***
Все эти события позволили мне понять, что я ещё никогда в жизни не боялся чего-то так сильно — так, что коленки трясутся и ноги подгибаются. Так, что крупные капли пота стекают по вискам и спине. Так, что бросает и в жар, и в холод. Так, что хочется провалиться сквозь землю или просто стать невидимым, лишь бы только бесцветной тенью незаметно уйти от проблем, убежать серенькой мышкой обратно в свою нору…
— «Мамочка… Боженька… заберите меня отсюда кто-нибудь… Мне кажется, сейчас я просто наложу в штаны…», — судорожные мысли в голове, что тикала, отдавая стуком в висках, подобно бомбе замедленного действия.
— Чимин, скажи уже хоть что-нибудь. Я всё ещё жду твоих объяснений. Если не хочешь говорить при всех, то можем отойти ко мне в комнату, расскажешь всё там мне лично. Один на один. Согласен? — пытаясь расположить меня к себе, произнёс парень крупного и спортивного телосложения с пшеничного цвета волосами, складывая руки на груди, что выдавало его волнение и недовольство, прежде всего, хоть он и пытался сгладить ситуацию. Видимо, это и был тот самый «Намджун — милый и пушистый мишка, сейчас — гризли».
Отлично.
И что я должен был отвечать?
Уже бровь начала дёргаться от нервов…
— Ну в самом деле, Чимин, ты язык проглотил? Знаешь, как мы все волновались за тебя? — слегка взъерошившись, произнёс тот самый широкоплечий Бог невиданной красоты.
Я крупно затрясся, сглотнув ком в горле, уже желая захныкать подобно ребёнку от сложившейся ситуации.
— «Где же этот чёртов Чимин, когда он так нужен… Привёз меня сюда на растерзание всем этим непонятным людям и бросил. Когда же он заметит, что меня немножко уже нет возле машины и догадается пойти на мои поиски…», — мольбы немой надежды на помощь.
Но ни через секунду, ни через две, и даже не через три, и четыре, и пять, Чимин волшебным образом не появился в дверях, чтобы спасти меня, а потому мне ничего не оставалось, как негромко и судорожно прочистить горло, чтобы наконец произнести хоть что-нибудь, чтоб не стоять и не трястись от страха и дальше.
— Кхм. Я… — начал я несмело и почти что шёпотом, — Не Чимин, — завершил уже в голос.
Если я скажу, что в эту самую секунду у всех буквально отвисла челюсть, упав на пол с глухим стуком, который я буквально услышал громким звоном в ушах, а следом на очереди не были вываливающиеся из глазниц, ошарашенные глаза-шары, то… Я ни на секунду ни в чём не солгу.
— Айгу, Чим, ты что, шутканул сейчас? Не верю, что
я это говорю, но сейчас совершенно неуместно шутить, бро, тем более
так, — произнёс буквально светящийся, как солнце, располагающий к себе улыбчивый парень с волосами чёрного цвета, что до того стоял поодаль, подходя и хлопая меня по плечу.
— Но… — было начал я, перед тем помотав головой в разные стороны, как дверь, в которую меня недавно грубо впихнул непонятный и неизвестный мне
симпатичный пугающий парень, наконец спасительно хлопнула, отвлекая всех находящихся в комнате на только что вошедшего… Чимина!
— «Наконец-то явился!», — буквально прокричал я у себя в голове, облегчённо выдохнув. Теперь пусть сам объясняется.
Как только он вошёл, увидев поистине живописную картину, отчего громко охнул, испуганно уставившись на меня, то сразу же поспешил ко мне, вытаскивая из рук двоих парней, которые, завидев раздвоившегося на их глазах своего брата, сами резко и ошарашенно отпрянули от меня, позволяя настоящему Чимину увести меня чуть в сторону от всех, крепко взяв за руку и поставив около себя, плечом к плечу, как мать, которая хотела защитить своего ребёнка. Я настолько был в полном «ауте», что реагировать на происходящее уже тупо не было сил.
— Что за х… — начал было Намджун, насколько я запомнил, но был прерван «красавчиком».
— Нельзя, Намджун. Но, всё же, что за чертовщина тут творится? — взвизгнул он, не сумев сдержать эмоции. — Это как понимать? Чимин? — спросил он, сдвинув густые брови, переводя взгляд с меня на реального Чимина, не зная, на ком остановиться.
— Это та самая сложность, о которой я говорил по телефону, которую нужно было показать и рассказать именно при встрече… — произнёс он, восстанавливая дыхание. Видимо, бежал сюда, когда заметил, что я куда-то пропал.
— Сядьте пожалуйста. Все. Так будет проще выслушать меня… — на одном дыхании произнёс парень, сжав мою руку и опустив глаза, чтобы ненароком не столкнуться с пышущими огнём глазами лидера и широкоплечего красавчика, и удивлёнными и ни черта не понимающими взглядами остальных, зато столкнулся всё-таки с моим, смотрящим на него с мыслью:
«Как ты меня только что назвал, а?».
Первые пару минут, будто бы бесконечных, никто не двигался с места, отчего светловолосый парень весь напрягся, натянулся, как струна, а ладони его будто оледенели и ощутимо вспотели, из-за чего нервозность его передалась и мне. В горле как-то пересохло.
— «И вообще, какого чёрта это я тут нервничаю? Я им что-то должен? Нет. Это я что-то натворил и сейчас должен оправдываться, получая по пятой точке? Тоже нет. Так какого лешего я тут трясусь, как бедный листочек на сильном ветру? Я, если так подумать, точнее по факту, так то не при чём. Я тут вообще жертва похищения. Мне тут отхватывать не за что. Это они должны трястись передо мной в страхе, что я что-либо расскажу прессе. Так что засуну-ка я свой страх подальше. Правда сейчас на моей стороне. Жаль, что не все обстоятельства…», — рассуждаю я, шумно выдыхая, как и все сидящие, вырвав свою руку из руки Чимина, складывая их недовольно на груди, ожидая начала заседания суда.
— Ну, Чимин, мы слушаем. Очень внимательно. Со всеми подробностями, — отчеканил их лидер, сложив руки в замок, недовольно уставившись на моего двойника в ожидании его ответа.
— Кхм, это… — начал он, поднимая глаза от пола, говоря с осторожностью, — А где Юнги-хён? — голос его дрогнул, а глаза в поиске, видимо, того странного парня, забегали по помещению.
Вот опять. Что это было? Между этими двумя точно произошло что-то серьёзное. С каждой секундой всё больше и больше хотелось узнать
что. Не знаю, правда, на кой хрен, но всё равно хотелось.
— «Когда я успел стать сплетницей, желающей залезть носом в чужие дела и разнюхать там всё…», — удивляюсь сам себе.
— А ты разве не в курсе? — хмыкнул по виду самый старший участник группы. — Вы, вроде как, вчера вечером разговаривали, после чего тебя кроме Юнги уже никто не видел. Что между вами произошло? — сложил он руки на груди, как и я, закинув одну ногу на другую, выжидающе смотря на парня возле меня.
Чимин заметно напрягся, не спеша отвечать на вопрос. Я буквально каждой клеткой тела ощущал его нежелание говорить на эту тему. И страх. Но было во всём этом что-то ещё — в грустно опущенном на ноги взгляде и закушенной почти до крови губе.
Почему он так реагировал…?
— Сейчас это не то, что мы должны обсуждать, — наконец произнёс Намджун, нарушая эту гнетущую тишину, недоверчиво посмотрев на меня.
Извините, конечно, я понимал, что являлся буквально чужаком, но это было не совсем вежливо, намекая на то, что мои уши тут явно лишние. Можно подумать, будто я сам хотел тут сейчас находиться. Так нет же!
И почему он с таким интересом осматривал меня с головы до ног? Таким
въедливым, будто бы я являлся каким-то преступником.
— Не хочешь представить нас друг другу? — завершил он, переводя взгляд обратно на Чимина. Хоть голос был его спокоен, тон же выдавал всё его напряжение и недовольство, вперемешку с нетерпеливым желанием наконец узнать ответы на все свои вопросы.
— А, да… — поднял Чимин глаза, переводя взгляд с меня на своих друзей и обратно. — Это Ли Сумин. Тот самый сотрудник кафе, который меня спас. С его телефона я и звонил.
— А, держи. Прости, что забрал его у тебя, — под конец обратился он ко мне, протягивая мне мой многострадальный телефон с виноватым выражением лица под ничего не понимающие выражения лиц остальных.
— «Фух, целый», — заключил я, осмотрев хорошенько своего виртуального друга и почти что члена семьи. Честно, меня бы инфаркт хватил, если б с ним что-то произошло… Оказаться вдруг без телефона в наше то время — всё равно, что лишиться руки. Никому больше не отдам его вот так необдуманно.
— От лица всей нашей группы и даже компании — благодарим Вас за помощь нашему коллеге и просим прощения за все предоставленные неудобства, — максимально официальным тоном произнёс лидер группы, наклоняя голову в знак благодарности.
Я был удивлён его столь высокому уровню профессиональности. Не зря Чимин сказал, что ответственности у этого парня за всю группу.
— Хотел бы я сказать, что мы надеемся, что больше не доставим вам проблем и не появимся в вашей жизни, но, боюсь, что я не способен это даже произнести, а обещать — тем более, — заключил он, глубоко вздохнув, потирая переносицу, пытаясь справиться с, я уверен, чудовищным напряжением.
Прекрасно… В принципе, я и не ждал, что меня просто так возьмут и отпустят. Чёрт дёрнул меня тогда помочь Чимину…
— Чего вы тогда от меня хотите, позвольте узнать? — произнёс я, сжав челюсть, после некоторого молчания, шумно выдохнув, «выпуская пар», дабы не сказать ничего лишнего.
Действительно, что им ещё может понадобиться от меня? Они собираются запереть меня в стенах этого здания и никуда не выпускать, посадив на цепь? Вживить мне в кожу жучок, чтобы следить за каждым моим движением? Попросить сделать пластическую операцию и переехать в другую страну? Подписать контракт о неразглашении всего, что я увидел и услышал? И что я вообще сейчас здесь делаю?
Возможно, что всё это сразу.
— В силу сложившихся обстоятельств, мы вынуждены просить у Вас… — мы с Чимином одинаково напряжённо затаили дыхание, боясь услышать что-то из того, о чём оба могли подумать, представив то, чем вся эта ситуация могла закончиться. — Активно поддерживать с нами связь. А так же… Внимательно, отныне, следить за всем, что вы говорите и делаете. Так как вы настолько сильно похожи на нашего коллегу, многие люди, как и мы, могут легко вас путать между собой, принимая вас за Чимина, отчего множество неприятных ситуаций и проблем будет в жизни не только у Вас, но и нашей компании. В первую очередь, я должен беспокоиться исключительно за репутацию и безопасность компании и своей группы, на что вы смело могли бы положить огромный болт, отмахнувшись от всей этой ситуации, живя, как ни в чём не бывало, что было бы справедливо, так как вы нам абсолютно ничего не должны, даже мы вам скорее, но, в данном случае, этого не может произойти, так как с проблемами будете сталкиваться и вы, а потому попытаться обезопасить и вас мы так же должны постараться, — произнёс парень с пшеничным цветом волос, оперевшись лицом на сплетённые в замок руки, согнутые в локтях.
Что он имел ввиду?
— И… что это значит для меня? Вы предлагаете мне жить «в тени», «не отсвечивать», как тихая серая мышь? — возмущённо выдал я, начиная раздражаться от переполняющего меня негодования.
— Насколько бы это ни было неправильным по отношению к Вам — боюсь, что да, — потерев с силой лицо ответил мне на вопрос лидер группы.
— Но вы не можете! — начал было я возмущаться, отстаивая свои права, как тут же был прерван парнем.
— Вы правы, мы не можем и не смеем, но это вынужденные меры. Я, конечно, поговорю с компанией о том, чтобы выпустить заявление о вашем существовании, с просьбой не путать вас с Чимином и не лезть в вашу жизнь, но, поверьте, так будет даже хуже, так как неадекватных людей везде хватает, и даже если вас не только будут доставать вниманием по различным причинам, то это в любом случае так же будет ещё и опасно даже для вашей жизни. А потому, для своего же блага, прежде всего, Вы должны как можно меньше привлекать внимания. Мы не вправе просить Вас всё время сидеть дома, ничем не заниматься, сменить свою внешность, не вести соц.сети и прочее, но… И Вам и нам будет легче и лучше жить, если Вы всё же постараетесь хотя бы не привлекать всеобщее внимание, попадая в новости и телевидение с кричащими заголовками.
В ответ на это я лишь глубоко вдохнул воздуха, прикрывая глаза, чтобы переварить как следует всё сказанное.
Если засунуть подальше своё возмущение и как следует подумать над тем, что светловолосый парень мне только что сказал, то… Его слова звучали достаточно логично, адекватно, нагло в какой-то степени, но тем не менее, это было самым логичным выходом из ситуации. Кто же виноват, что всё так сложилось, верно?
— Я… не могу обещать, что не принесу проблем. По крайней мере, я мог бы постараться не влипать в большие неприятности, но и вы должны понимать, что из-за вас и ради вас я не обязан терять свою жизнь, спуская её в унитаз, пока вы будете жить так, как хотите, поднимаясь к солнцу, пока я прячусь в сыром и богом забытом подвале. Во-вторых, если бы вы выпустили всё-таки заявление о том, что существует двойник Чимина, хоть мне и не нравится, что меня таковым считают и называют подобным образом, но всё же, с просьбой понимать для себя, что я не он, и что лезть ко мне не стоит, указав вами то, что я нахожусь под вашей защитой и что тогда нарушителей будут ждать разбирательства с вашей компанией, а вы
должны будете так сказать, если хотите, чтобы и я играл по вашим правилам, ни в коем случае не называя ни моих контактов, ни имени, то это, на мой взгляд, было бы самым логичным, правильным, и, что более важно, справедливым выходом из данной ситуации, — я даже в душе не подозревал, что мог вести настолько официальные диалоги. Понятия не имел, что так умею…
— Хм… В целом, вы правы, но, опять же, для вашей и для нашей безопасности во всех смыслах нам придётся заключить с Вами контракт, чтобы в случае нарушения одной из сторон договорённости, и Вы и мы имели письменное доказательство соглашения, на которое можно смело сослаться в подобной ситуации. Это будет и Вашей и нашей подушкой безопасности. Согласны? — посмотрел он на меня с некой надеждой в глазах. Видимо, с надеждой, что отныне никакой проблемы не будет существовать. Уже просто голова взрывалась от всего этого официоза и настолько дебильных и сложных обстоятельств. И вообще, как мы до этого дошли? И почему так быстро?
— Согласен. Можно ли попросить вас перейти со мной на «ты», раз с вами всеми я теперь буквально связан одной тугой верёвкой? — произношу на выдохе, потирая напряжённые виски.
— А, да, конечно, но в меру обстоятельств. Сами… Сам понимаешь, — виновато улыбнувшись, произнёс Намджун, почёсывая затылок. Теперь я понял, почему его назвали милым мишкой… Сейчас, смягчившись, своей улыбкой он буквально топил лёд и холод на душе и сердце. А эти ямочки? Обаяния через край.
— Раз мы с Вами пришли к соглашению, то сейчас я должен позвонить директору и сообщить ему о данной ситуации, предложив выбранное обеими сторонами решение. Надеюсь, что они его примут…
— А, в смы… — не успел я договорить, как лидер группы уже удалился за одной из дверей. — «Э? Ладно…».
— Я, конечно, рад, что мы так легко нашли решение и тому подобное, но одному… ворчливому гному всё ещё нужно рассказать обо всём так же, как и всем нам, ведь как бы то ни было, он такой же участник группы, как и остальные, а потому вправе знать о ситуации на равных, — произнёс широкоплечий блондин, передёрнув плечами, видимо, самому не веря в то, что только что сказал.
— Я этого делать, конечно же, не буду, ибо попросту взорвусь и мы поубиваем друг друга, так что решайте, кто из вас это сделает, — завершил он, сморщившись, сильнее сжимая руки на груди.
— Чур не я! — пробудившись от шока, в тот же миг выпалил «кролик» с малиновыми волосами. Ха, какой быстрый и ловкий…
Видимо, того грубого паренька здесь все либо боялись, либо недолюбливали, а может и всё сразу, и только один Чимин реагировал на него как-то иначе, ибо каждое упоминание того отзывалось будто бы чем-то особенно болезненным для моего двойника где-то глубоко в душе, а может и в сердце.
Что, чёрт возьми, с тем парнем было не так…
— Я, конечно, мог бы сходить к нему сам, несмотря на то, как грубо он привёл меня сюда, но, боюсь, это может не увенчаться успехом.
А почему бы и нет?
Я не из их компании и группы, мне он ничего сделать не может, а если сделает — пусть пеняет на себя.
Хотя, с другой стороны, с какого перепугу мне вообще должно быть всё это интересно? Разве это мои проблемы? Разве я вообще тут должен быть? Разве я должен делать всё это? Я вообще, по сути, могу просто сбежать прямо сейчас, и без оглядки, и избегать и их всех, и всю эту ситуацию в целом. Но что-то такое противное внутри не давало мне поступить таким образом. Какой-то назойливый червь, какое-то шило в одном месте, которое будто бы отреагировало на зов возможного начала «чего-то интересненького». Будь оно всё неладно! Как-будто поступить логично сейчас было бы чересчур просто, а оттого слишком скучно…
И когда я успел стать таким бесстрашным и безбашенным?
Видимо, крайней степени пофигизм и желание получить ответы на все свои вопросы делали мои яйца стальными. Ну и давно уже, видимо, отлетевшая куда-то на самые высокие горы Кореи кукуха.
— Ох, боже… Он неисправим… Прости за него, Сумин. Он всегда и со всеми такой, поэтому его кроме Чимина никто не понимает и не терпит, оттого каждый и старается с ним как можно меньше пересекаться и не взаимодействовать без крайней необходимости. А теперь, видимо, и вовсе никто к нему не подступится… — посмотрел парень нечитаемым взглядом на моего двойника, который, как мне казалось, еле сдерживал слёзы. — Хосок? Тэхён?
— Не-е-е, ни за что! — ответили они в один голос. — Он сегодня итак на меня накричал. Мне этого хватит, — добавил один из них, поставив руки перед собой. Парень с таким же цветом волос, как и у старшего.
Было в нём что-то необычное…
Будто бы он был с другой планеты… Но мне почему-то это нравилось. Это… манило меня?
Казалось, будто он мог бы стать для меня кем-то вроде Минхо, несмотря на мою придирчивость к тем, кто меня окружал. С чего я это взял? Не знаю, если быть честным. Просто так чувствую. Обычно я сразу могу подметить в толпе «своих» и «чужих» людей, выбирая себе «жертву» в качестве моего будущего окружения. Не всегда верно, конечно, но зачастую срабатывает.
— Вы что, издеваетесь? Не самому же Сумину идти и показываться! А Чимину, после вчерашнего, что бы там ни произошло, он может просто не открыть! — старший был не на шутку разозлён. — Хосок! Быстро пошёл, иначе с этого дня себе сам готовить будешь!
Это должно быть самой страшной угрозой для них?
Интересно, однако…
— Эй! Это несправедливо и жестоко, хён! — выпалил обиженно брюнет, хныча, как ребёнок. — Ну почему всё время я… — сдался он под грозным взглядом блондина, вставая с пола, на котром сидел, направляясь в мою сторону.
— Ну что, пойдём? — выдал он с вымученным вздохом, рукой показывая, чтоб я шёл вперёд, нехотя плетясь рядом. Он выглядел так, будто его на казнь вели…
— Давай без этой всей драматичности, многострадальный ты наш. Тебя не на верную смерть посылают, — хмыкнул старший, метая молнии в брюнета.
— Ещё как на смерть… — прогундел тот себе под нос, но я всё равно это услышал, отчего ещё больше напрягся, уже самому сомневаясь в том, что со мной всё будет в порядке, если я туда пойду.
Мы с этим парнем покидали комнату под два облегчённых и шумных выдоха и одно недовольное фырканье, что заставило моё нутро как-то болезненно сжаться, а меня самого уже немало так паниковать.
Чимин же остался стоять там, где и стоял. Казалось, будто он даже не дышал, всё ещё сверля взглядом пол, от нервов ковыряя пальцы. Мне было его жаль, очень… А осознание того, что я не имею права его расспрашивать, а оттого ничем не могу помочь — отдавало неприятным уколом в сердце и непонятным мне же самому будто душевному скулежу…
Так странно, этого парня я знал меньше дня, каких-то пару часов, всего лишь протянув ему руку помощи, какую только мог, в ответ получив волну трудностей, странностей и неприятностей, но почему же мне было так тошно от того, что я видел? Отчётливо замечая, что он тонул и я ничем не мог ему помочь… Будто всю его боль я остро чувствовал на себе… Будто не внешности наши похожи, а души…
— Эм… Прости, что спутал тебя с Чимином… Я просто… До сих пор в огромнейшем шоке от всего этого, — несмело потянул брюнет через пару секунд нашего молчаливого пути, напрягающего, видимо, обоих.
— Ничего страшного, я бы и сам себя с ним спутал, если честно… До сих пор понять не могу, как такое вообще может случаться в этом мире…
— Сбой матрицы, хах, — негромко хмыкнув, произнёс он. — Кстати, меня зовут Хосок. Подумал, что будет справедливо, если ты будешь знать моё имя в ответ, раз твоё нам уже назвали. Думаю, что и остальных тоже… Лидера зовут Намджун, старшего хёна — Джин, Чимина ты уже знаешь, а те два мелких — Тэхён и Чонгук. В целом, они почти что один организм, поэтому отдельно их хоть когда-нибудь вряд ли можно застать, но всё же, тот, что с малиновыми волосами — Чонгуки, наш макне, а тот блондинчик с квадратной формой губ — Тэхён.
— А…
— А на казнь мы сейчас идём к последнему участнику группы и ещё одному хёну — Юнги, — как-то напряжённо выдал он.
— Я всё никак понять не могу — почему вы все так его боитесь и стараетесь избежать? Что в нём такого? Что с ним не так? Неужели он настолько невозможен, что из шестерых участников его может…
Мог вынести только один?
Ну правда, он что, был страшным, хищным и опасным зверем?
Неужели какой-то один человек мог держать в страхе всю группу, вызывая только неприязнь и желание держаться как можно дальше?
Мой мозг отказывался понимать то, что тут происходит.
— Ну… Как тебе сказать… — начал парень, почёсывая затылок. — Сейчас сам всё увидишь, — завершил он, остановившись у массивной чёрной двери, на которой кричащими об опасности для любого, кто решался нарушить покой хозяина комнаты было написано:
«Уходите прочь!», а аккурат возле двери под ногами был якобы гостевой коврик, на самом деле служащий защитой
от них с надписью
«Валите!» и картинкой кота из мемов, показывающего средний палец.
Дружелюбием и гостеприимством так и пахло, прям из всех щелей пёрло…
Как же мне это всё не нравилось…
Хотелось просто сбежать. Зачем я только предложил сюда пойти самому? Нельзя что-ли ему записку какую оставить или и вовсе уже после обо всём сообщить, когда я уже уйду…
Почему всё должно быть именно так?
Неужели отныне всё будет происходить так дебильно? Может, ещё не поздно сбежать?
— Юнги-хён, открой, пожалуйста, у меня для тебя важная информация, — прокричал парень куда-то в дверь, перед тем аккуратно постучавшись, — Очень важная!
Но ответа, спустя даже пару минут, так и не последовало. Тишина, в которую мы были погружены, томимые ожиданием — заставляла напрягать каждую нервную клетку, обостряя слух, в надежде услышать за этой чёртовой дверью хоть какие-нибудь признаки жизни.
Но напрасно. А может это и к лучшему, а?
— «Он точно там есть? И точно ли не помер? Может, мы просто зря ждём? А может он глухой вообще?», — проносится в моей голове в бесконечных минутах ожидания. Может уже просто развернуться и уйти, и хрен с ним, с этим
Юнги?
— Я еды для тебя принёс, открой и возьми. Я не буду заходить, — пытаясь заинтересовать повелителя игнора и темноты произнёс Хосок.
Это должно сработать? Серьёзно?
Тут все что, ради еды друг друга убить готовы?
Тут это самая величайшая ценность?
— Ты же блефуешь! Думаешь, это помо… — не успеваю я договорить, как за дверью действительно раздаются шаги, а следом и звуки открывающихся замков, на что парень, подмигнув мне какой-то хитрой улыбкой, что явно не предвещала ничего хорошего, схватив меня за плечи, ставит прямо перед собой, и ровно в тот момент, как дверь отворяется, со всей силы толкает на обитателя комнаты, перед тем бегло прошептав мне на ухо:
«Прости».
Ну просто охренеть можно… Опять?! И какого только неведомого хрена он только что сделал это? Это явно не входило в общий план действий!
Я вновь падаю в
умелые руки незнакомца, сейчас офигевающего от происходящего даже больше, чем на парковке, заставляя очень и очень красочно выругаться, сдвинув густые брови на лбу,
уже знакомо вновь грубо отпихивая меня от себя буквально через секунду ступора, сменяющегося непониманием, раздражением и даже некоей агрессией. Сейчас же он пугал меня в разы сильнее и больше, чем при первой нашей встрече, ибо излучал в данный момент чистый
парфюм агрессии и опасности, будто бы врождённых, и… Явный перегар. Появилось ощущение, будто я могу просто не выйти из этой комнаты живым…
Даже не стоило сомневаться в том, что сочетание негативных эмоций этого парня и алкоголя, явно даже не одной бутылки, могли сотворить с ним ужасные вещи, превращая в пышущего инеевым пламенем дракона, а жертв его — в моментальный пепел. Захотелось сжаться в это самое мгновение в трусливый комочек чистого страха, вымаливая прощение, даже если я ни в чём не был виноват, моля о пощаде и сохранении жизни только от одного
этого взгляда.
В один только миг весь воздух покинул лёгкие, а в голове стало как-то слишком пусто, когда незнакомец одним грубым и резким движением вдавил моё тело в холодную стену, придавив его своим, заставив меня в немом шоке расширить глаза до размера двух больших монет, распахнув невольно в удивлении и губы, желая судорожно наполнить опустевшие лёгкие кислородом, что сделать так и не удалось.
— Зачем ты пришёл? Тебе было недостаточно? Неужели тебе совсем не страшно? М? То делаешь вид, будто не слышишь и не видишь меня, то вот так нагло врываешься ко мне. Что тебе от меня нужно? — едко выплёвывал он мне в лицо, обжигая дыханием, всё сильнее вжимая моё бедное тело в холодный кусок бетона, — Ты совсем меня не боишься? Да? А зря… — подобно хищному зверю, с пугающим оскалом на лице произнёс шатен, как-то даже мерзко облизнувшись, заставив всего меня покрыться липким страхом, ощущая, как органы сворачиваются в тугой узел, затем, резко и неожиданно, так, что я не успел даже подумать о том, что происходит, с напором, диким желанием, грубо и бесцеремонно впился в губы, целуя так, будто хотел отдать мне всю свою боль, передать мне все свои страдания и тяжесть на душе, вместе с тем, пытаясь именно сейчас, в этом холодном и грубом моменте, дать волю тому, что не мог сдерживать в себе и дальше, высвобождая запретное, закрытое на тысячи замков потаённое желание.
Теперь всё понемногу начало вставать на свои места, приобретать ясность, краски, складывая пазлы в одну большую картину того, что между этими двумя могло произойти, открывая мне дверь осознания в один затхлый, старый, грязный, сырой и одинокий, заброшенный сарай…
Эта картина, что наконец открылась моему взору, была грязной. Уродливо неправильной.
Лишь на несколько мгновений, показавшихся бесконечно мучительными, я впал в полный ступор, не сумев отреагировать на столь наглое и грубое действие незнакомца, а затем, наконец отойдя от шока, будто пробудившись ото сна, я в тот же миг с силой отпихнул слетевшего с катушек парня от себя, вперив ему звонкую и крайне сильную пощёчину, приводящую в чувства затуманенный разум, заставляющий идти на такие отчаянные и необдуманные поступки, будто сорвавшись со всех цепей разом.
— Что ты себе позволяешь?! — кричал я ему в лицо, извергая сейчас пламя. Мои ноздри раздулись от гнева, а сам я судорожно и часто дышал, как после длинной пробежки, пытаясь справиться с бушующим ураганом эмоций. — Не знаю, что у вас с Чимином произошло и тем более какие у вас отношения, но, что бы там ни было — это не даёт тебе права вести себя, как последний кусок дерьма! Что бы между вами ни было, Чимин не заслужил такого отвратительно мудаческого отношения к себе! — брови незнакомца сошлись в одну напряжённую полоску на лице, заставив вмиг сменить своё состояние. — А во-вторых, прежде, чем идти на
такое, стоило не только спросить грёбаного разрешения, блять, со стороны, но и удостовериться, что перед тобой тот, кто тебе нужен! — возмущённо выкрикнул я, вытирая губы тыльной стороной ладони. Мерзко.
— Что ты несёшь? У тебя раздвоение личности? — явно не понимая, что происходит, так же едко, но уже растерянно выпалил названный Юнги парень в ответ. Сейчас он был потерян, не понимая ничего из того, что я ему говорил. Он хлопал глазами, пытаясь осознать то, что услышал, будто я говорил с ним на языке, которого тот не знал и не мог понять.
— Я не Чимин, мать твою! И на парковке ты схватил именно меня, а не его! Я похож на него, блять, ужасно похож, и сегодня именно за этим Чимин и притащил меня в вашу компанию. Об этом и должен был сообщить Хосок, которого послали со мной, чтобы ввести тебя, мудака последнего, в курс дела, пока он не дал дёру, кинув меня одного в твои лапы! — злость, ярость и обида выливались за пределы моего сознания, за все края, что я так упорно возводил, строя их на железных каркасах безграничного терпения, что сейчас рухнули в одночасье.
— Ха, серьёзно? Что за бред. Ты настолько хочешь отвернуться от меня и всей ситуации, что даже придумал себе новую личность? Новую жизнь с чистого листа, будто тебе память отшибло? Ты просто смешон… — пренебрежительно кинул он, даже на секунду не собираясь верить во всё то, что я только что сказал.
— Мне
абсолютно плевать, если ты не захочешь верить моим словам, но уж доказательства должны будут открыть твои слепые глаза, развеяв все тени сомнения в твоей тугой голове. Спроси у своего лидера, в чём правда и как обстоят дела. Посмотрим, что он тебе ответит. И что ты будешь чувствовать тогда? Смешон здесь только ты. Нет, даже не смешон, а попросту
отвратителен, — кинул я грубо парню прямо в лицо, следом выходя за дверь, стараясь захлопнуть её как можно сильнее и громче, чтобы продемонстрировать всю свою злость, не желая даже видеть реакцию своих слов.
— «Пошло оно всё к чёрту!», — последнее, о чём я думаю прежде, чем пулей вылететь из общежития незнакомцев, наплевав на то, что даже не знал, где находился, не зная так же и то, как доберусь домой.
Сейчас это было абсолютно неважно.
Главное — уйти подальше от всего этого дурдома и всех неприятностей, что принесла мне одна короткая и неожиданная встреча.
