаза и повернулся лицом в сторону Итера, начиная разглядывать чужие очертания в темноте. Увидел, что блондин лежал отвернувшись от него к стенке и сжался калачиком, будто прячась от чего-то или даже кого-то. — Можешь обнять меня? Первое, о чем подумал Сяо — не во сне ли все это происходит. Итер, лежащий рядом с ним, в его, Сяо, постели, и смущенно просящий его об объятиях. Звучало как что-то нереальное. За гранью всех его желаний. Пододвинувшись сзади к Итеру так, чтобы лишь слегка соприкасаться своей грудью к чужой спине, он обнял его за талию. — Спасибо. — блондин блаженно позволил себе прикрыть глаза, положив руку поверх руки Сяо, устроившейся неподалёку от его живота. — Не за что, спи. Еще несколько минут Итер перекручивал в голове все сегодняшние разговоры и даже самые маленькие незначительные замечания, не несущие никакого смысла, пока рефлекторно водил пальцами по чужой руке. Он прикусил внутреннюю сторону щеки до крови, почувствовав неприятный металлический привкус во рту, перед тем как произнес следующие слова: — Я не знаю сколько раз я уже успел попросить у тебя прощения, но скажу еще раз. Прости. — Итер… Прошу, не начинай. — Ладно, не буду больше тебе мешать. Я и так слишком часто стал это делать. — старший горько усмехнулся — Спокойной ночи. Снова. — Ты мне не мешаешь. Никогда не мешал. Темноволосый скользнул под футболку Итера и начал мягко поглаживать нежную кожу, по которой тут же пробежались мурашки. — Сяо? — голос Итера дрогнул. Он шире раскрыл глаза от удивления, почувствовав, как ладонь Сяо перебралась ещё немного повыше. Да и горячее дыхание, щекочущие его шею, нисколечко не делало ситуацию менее неловкой. Блондин поджал губы, пытаясь сдержаться от лишнего неуместного звука, прежде чем продолжил: — Пожалуйста, не надо касаться меня так… — Не знал, что ты такой чувствительный. Прости. — Сяо будто водой окатило осознанием того, что он только что делал. — Нет-нет, все в порядке. Оставь, — Итер не позволил Сяо убрать руку, взяв за запястье — просто не поднимайся выше. «Скарамучча бы меня убил. Сразу после Сяо…» *** Итер закрыл свой ежедневник и прошёл дальше по светлому коридору, ступая по сияющей узорчатой плитке. У того, кто делал это, судя по всему, не было никакого вкуса, считал всегда светловолосый. Понедельник — самый отвратительный день, за которым следовали еще точно таких же отвратительно-долгих пять дней. Яркое солнце нещадно светило, попадая лучами в закрытые окна, отчего Итер был вынужден жмуриться, когда проходил мимо них. Он постучался в дверь учительской и, получив разрешение войти, прошёл в кабинет и положил стопку заданных на дом пробников по математике на стол. Сегодня он решил не надевать контактные линзы, отдав свое предпочтение очкам в тоненькой оправе, о которых он вспоминал настолько редко, что половина его одноклассников была явно удивлена, завидев его в них, но полученные комплименты не могли не заставить его застенчиво улыбнуться в ответ. Итер вышел из учительской, не забыв перед этим поинтересоваться у мисс Гуннхильдр, сможет ли она присутствовать на репетиции, на что сразу же получил отрицательный ответ. Тяжко, когда классный руководитель по совместительству являлся и завучем, и старосте приходилось брать на себя больше, чем предполагалось изначально. Собери, заставь, проследи, отчитай. Его рутинный список на каждый учебный день. — Итер, можно тебя кое о чем попросить? — Кэ Цин остановила его возле двери, слегка потянувши за ткань пиджака. — Ты разве не останешься после уроков? — он оглядел девушку с ног до головы, замечая, что та уже была в верхней одежде. Хотел уже возмутиться за самовольность, но его перебили: — У меня репетитор. Она нервно огляделась по сторонам и, убедившись, что рядом никого нет, протянула Итеру небольшой белый конверт. — Можешь передать это Сяо? Вы же, вроде, лучшие друзья. — Хах, а что это? Признание в чувствах? — он хихикнул, не переставая рассматривать конверт в своих руках. Ничего примечательного на первый взгляд, никаких надписей и сердечек, что обычно клеили девочки, даже не пытаясь скрыть мотива своего послания. — Нет! — резко ответила Кэ Цин, смутившись, но опомнившись неловко прокашлялась и пробубнила себе под нос, но так, чтобы парень смог ее услышать. — Только не открывай, хорошо? Поблагодарив Итера, она развернулась на каблуках туфель и быстро зашагала к лестнице. Светловолосый с недоверием поглядел ей вслед. И сколько раз он уже слышал подобное от девушек, которые стеснялись напрямую подойти к Сяо? Итеру вовсе не трудно выполнить просьбу, но отчего-то именно в этот раз, захотелось убедиться в своей правоте. Он отошёл подальше от класса и как можно аккуратнее начал вскрывать письмо, мало ли, там действительно что-то важное. Итер осознавал, что некрасиво поступал по отношению к своей однокласснице, но это просто забота о Сяо, ничего более. Его же все равно никогда не интересовали подобные вещи. Помимо небольшого письма, написанного красивым девичьим почерком, в конверте лежали маленькие стикеры с птичками. «До чего же банально… Аж тошнит» Блондин театрально закатил глаза и пробежался взглядом по написанному. Прочитав последнюю строчку, Итер с раздражением смял лист в руке. «Ты мне нравишься, Сяо. Есть ли у меня шанс?» Итер почувствовал, как волна зависти к другу сжимает его горло. Поддавшись эмоциям, он разорвал лист пополам и еще раз, и еще, до того момента, пока и собирать что-то из маленьких кусочков бумаги не стало бессмысленно. «Нравишься, нравишься, чушь. Пусть найдет себе кого-нибудь еще. Все равно без шансов.» Закинув весь мусор к себе в рюкзак, светловолосый зашел в класс и сразу же прошмыгнул к Сяо, сидящему за учительским столом. Темноволосый перелистывал сценарий, который дал ему с утра Итер, и корректировал мелкие детали, внося свои незначительные поправки. — Как успехи? — Итер положил ладонь на его плечо и наклонился поближе. Он улыбнулся так, будто несколько минут назад не занимался порчей того, что предназначалось лично для Сяо. — Сам посмотри. — темноволосый указал ручкой вперёд. — Вы поставили с ней его? Серьезно? — с трудом натянутая улыбка тут же пропала с лица Итера, стоило ему увидеть Люмин вместе с Венти, держащим ее за талию. Девушка улыбалась всякий раз, когда юноша что-то игриво шептал ей на ушко. Это вызвало у Итера жуткое раздражение с желанием подойти и увести сестру как можно дальше. «Почти как в тот раз, когда Люмин демонстративно прошлась между мной и Скарамуччей. И почему, если ей можно, то мне нет?» — думал Итер — «Наверное здорово, когда ты можешь проводить так много времени со своей второй половинкой. Всего-то надо было начать встречаться со своим одноклассником и вот, как минимум пять раз в неделю вы видитесь на занятиях и лезете друг к другу на переменах, а если вы традиционная пара, можно даже не стараться прятаться по углам.» — Итер, расслабься. — Сяо дотронулся до ладони Итера, которую тот сильнее сжал на его плече — Лучше покажи ему, как правильно танцевать, чтобы он твоей сестре ноги случайно не отдавил. — А может обойдемся без этого? — старший заглянул в лицо Сяо, дуя губы и наматывая на палец кончик своей косички. — Я в том смысле, что нужно все сделать в упрощенном виде, времени ведь мало. Как же ему надоело всё это. У него желание лишь сидеть дома, укутавшись в одеяло с ноутбуком на коленях. Включить сопливый сериал про подростковую любовь и плакать над несчастной судьбой главной героини, с которой он бы ассоциировал исключительно себя. А после всего этого он бы принялся перечитывать переписки. В его голове постоянно, словно заевшая пластинка, играющая одну и ту же песню, постоянно крутилось: Ты для меня особенный. У тебя такие красивые светлые волосы. В твоих глазах я будто вижу звезды. Ты такой же теплый и яркий, словно солнце. Хочу тебя украсть и никогда-никогда от себя не отпускать. Весь день Итер старался сохранять лицо и отгонять все мысли, мучительно терзающие его душу, но ему так тяжело делать вид будто ничего не случилось. Будто Куникузуши не наговорил ему какой-то хуеты, будто не замахнулся на него. А ещё, какого черта произошло в ночь на воскресенье между ним и Сяо? — Мне кажется, тебе лучше пойти домой. Ты слишком раздражительный сегодня. — сказал Сяо, смотря в большие глаза Итера. Он слишком прямолинеен. Иногда совсем не к месту. — Что прости? Я раздражительный? Знаешь что, Сяо- — он не произвольно повысил голос, чем заставил обратить на себя все внимание присутствующих. — Итер, тебя что Скарамучча своим бешенством заразил? — вмешалась в разговор Люмин, которая сразу подбежала к парням, только заслышав тон, каким разговаривал ее брат — Ты ему хоть намордник нацепи, я не знаю. Раз собираешься и дальше продолжать этот цирк. — Что ты заладила? Бесишь меня! — сказал Итер девушке. — А вы, делайте уже, что хотите. Бросил он и вышел из класса, напоследок хлопнув дверью так, что заставил несколько книжек свалиться с полок. — Да что это такое со мной сегодня? — Итер смотрел на себя, стоя перед зеркалом в школьном туалете. По его бледной щеке скатилась первая одинокая слезинка, которую он сразу же вытер рукой, размазывая косметику по лицу. — Да меня такого и правда полюбить невозможно. Теперь я понимаю, почему Куникузуши никогда не отвечает мне на признания. Он снял с себя очки, начиная протирать стекла рукавом рубашки, но они же напротив лишь сильнее пачкались. От отчаяния он опустился на холодный кафельный пол, прижавшись спиной к стенке, и положил свой рюкзак на колени. Блондин вздрогнул от неожиданности, услышав знакомый голос, но так и не поднял взгляд вверх. — Извини, если тебя задели мои слова. Я неправильно подобрал выражение. — он присел на пол рядышком с Итером. — Сяо, это ты прости меня, пожалуйста. Он открыл рюкзачок и принялся в нем рыскать, вытаскивая все разорванные листочки. — Что это? — озадаченно спросил младший, беря в ладони протянутую ему бумагу. — Это меня просила передать тебе Кэ Цин. — Итер стыдливо увел взгляд в сторону. — Я не нарочно, честно. Мне так стыдно. «Молодец, Итер, звучишь очень правдоподобно» — Только не плачь. Мне больно смотреть на твои слезы. — отложив письмо в сторону, Сяо коснулся ладонями его влажных щек, поворачивая Итера лицом к себе, и принялся стирать его слезы большими пальцами — Ничего ведь страшного не произошло. Не стоит так сильно из-за этого расстраиваться. Он заправил светлую прядь волос Итеру за ухо. — Но дело ведь не в письме. — старший вновь всхлипнул. *** — Черт. — вырвалось из уст Скарамуччи, когда грифель простого карандаша все же сломался от того, с какой силой он провел по тетрадному листу. Ему до ужаса хотелось спать. Из-за кошмаров, снившихся все эти чересчур долгие два дня. Он смог нормально поспать всего в целом часа четыре? Он не считал. И в каждом подобном сне, он всем своим естеством ощущал осуждение от неё. Почему, почему ей каждый раз обязательно тыкнуть всеми его ошибками ему в лицо? Она всегда это делала и не стеснялась ему об этом говорить. Когда он впервые избил Казуху за то, что тот навязчиво лез к нему со своими советами, Еимия впервые влепила Скарамучче пощечину. Она так обиженно на него глядела своими светло-карими глазами, что он даже почувствовал себя виноватым. У него будто по линии жизни написано: страдать из-за первой невзаимной любви. О чем он думал, когда признавался в ней самой яркой девочке в школе? Своей лучшей подруге. Ее с ним нет и больше никогда не будет, но у него все ещё есть Итер. До беспамятства любящий его Итер. Послушный Итер. И этим он очень нравился Скарамучче. Хотелось лишь держать его рядом с собой и не отпускать. Ни при каких обстоятельствах. Может однажды он сможет сказать ему «я люблю тебя», но пока он продолжал видеть в его глазах те самые, что он полюбил в средней школе — навряд ли. После того, как Куникузуши сказал Итеру уйти, самое первое, что он сделал — буквально начал биться головой об бетонную стенку. Было больно, но с лица так и не хотела сходить улыбка. Мама, прибежавшая на грохот сразу, как только проводила Итера, оттащила его от стены, отвела в комнату и не стала задавать лишних вопросов, давая ему ночь на то, чтобы немного успокоиться и обдумать произошедшее, иногда заглядывая к нему и проверяя, не наделал ли ее сыночек снова каких-нибудь глупостей. Утром она несколько раз извинялась перед ним, называла себя никудышной матерью, и Скарамучче ужасно хотелось с ней согласиться. Сказать: «Да, ты плохая мать, не уделявшая никакого внимания своему сыну в детстве.» И спросить: «Почему тебе так нравится позорить меня перед другими людьми?» Будто специально предложила позвать к ним Итера, чтобы взять и показать, какой ужасный у неё на самом деле сын. Весь в своего отца, как женщина любила говорить Скарамучче время от времени. Он его даже никогда не видел, а знал о нем только то, что он плохой человек, бросивший Эи одну с маленьким годовалым ребенком на руках. А упоминание имени его бывшей близкой сердцу подруги, стало той самой последней каплей в чаше терпения. И не то, чтобы оно у него вообще было. — Ты долго еще бумагу насиловать будешь? Домой не собираешься? — недовольно цокнув, Мона оперлась рукой о парту, за которой сидел парень. Она пыталась разглядеть то, что рисовал парень, но получалось с трудом, так как он прикрывал лист рукой от ее чересчур любопытных глаз. Пианист, еще и рисует что-то помимо неприличных рисунков прямо на школьной парте. Моне лишь раз посчастливилось услышать то, как парень играл на пианино в кабинете музыки во время перемены. Она не могла точно сказать о том, что именно это было за произведение, но приятная мелодия, звучащая сквозь гомон множества голосов одноклассников, в тот момент определенно запала ей в душу. Только вот преподавательница по музыке, зашедшая в класс спустя какую-то минуту, не смогла разделить с ней тех же положительных эмоций. — Не приставай. — отмахнулся от девушки Куникузуши — Если сказать больше нечего, проваливай. — Ты на меня обиделся что ли? — Нет. А на что обижаться? На то, что ты отказалась сделать расклад на своих глупых картах? — иронично произнес Скарамучча, поправляя белый воротничок рубашки. Он не верил во всю эту чушь вроде карт таро, астрологии и совместимостям по гороскопу, которыми увлекалась Мона, и спросил у нее чисто из интереса во время урока информатики. — Они не глупые! В отличие от некоторых. — нахмурилась Мона — Просто я и без них могу с уверенностью сказать, что ты-идиот. — У меня нет настроения с тобой сейчас припираться. — Хорошо, — девушка поставила свою синею сумку на парту и потянула за серебряный замочек — я погадаю тебе. Услуга одноразовая, если что. Она достала колоду карт, которую часто носила с собой в школу, начиная тщательно и довольно продолжительное время перетасовывать ее. Скарамучча смотрел на девушку даже не зная, что сказать. Что это еще за жест доброй воли по отношению к нему? Непривычно. — На любовь? — Что? — пропустив вопрос мимо ушей, переспросил парень. — Тц, расклад на любовь? — Мона закатила глаза. — А, да. — он увел взгляд в сторону и неловко почесал затылок. — Вытащи четыре карты и подумай о своей возлюбленной. «Возлюбленной… Если бы» Он сделал так, как ему и сказала девушка. Аккуратно начал вытягивать карты из веера в руках своей подруги. Куникузуши, не смотря на весь свой скептицизм, рассчитывал на то, что предсказание его не разочарует и какое-то время потратил на то, чтобы поглядеть на задник карт так, будто мог увидеть, что нарисовано на обратной стороне. Понимать бы ещё толкование, как это с легкостью делала Мона… — Хм, ну… Буду с тобой откровенна, все же я не привыкла врать в своих предсказаниях. — Мегистус еще раз поглядела на карты, прежде чем продолжить — Между вами слишком много недосказанности, преимущественно с твоей стороны. Тебе стоило бы начать переживать. Четко прослеживается вмешательство третьего лица, близкого к твоей избраннице. И кстати, я знаю, что ранее тебе нелегко пришлось, но это не оправдание твоему отвратительному поведению. Видимо решила вспомнить то, как он сегодня в столовой вылил стакан яблочного сока на голову какого-то незнакомого ему бедного парня. Он ему даже ничем не мешал, Скару просто захотелось. — А на сколько я могу быть уверенным в том, что это все не пиздежь? — спросил брюнет. — Скарамучча, все зависит только от тебя. Ты можешь поверить и попытаться что-то исправить, а можешь забить на все, как ты обычно это и делаешь. — озвучила, казалось бы, очевидную мысль Мона. «Лживая псевдонаука. Третье лицо значит…» — Ладно, спасибо тебе, великий таролог Мона Мегистус. — парень убрал тетрадку в рюкзак и поднялся с места — Тебе деньги на карту перевести? — Можешь просто купить мне карамельный латте, если так сильно хочешь отблагодарить. — Договорились.