В объятия озёрные

Я хочу, когда я умру, склеп,

Ковер, тонкая корка,

Снежинки для декора,

Небо в звёздах, тяжёлая люстра,

Озёрный свет…

Во снах Ваня тонул в озере. Он будто вновь повторял судьбу Дениса Титова, персонажа, ставшего его проклятием. Будто скорой смерти в 29 лет ему не достаточно. Но озеро из снов совсем не походило на холодные и мутные Топи. Толща пронзительно-синей воды мягко рассеивала мерцающий вдалеке солнечный свет, сменяющийся позже такой же мягкой полутьмой. Она осторожно гасила и успокаивала его измученное сознание, а заливавшая лёгкие вода бережно уносила прочь всё: и тяжёлую слабость, и головную боль, и все сожаления о несбывшемся. Ваня знал: когда он достигнет дна, сознание погаснет совсем, и пути назад не будет. Но теперь это больше его не пугало. Озёрный свет нёс ему покой, который Ваня испытывал только в детстве, на руках у матери. Ну и ещё, пожалуй, когда засыпал в объятиях Тихона, зарывшись рукой в разметавшиеся по подушке кудри. И только мысли о Тихоне мешали ему погрузиться на озёрное дно окончательно — и Ваня каждый раз выныривал на свет, который превращался в ослепительную вспышку боли. Он просыпался, и боль тут же находила его снова — но сильнее болезни его терзал погасающий от тоски взгляд Тиши, ненадолго прояснявшийся, стоило Ване открыть глаза. Ваня ободряюще улыбался ему, ловил в ответ виноватую ответную улыбку и отворачивался к стене, жмурясь от накатывающей боли, сильнее которой была тоска. Тихон, чуткий, солнечный и радостный, медленно, но верно ломался, по-актёрски искусно пряча за улыбками то, как трещит по швам его душа. Но Янковского было не обмануть, и он чувствовал, знал — едва он умрёт, светлый и солнечный Тихон сломается окончательно. Ваня тонул в озере — и вслед за собой тянул на дно Тишу, не зная, что с этим сделать. Когда-то Ваня мечтал умереть с ним в один день. Но для этого они должны были прожить долгую и счастливую жизнь вместе, а судьба распорядилась иначе. И, каждый раз погружаясь на глубину озера из своего сна, Ваня понимал, что солнечному Тише не место на его дне. Не в это время, не сейчас. И тонкая нить чувств, связавшая их, теперь превращалась в цепь, что уносила Тихона всё дальше от света и жизни, которых он заслуживал. И Ваня почти жалел, что не расстался с Жизневским сразу, едва узнав о болезни, что не позволил ему вычеркнуть себя из своей жизни до того, как стало поздно. Но это не помогло бы ничему, а предать их любовь Ваня никогда бы не смог. К сожалению, наверное. И Ваня чувствовал и знал, что даже на дне озера из сна не обретёт желанного покоя, если после него у Тиши не останется хоть какого-то смысла жизни и шанса на счастье. Может, тот фильм, на который Ваня хотел попасть, станет таким смыслом для него. Может быть… Тем вечером Ваня обнимал Тихона по-особому нежно, несмотря на разрывающую голову боль. И молча целовал, чувствуя, как сильно дрожат обнимавшие его руки Жизневского. Ваня уснул, не выпуская его руки. Во сне Ваня вновь тонул в озере, но в этот раз крепко сжимая руку Тиши, и не мог её отпустить. Только вынырнуть на этот раз не получалось, и Ваня понял — всё. Это осознание наполнило его долгожданным покоем. Страха смерти больше не осталось — он знал, что на дне его ждёт освобождение от боли и блаженство. И только рука Тиши всё ещё была в его руке, и выпустить её Ваня не мог. Нет-нет-нет, подумал он. Тихону рано туда за ним, и если он не отпустит его руку, Ваня не найдёт покоя… Отпусти меня, Тиш, безмолвно просил он. Отпусти, я хочу, чтобы ты помнил меня, но я не хочу, чтобы ты похоронил себя со мной. Ты ведь жить должен, Тиша… Внезапно перед глазами сквозь воду мелькнул лучик солнца, и Ваня увидел рядом с Тихоном улыбающегося рыжего парня. Тот держал Тишу за руку, глядя на него так, как смотрел когда-то Ваня, а потом вдруг взглянул Янковскому в глаза — в его взгляде застыл немой вопрос и какая-то отчаянная мольба. А Ваня лишь улыбнулся в ответ. Помоги ему, безмолвно попросил он. Вытяни туда, к свету, и пусть он будет счастлив… Парень вновь поглядел ему в глаза и кивнул, серьёзно, как ребёнок, которому доверили важное. И улыбнулся — в его улыбку Ваня взглянул как в зеркало, настолько с ней парень казался похожим на него самого. Ваня улыбнулся в ответ и выпустил Тишину руку, со спокойным сердцем погружаясь на дно. Озеро будто того и ждало, ласково приняв его в свои объятия — нежные, так похожие на объятия Тихона, в которых Ваня любил засыпать. Лопатки тихо коснулись дна, слегка потревожив взметнувшийся песок, и свет медленно погас, сменяясь спокойной темнотой. Проснувшийся утром Тихон понял всё сразу, едва увидев застывшую на лице Вани улыбку. «В Петербурге простились с Иваном Янковским, скончавшимся после тяжёлой болезни…»