Место для одного

      Кроме тревоги и тонны сомнений Тео ощутил волны тепла в груди. Его мысли были заняты Гермионой.       Он вспоминал, какой она была в школе: вечно искала приключений вместе с Поттером, подпрыгивала на месте от нетерпения, когда знала правильный ответ, часами сидела в библиотеке неподалеку. Он тогда еще подумал про нее: единственная гриффиндорка, которая не вызывает отвращения.       В их первую в жизни встречу она растянулась перед ним в коридоре, и все ее книги разлетелись по полу.       Он шел с Малфоем и Крэббом на занятия, а она – прямо перед ними. Когда ее нога зацепилась за выступ в каменной кладке, парни засмеялись. Только не Тео. Он молча подошел и поднял несколько учебников, а потом протянул ей. Магическое, затуманивающее разум молчание прервал Малфой своим: «Фу, Тео! Это же Грейнджер из Гриффиндора!».       И вот сейчас она здесь, с ним, Малфоем и Блейзом. Такая эмоциональная, всего за пару дней привязалась к ним и вела себя как их подруга. Всякий раз волновалась, прибегала обниматься после их долгих вылазок.       Нравилась ли она мне с самого начала? Почему я понял это только сейчас? Когда заметил, что она настолько же дикая, несдержанная и живая, насколько старается показаться правильной и скромной? И чем меня это так зацепило?       Он и сам не понимал. Ей всегда удавалось соединять в себе все. И в тот момент, когда она готова была уйти, сбежать от них троих в привычный ей мир, которого давно нет...       – Гермиона! – он хватает ее за руку и легонько тянет на себя. – Прошу тебя, не злись, – она стоит на месте, и поэтому он снова делает шаг к ней. – Я не смогу жить тут и не говорить с тобой. Я в принципе не смогу жить, не имея возможности разговаривать с тобой.       Она поднимает голову и ловит его взгляд.       Неужели... это оно?       – Гермиона, я уже давно тебя...       – Нет! – вскрикивает она, отчего по телу юноши словно разливается мед. Вот она, Грейнджер. Настоящая, неприступная, смелая. И в то же время пугливая, осторожная.       Он не знал, как вести себя с такой девушкой. Поэтому плюнул на все и поцеловал ее, сначала медленно и очень нежно, запуская руку в эти растрепанные кудри. Но после ее отрывистого выдоха нарастающую жажду можно было заглушить только одним способом: он истязает ее губы, сжимает их, кусает.       Он уверен, что больше просто не выдастся случая. Скоро им придется пойти на операцию, оставить ее в этом доме.       Нет, так не пойдет.       Вечерами, когда он не слушал ее рассказы и заливистый смех, он обдумывал план. Если они трое умрут, нельзя, чтобы она осталась ни с чем.       Теодор подготовил все до мелочей: зелья, которые могут ей пригодиться в дороге, мантию-невидимку, путь к отступлению. Он знал, что Пожиратели рядом, и не мог рисковать ее жизнью. За пару дней до ухода он решился написать ей записку. Пусть знает, что те слова, которые она не дала договорить, были не случайны. Что они не были сказаны в порыве.       И вот уже Гермиона стоит в прихожей и неотрывно смотрит на него, Блейза и... Драко. За что эти двое так ненавидят друг друга? Тео, пожалуй, никогда не знал настоящей причины. И вообще, какое Малфою до нее дело?       Она дрожит у порога перед этой злосчастной операцией. По правде говоря, они все дрожат. Но девушка... Как ее успокоить? Поцеловать? Не при всех, особенно не при Малфое.       – Все будет в порядке, – как же больно далась эта ложь. – Мы вернемся после шести вечера.       Она видит его порыв снова найти умиротворение в ее теплых губах. Точно видит, раз опустила глаза. Он обнял ее, словно в последний раз, и шепнул на ухо:       – Мы вернемся.       Он отпустил ее попрощаться с Блейзом, а затем они вдвоем вышли из дома. Скорее, чтобы не мучиться больше. Просто не думать. Только ощущать теплоту ее рук на плечах. Вспоминать плавный изгиб ее талии. И это чувство, когда она рядом, будто кто-то подошел со спины и укутал теплым одеялом. Он запомнит это.       А потом...