Побочный эффект

      Чимин с час назад включил музыку на всю катушку, чтобы заняться уборкой. Вообще-то он сам ненавидел, когда соседи в общежитии шумели, но подумал, что в солнечный денек субботы никому не помешает — студенты все равно болтались по центру Сеула, дабы отдохнуть от учебы. Он корячился кверху задницей под кроватью, пытаясь вымести оттуда всю пыль, когда входная дверь комнатушки хлопнулась со всей силы о стену.       — Чимин, они дали рост! Это просто поразительно! «In mortis laqueum» всего за одну ночь поднялись на три миллиметра над почвой! Это сенсация!       Тэхен ураганом ворвался в комнату, швыряя тяжеленный рюкзак на свою койку. Он неловко поправил очки, наткнувшись взглядом на красноречивую задницу друга.       — Эй, ты там в порядке? — неуверенно прикрикнул Тэхен, надеясь переорать грохочущую из колонок музыку. Чимин зашевелился, пытаясь достать из кармана мобильник, чтобы убавить громкость.       — О, Тэ, ты уже освободился? — немного расстроенно спросил Чимин, вылезая, наконец, из-под кровати, — а я надеялся успеть до твоего прихода.       — Что успеть? — недоумевал Тэхен, принимаясь вытаскивать из сумки многочисленные учебники по микологии, биохимии и черт знает чему еще полностью на латинском языке. — Слушай, помой руки, пока ты не подцепил там какой-нибудь аспергилл. Я не шучу, они очень проворные ребята.       Чимин закатил глаза. Опять он со своей плесенью! Чертов гриболог.       — Я хотел убраться до вечера, чтобы устроить сеанс фильмов. Закажем пиццу? Может, выпьем и пригласим ребят? — с надеждой спросил Чимин, состроив щенячьи глазки. Они так давно с Тэхеном не отдыхали… Его друг был помешанным заучкой, ботаником и полнейшим задротом, который не вылезал из своей комнаты под страхом смерти. Отдых для него — это зарыться в десять одеял с каким-нибудь учебником, до самого утра шелестя сухими страничками.       Чимин диву давался, как Тэхен еще не откинулся от подобного образа жизни. Сам он, примерный студент с факультета здравоохранения и наук о жизнедеятельности и общественного здоровья, плакал горькими слезами, глядя на то, как его друг пил десятую кружку кофе за день, лишь бы «поднабраться сил» для дальнейшей учебы. Тэхен был лучшим студентом биологического отделения университета, и он же являлся огромной надеждой декана и ректоров для крупнейших биологических прорывов. Если углубляться, что Чимин не любил, то его друг изучал микологию. Он знал о грибах все: от самых бесполезных и слабых, до самых кровожадных и хищных. Не то что бы это хоть как-то интересовало Пака… Но когда Ким притаскивал домой устрашающую слизневую громадину, которая питалась червями, спать становилось боязно. Не зря Тэхена за спиной прозвали чокнутым шизиком, помешанным на грибах.       — Чимин, я не могу потратить свое время на ерундовые фильмы, когда мои малыши «Смертельной ловушки» выросли! Я должен буду проверить их вечером и в полночь, вдруг они проголодаются!       — О Боже, — Чимин закатил глаза и снова склонился к кровати. Он из принципа не будет мыть руки, чтобы у Тэхена задергался от его непослушания глаз. Пусть думает, что Пак непременно отравится аспергиллом и умрет прямо в их комнате. — На меня ты тоже не можешь потратить время? — в голосе Пака сквозила обида и расстройство. Тэхен никогда не отличался чуткостью и эмпатией к людям, поэтому он трещал о своих открытиях дальше:       — И кстати, должен тебя предупредить! Вечером я принесу к нам в комнату на передержку «Iracundus messor»! У него начался сезон спаривания, всю лабораторию обсыпал своими спорами! Несколько видов «Dactylaria» уже погибли.       — Ты вообще слушаешь меня? — прикрикнул Чимин и резко обернулся к спине друга, который уже восседал за своим рабочим столом. На полочке под лампой у Кима стоял продырявленный контейнер с какой-то зеленой слизью, а на высоченной стопке книг притаилась покрытая толстым слоем пыли банка с живой саранчой. Чимин понятия не имел, зачем они нужны, если честно, но Тэхен так раздражал его сейчас, что хотелось непременно сделать какую-нибудь гадость. К сожалению, великодушное сердце Чимина не позволяло ему этого — Тэхена оно любило и лелеяло всеми силами. Чимин не мог бороться со своим проклятым органом, поэтому только и мог, что стоять сзади на карачках и пялиться на друга, как побитая собака.       — Тебе так хочется показать мне какой-то фильм? — наконец обратил внимание на Чимина Тэхен, — или ты хочешь поскорее привести сюда Чонгука и оказаться с ним на горизонтальной поверхности?       — Что?! — громко воскликнул Чимин, ударившись головой о перекладину кровати. — Я просто хочу потусоваться с друзьями! При чем здесь Чонгук? Когда мы в последний раз с тобой отдыхали вместе?       — На прошлых выходных…       — Не считается! Ты буквально заставил меня поехать с тобой в лабораторию, я чуть не помер там со скуки! — всплеснул руками Чимин. Он был на грани нервного срыва.       — Ты все еще не помыл руки, — недовольно напомнил Тэхен, — ты определенно точно успел наглотаться летучей плесени, иначе я не могу понять причину твоей злости. Мы видимся каждый день, а если быть точным, то ты просыпаешься по будильнику в пятнадцать минут восьмого и сразу же видишь меня. Мы вместе собираемся на учебу, иногда завтракаем и расходимся, чтобы потом встретиться в комнате перед сном. Мы тусуемся, когда у нас немного пар! И остальных ребят ты видишь в универе во время обеда, они систематически приходят восполнить утраченные за занятиями силы!       Чимин взвыл и схватил себя за волосы. Это бесполезно. Тэхен никогда не сможет понять того, что он испытывал каждый день.       Вообще-то, Пак лукавил, когда пытался сделать вид, что лежание с Чонгуком на горизонтальной поверхности, как выражался Тэхен, его не интересовало. Интересовало еще как! Все дело было в том, что он уже несколько месяцев подряд страдал от неразделенной любви к другу, который не видел в нем кого-то большего. Чимин для Чонгука был не больше, чем старший братишка, милый маленький хен и отличный партнер по боксу. Вместе с Чоном они иногда ходили в качалку, и там Чимин по-настоящему страдал, глядя на мокрую кожу тонсена, к которой не мог прикоснуться.       Остальные ребята догадывались о том, что творится в многострадальном сердце Чимина, а Тэхен так вообще с самого начала учебного года слушал его нытье по этому поводу. Ким лишь вздыхал и твердил о том, что в романтичных делах он не советник. Весь его любовный опыт заканчивался там, где начинались пылкие чувства к удивительному царству грибов.       — Так, мы не потусуемся сегодня? — снова попробовал Чимин, не теряя надежды. Голос его так и молил о снисхождении.       — Нет, — безапелляционно заявил Ким, — как я уже и сказал, у «Страстного жнеца» начался период спаривания. Это… довольно опасный и ядовитый гриб. Если вы все напьетесь, то шанс, что кто-то из вас отравится, приблизится к ста процентам. Я не хочу получить по голове от профессоров, они и так не хотели давать разрешение на выращивание этого вида. «Жнец» ведет себя агрессивно, а в период размножения вообще становится неуправляемым. Поэтому заранее прошу тебя не приближаться к нему ближе, чем на метр. Он тут же брызнет в тебя ядом и попытается сцапать мицелием.       — Господи, это же просто гриб, почему ты говоришь о нем как о скунсе? — закатил глаза Чимин, плюхнувшись на койку.       — Потому что это хищный гриб, который не знает ничего, кроме разрушения и порабощения. Он пытался выбраться за пределы контейнера и задавил растущих рядом трутовиков. В конце концов, он за несколько часов уничтожил мой бутерброд, который я забыл в лаборатории утром! Представляешь? Я вернулся во время обеда, чтобы проверить его, а у меня на столе образовалась новая грибница! Ни крошки не осталось!       Если честно, Чимин не особо вдавался в рассказ Тэхена. Его гораздо больше интересовало, как увидеться с Чонгуком в этот прекрасный субботний день, раз планы с алкоголем и фильмом провалились благодаря чертовой плантации Кима. Чимин мечтал, чтобы вся его рассада однажды исчезла, испарилась и вымерла, чтобы дать ему спокойно вздохнуть. В конце концов, это и его комната тоже! Почему он должен соперничать с каким-то грибом, который собирался спариваться прямо у него под носом?! Он, между прочим, и сам не против спариться кое с кем очень привлекательным и горячо любимым!       Чимин заметно поник и отвернулся к стенке. Бесполезный скроллинг новостных лент не смог поднять ему настрой, поэтому Пак очень быстро задремал. Ему снился Чонгук с минимумом одежды на карамельном тренированном теле, который, в отличие от реальности, интересовался Чимином и проявлял такие нужные ему знаки внимания. В своем сне Чимин был счастлив и безмятежен, но кошмарная реальность снова прорвалась сквозь сладкие мечты о прекрасном. Тэхен грохнул о стену дверью, вырвав Чимина из благоговейного сна. За окном успело стемнеть.       — Посмотри на этого красавца! — воскликнул Тэхен, держа в руках огромный стеклянный контейнер. Чимин с трудом продрал глаза и разочарованно застонал, когда не увидел перед собой Чонгука. Черт возьми, сколько еще он должен пялиться на эти проклятые грибы?       — Ну и уродец, — прохрипел он, не удостоив страшного приятеля Тэхена должным вниманием, — инопланетяне и то красивше будут.       — У него ярко-фиолетовый окрас, потому что в тканях плодового тела содержится мощнейший токсин, способный вырубить даже слона! Я его еще не до конца изучил, но знаю, что яд «Жнеца» крайне опасен и для человека. Чимин, умоляю тебя, просто не открывай эту крышку, если не хочешь умереть!       — О, а я как раз думал, как бы поскорее выпилиться, — хмыкнул Пак, — а зеленая юбка ему нахрена? Это, типа, признак самки?       — Грибы бесполые создания, — цокнул Тэхен, устанавливая ношу на краю своего рабочего стола подальше от кровати, — это тебе не животные.       — Да? — с издевкой усмехнулся Чимин. — Но ведет он себя как голодная собака. Глянь на это уродство!       Фиолетово-зеленый гриб на изящной длинной ножке весь извивался и исходил слизью. Она лилась из-под куполообразной шляпки, заливая все вокруг. Гриб выглядел встревоженно, как будто чувствовал себя плохо.       — О Боже, когда же у него прекратится мейоз, — взвыл мученически Тэхен, — он страдает!       Чимин победно ухмыльнулся. Наконец-то в этой комнате плохо не ему одному!       — Между прочим, я тоже страдаю! И все по твоей милости!       — Не пытайся обвинить меня в том, что я мешаю процветанию ваших несуществующих отношений с Чонгуком, — заявил Ким, — если бы у тебя были яйца, ты бы давно взял и признался ему, а потому тебе не пришлось бы собирать всех друзей, лишь бы провести с Чоном время. Давно бы уже лежал в его кровати, если не на нем самом.       Чимин захныкал и упал лицом в подушку, во всех красках представив то, что сказал Тэхен. Чонгук был бы идеальным матрасом для него. Мягким, упругим и самым удобным. Он бы поглотил своими мышцами тело Чимина, словно зефирное облако, стиснул своими ручищами и прижал к полной груди, в которую хотелось вжаться лицом.       Чимин чувствовал, как по коже начинают бежать мурашки от одних только идей о физическом сближении с Чоном, поэтому поспешил поднять взгляд и устремить его на фиолетового паршивца в контейнере. Накатившее возбуждение как водой смыло.       Паку казалось, что гриб смотрел прямо в его глаза. Он продолжал шевелиться и, очевидно, искать лазейки для дальнейшего распространения, однако Тэхен предусмотрительно водрузил на крышку несколько книг, на случай если за ночь гриб вздумает вытянуться в росте.       Сам Ким занимался уроками и совершенно не обращал внимания на немой диалог друга и гриба. Чимин вновь вернулся к своему телефону, пытаясь разведать, что делают хены в этот вечер. Лучше бы он этого не делал…       Намджун и Джин ушли на свидание в кинотеатр, в то время как Хосок и Юнги устроили его у себя в комнате, закупившись снеками и алкоголем. Чимин не хотел думать о том, какую боль ему причиняют друзья, поэтому пожелал всем отличного вечера и убрал телефон. Он понимал, что ребята совершенно не виноваты в его неудаче. Как и говорил Тэхен, Чимину давно следовало признаться Чонгуку, да вот только страх быть отвергнутым не позволял и слова вымолвить.       Чимин думал, что Чонгук не воспринимает его всерьез. Их общение на девяносто процентов состояло из безобидных подколов и на десять из чиминовой привязанности. Он был тем, кто постоянно звал куда-то тонсена, если это был не спортзал. Туда Чон рвался первее всех.       Писать Чонгуку Чимин не рискнул. Что, если тонсен поехал в какой-нибудь бар или клуб со своими сокурсниками? Что, если у него тоже свидание? Чимин не пережил бы этого. Пусть лучше все таится в неведении.       — Ты че там, совсем с катушек съехал? — недовольно спросил Чимин, когда услышал хихикания лучшего друга за спиной.       — «Жнец» только что образовал новую грибницу прямо на моих глазах, — восхищенно прошептал Ким, — поразительно, как быстро мицелий пытается отвоевать территорию у материнского тела! Мне срочно нужен еще один контейнер! Похоже, мейоз подходит к концу!       В перевозбужденном состоянии Тэхен выскочил из комнаты, оставив дверь без надобности болтаться в проходе. Чимин закатил глаза и встал, чтобы прикрыть ее, когда звук, донесшийся со стороны тэхенова рабочего стола, заставил его резко обернуться. Этот проклятый «Страстный жнец» рос как на дрожжах. Детки, окружившие материнское корневище, все пробирались и пробирались наружу из ужасающей пузырящейся жижи, что успела набраться из-за взрослого плодового тела. Чимин не был силен в грибах, но наблюдений за оными друга хватало, чтобы понять, что что-то изменилось.       Жижа, которую изрыгало чудовище, потемнела в цвете и больше была похожа на некую субстанцию, которую исполосовала светло-зеленая сетка. Чимин боязливо вернулся к кровати, не спуская глаз с контейнера. Если Тэхен отправился в лабораторию, то у него было сорок минут, чтобы не погибнуть и не стать жертвой чертового гриба.       — Йоу, Тэ-Тэ! — из коридора послышался задорный голос Богома. — Ты не отвечаешь, поэтому я подумал, что ты занят исс… Вау! Твою мать, я не ослеп? У меня не глюки? — парнишка, заглянувший в комнату, тут же уставился на контейнер с «Iracundus messor», который продолжал стремительный рост. — Это же «Жнец»? — спросил он неверяще Чимина, который тяжело вздохнул и закатил глаза.       Богом учился вместе с Тэхеном и изучал, в основном, плесневые грибы. Они, как два чокнутых придурка, постоянно вот так бегали друг к другу и делились исследованиями и наработками. Иногда они таскались по общаге с поддонами свежей рассады, чтобы похвастаться друг перед другом новенькой мини-фермой.       Чимину казалось, что эти двое вполне могли бы начать встречаться. Ну, а что? Наука любви не помеха!       — Тэхен сказал не подходить к этому уродцу, — предупредил Чимин, когда Богом уже стоял в их с Тэ комнате. Парень доставал телефон, медленно приближаясь к контейнеру. — Слышишь меня? — прикрикнул Пак, пытаясь привлечь внимание другого миколога.       — Да я быстренько! Просто сфоткаю и все! Как повезло, что Тэхена сейчас нет, вообще не подпустил бы к этому прекрасному творению!       — О Боже, полечитесь, а, — цинично хмыкнул Чимин, продолжая ютиться на своей узенькой односпальной кровати.       — Тэхен что-нибудь рассказывал о нем? — снова начал допытываться Богом. — Еще в начале недели он думал, что ему не разрешат высадить добытые образцы! Впрочем, и сведений было мало, чтобы подобрать нужную почву. Насколько я наблюдателен, этому грибу вообще почва не нужна. Твою мать, он полностью автономен! Все, что ему надо, это территория и пропитание! Немыслимо! — Богом начал спешно оглядывать комнату Чимина и Тэхена, как если бы срочно искал что-то нужное. Пак напрягся, сузив и без того узкие глаза.       — Эй, ты что это удумал? — позвал он Богома.       Парнишка, заметив на полке Кима банку с саранчой, уверенно схватил ее и приблизился к стеклянному контейнеру. Чимин подскочил в кровати и взвизгнул, когда Богом протянул руку, чтобы снять со стеклянной коробки крышку.       — Совсем спятил?! — заверещал он. — Я не хочу, чтобы это дерьмо выбралось наружу! Отойди немедленно, пока я не начал с тобой драться!       — Да че ты ссышь, я просто дам ему немного еды! Ничего страшного не произойдет. Кажется, он и вправду голоден! — Богом усмехнулся, возвращаясь к хищнику. Он осторожно отодвинул в сторону крышку и отдалился на десяток сантиметров, чтобы оценить поведение гриба. На того, кажется, это никак не повлияло, поэтому миколог расслабленно убрал крышку в сторону и отвинтил пробку банки с саранчой. Выудив оттуда прямо голой рукой горсть, он осторожно зажал несчастных насекомых пальцами, чтобы не сбежали, и посыпал сверху в контейнер, как будто приправлял только что сваренный суп.       Чимин сам не заметил, как нашел себя во все глаза разглядывающим невероятное чудо природы. Грибы, которые он всю жизнь приравнивал к растениям, прямо сейчас безжалостно расправлялись с ни в чем неповинной саранчой, раздирая ее тело мицелием на мельчайшие клетки. Все это происходило за доли секунд.       — Потрясающе! — как одержимый восхищался Богом, не переставая снимать все на видео, — это просто поразительно! Если Тэхен изучит его, вполне вероятно, что мы действительно сможем создать какое-нибудь новое лекарство! Только посмотри на эту скорость! Только плесневые грибы могут посоревноваться с этим гигантом!       — Ты бы закрыл крышку, — со страхом в голосе предостерегал Чимин. Лгать было бессмысленно — то, что он увидел своими собственными глазами, и напугало его, и удивило.       Он, как и любой другой нормальный среднестатистический человек привык думать, что грибы — это то, что продается в магазине в качестве еды. То, что можно есть в других продуктах, типа соевого соуса, пива, сыра или вина. Но никак не вот это чудовище, которое за доли секунд уничтожило несколько крупных особей саранчи! Интересно, а хитин оно тоже истребило?..       — Твою мать! — воскликнул Богом, когда из контейнера брызнула струя чего-то прозрачно-лавандового. Он отпрыгнул от коробки, прижимая к груди телефон, — они защищаются! Думают, что я враг! — миколог смеялся, а Чимин весь заледенел от ужаса, выпучив глазенки. Он не знал, чего ему хотелось больше: избить за тупость Богома или сорваться с кровати и набросить одеяло на проклятый гриб. Очевидно, что первое могло подождать, потому что сидеть здесь с полностью незащищенным хищником…       Чимин медленно поднялся с кровати, тяжело дыша. Он спешно оглядывался, пытаясь найти что-то тяжелое и подходящее по диаметру, чтобы закрыть контейнер. Времени было катастрофически мало, а забавляющийся над уродцем Богом никак не помогал делу.       — Дай сюда! — рявкнул Пак, выхватывая банку с саранчой из рук парнишки. — Болвана кусок, — прошипел он, так же медленно приближаясь к столу Тэхена. Откупорив сосуд, он резко перевернул его над контейнером, пытаясь отвлечь внимание «Жнеца» на еще одну порцию еды. Гриб ожидаемо проигнорировал близко стоящего Пака, занимаясь своим щедрым ужином.       — Блять, там еще одна грибница! С другой стороны! Кажется, еда ему пришлась по душе!       Чимин нахмурился и заглянул в контейнер через стекло с другой стороны, чтобы посмотреть на совсем маленькие грибочки, которые выглядели даже мило. У этих еще не было зеленых юбочек, но Чимин знал, что через несколько часов мизерные чудовища вырастут и начнут изрыгать мерзкую слизь, которая и являлась их почвой. Он собирался эту тварь плотно закрыть, поэтому уже потянулся поставить пустую банку на стол, как…       — БУ-У-У-У!!! — изо всех сил заорал Богом, перепугав Чимина до сердечного приступа. Он крупно вздрогнул и выпучил глаза, схватившись за футболку в районе груди. Злость, обуявшая Пака с головы до ног, заставила его круто развернуться и толкнуть шутника в плечи.       — Ты больной ублюдок, я чуть не помер от страха! — заорал Чимин на Богома. — Собирай это стекло, пока Тэхен не вернулся! Сам будешь объяснять ему все это дерьмо! — выпавшая из рук Пака банка разбилась, осыпав осколками поверхность столешницы.       — Да ладно тебе, че ты в самом деле, — хохотнул миколог, — ничего страшного. Подумаешь…       — Иди, я сказал! — снова рыкнул Чимин, подталкивая парня к столу. Они оба повернулись к контейнеру, да тут же и обмерли — гриб, казалось, сходил с ума. Мицелий, булькающий в слизи на дне коробки, продолжал заполнять собой пространство. Вытянутые куполовидные шляпки взъерошились, прямо как шипящие кошки, и растопырили волокна головок в стороны, походя на колючих ежиков. Мелкие грибы начали обстрел. Их силы и мощи не хватало, чтобы преодолеть высокое стекло контейнера, но взрослых…       Чимин тут же ринулся к столу и схватил крышку, защищаясь ей от брызнувшей в него темно-фиолетовой струи. Она была плотнее и туже предыдущей — ее изрыгнуло плодовое тело материнского гриба. Жижа врезалась в стекло и тут же потекла вниз, приземляясь на голые ступни Чимина. Тот, шикнув и дернув ногой, закрыл, наконец, крышку и придавил сверху книгами, тяжело дыша.       Он вспотел так сильно, будто занимался боксом с Чонгуком несколько часов подряд. Оттянув от груди прилипшую футболку, Пак подул внутрь на кипящую кожу, пытаясь привести сбитое дыхание в норму.       Сердце все еще заходилось галопом от страха. Это был последний раз, когда Тэхен приносил что-то домой. Чимин ни за что на свете не пропустит больше внутрь ни единого гриба, ни-за-что!       — Убирайся отсюда, — сердито прошипел Пак, — чтоб духу твоего здесь не было!       — Да ладно, Чим, ну прости! Мне просто было интересно! Ничего страшного не произошло же! — взмолился Богом, заламывая брови. Чимин был непреклонен.       — Я считаю до трех…       — Ладно-ладно! Ухожу! Прости, Чим! — парнишка пулей вылетел из комнаты, оставив после себя настоящий хаос.       Чимин уже представлял предстоящую истерику Тэхена, когда тот вернется домой, поэтому собирался максимально минимизировать погром.       Собрав осколки со стола, он герметично упаковал их в мусорный пакет и кинул в урну.       — Че пялишься, страшила? — не удержался от колкости в сторону гриба Чимин. — Нажрался, тварь?       Гриб ему, естественно, ничего не ответил. Вздохнув, Пак вернулся к своей кровати и забрался внутрь под одеяло, накрываясь с головой. Он просто притворится, что спит. Так Тэхен не устроит ему разнос.       Притворяться не пришлось. Чимин действительно крепко уснул, как только его голова коснулась подушки. Тэхен, вернувшийся получасом позже с новыми контейнерами для рассады, не стал шуметь и тоже лег спать, оставив все дела на утро.       Будильник зазвенел в привычные пятнадцать минут восьмого. Чимин сквозь поволоку отступающего сна слышал надрывающийся телефон, но пошевелиться и отключить сигнал у него не было сил. Ему снова снился богоподобный Чонгук в одних трусах, а это было куда приятнее, чем вернуться в реальность, где тонсен не обращал на него должного внимания.       — Долго дрыхнуть собрался? У тебя пара скоро, — громко проговорил Тэхен, уже полностью одетый. Он стоял посреди комнаты с сумкой на плече, собираясь отнести «Жнеца» обратно в лабораторию, чтобы заняться пересадкой. Чимин не спешил покидать кровать.       — Ты иди, я посплю еще немного и встану.       — Точно встанешь? — с сомнением спросил Тэхен, щуря глаза за толстой оправой очков.       — Да точно, точно, — вздохнул Чимин, зная, что друг не любит прогулов, даже если прогуливал не он.       Тэхен не стал мучить сонного Пака, поэтому забрал своего монстра и ушел из комнаты, прикрыв дверь. Чимин пытался вернуться в царство Морфея, но у него ничего не выходило. Рот пересох от сильной жажды, а мокрая одежда противно облепила все тело, стесняя движения. Неужели в комнате было настолько жарко?       Откинув в сторону одеяло, Пак свесил с кровати ноги и попытался встать. Сидя на матрасе, он завыл от тянущей боли в голове, хватая короткими пальцами виски.       — Твою мать, я же не пил вчера, — прошипел он, растирая черепную коробку. Сердце Чимина быстро билось. Пот струился по его коже, впитываясь в промокшую ткань одежды. — Какого… хуя?       Выбравшись наружу, Чимин доковылял до ванной, опираясь на раковину. Он осматривал себя в зеркало, с каждой проходящей секундой чувствуя нарастающую в груди тревожность.       С ним было что-то не так. Он чувствовал, что тело его ослабло, а не унимающаяся головная боль раздирала череп. И… у него что, встал член? Неужели это все из-за мокрого сна про Чонгука?       Пак с мучениями избавился от одежды и забрался в душ. Он не собирался дрочить, поэтому включил прохладную воду, чтобы прогнать утреннюю эрекцию. Ничего не выходило. Крепко стоящий орган с вызовом прижимался к его животу, и Чимин злился на свое чокнутое тело, с утра пораньше требующее разрядки.       — Угомонись, похотливое чудовище, — прошипел он, опустив взгляд вниз. Перед глазами поплыло, поэтому ему пришлось схватиться за холодную стену, чтобы не упасть и расшибить голову о кафель. Проморгавшись, Чимин заметил темное пятно у себя в ногах. Сощурившись, он сфокусировал зрение, чтобы как следует приглядеться к фиолетовому нечто.       — Это еще… ЕБАНЫЙ В РОТ!!!       Чимин, наскоро перекрыв воду, пулей вылетел в комнату, не позаботившись об одежде. Он отыскал среди вороха одеял и подушек телефон, тут же набирая Тэхену.       — Что такое, Чим? — раздался недовольный голос друга в трубке, — я занят!       — ТВОЕ ЧУДОВИЩЕ ПОРАНИЛО МЕНЯ!!!       — Что?! — воскликнул Ким. — О чем ты говоришь? Это невозможно! Он всю ночь был под крышкой, он бы не добрался до тебя! Чимин, просто иди на пары, я действительно…       — Богом открывал эту тварь, пока тебя не было! Он скормил ему банку саранчи! Тэхен, у меня фиолетовое пятно на ноге, я не шучу, блять!       Чимина трясло. Он дрожал так сильно, будто находился на самом холодном полюсе мира. Покрытая мурашками кожа обливалась потом, будто не он только что вышел чистым из душа. Юноша с ужасом смотрел на потемневшую кожу ступни, отодвинув ее подальше от тела. Чимин серьезно раздумывал о том, чтобы отрубить себе ногу.       Внезапно все странности, происходящие с телом, обрели смысл. Находившийся в периоде размножения хищный гриб отравил его своим ядом, и теперь Чимин умрет прямо в этой комнате совершенно голым.       — Твою мать, я сейчас буду! Никуда не уходи!       Чимин откинул мобильник и поспешил надеть на тело трусы. Он пытался оттереть с тонкой кожи ноги загадочное пятно, но ничего не выходило — яд впитался внутрь, окрасив эпителий ядовитым фиолетовым цветом, каким был сам гриб.       Пак пребывал в ужасе. Он вспоминал бурлящую в контейнере слизь, мерзкий мицелий светлого зеленого оттенка и думал, как скоро сквозь его тело прорастут подобные монстры. Они вообще способны убить человека? Они паразитируют? Они поработят его?       К тому моменту, как в комнату вернулся Тэхен, Чимин был на грани истерики. Застрявшие в глазах слезы мешали зрению, поэтому Пак крепко зажмурился, позволив им очертить пухлые щеки влагой. Тэхен подлетел к нему, хватая за руки.       — Где? — коротко спросил он, бегло осматривая обнаженное тело друга. Чимин выставил вперед трясущуюся ногу и заплакал в ладони, чтобы заглушить голос. — Чим, пожалуйста, успокойся, — пискнул напуганный Ким, присаживаясь на пол у ног друга.       Он пытался держать себя в руках. В первую очередь он ученый, а уже потом…       Рыдания Чимина мешали ему сосредоточиться. Он боялся за друга, хотел его утешить, но нужно было скорее разобраться с пораженным участком тела, выяснить, что с ним происходит!       — Тебе больно? — с заботой спросил Ким, стараясь мягким тоном хоть немного успокоить друга. Чимин отрицательно покачал головой, когда Тэхен ощупывал и нажимал на фиолетовое пятно. — Господи, пожалуйста, прости меня, я никогда больше ничего не принесу к нам в комнату! Только не бойся! Ничего страшного не произойдет! Если бы это был яд, ты бы уже…       Пак пуще прежнего взвыл, страшно икая и всхлипывая. Он размазывал по бледному лицу слезы и сопли, пытаясь разлепить мокрые ресницы.       — Он… О-он сожрал саранчу, будто чипсы, — через силу выдавил Чимин, — он уничтожил их за секунду. Он стрелял чем-то фиолетовым, Тэхен, что, если в этой жиже были его споры?       — Малыш, даже если они там и были, тебе ничего не угрожает, — Тэхен изо всех сил старался придать голосу уверенности. Все дело было в том, что он понятия не имел, что содержалось в ядовитых выделениях «Жнеца». Все, что ему было известно — что он был смертельно ядовит. И именно это заставляло его руки отчаянно трястись. — Я дам тебе противовоспалительное и антибиотик. Я должен уйти в лабораторию, чтобы…       — Не бросай меня! — заорал сквозь рвущие грудь рыдания Пак, вцепившись в Тэхена. — Я не хочу умирать!       Крупные слезы продолжали омывать лицо друга, и сердце Кима болезненно сжалось. Он должен был уйти, чтобы поскорее исследовать гриб и разработать антидот. Самое страшное заключалось в том, что если это происшествие будет обнародовано среди преподавательского состава… Проблем может быть очень много. С другой стороны, на кону стояла жизнь Чимина.       Как и говорил Богом, Тэхену долгое время не позволяли высаживать «Жнеца» в стенах университета и где бы то ни было еще ввиду того, что этот гриб был совсем не изучен. Знали о нем только то, что организм вел себя крайне агрессивно и поддерживал образ жизни хищника.       Тэхен не мог допустить того, чтобы это дошло до преподавателей.       — Я позвоню кому-нибудь из ребят, они побудут с тобой, пока я…       — Позови Богома! — взревел Чимин. — Кого-нибудь, кто знает хоть что-то о твоих ебаных грибах!       Богом не отвечал. Хосок тоже молчал, как и Юнги, и Намджун, и…       — Малыш, ребята на занятиях, — осторожно сообщил Тэхен, — давай я позвоню Чонгуку?       — НЕТ! Не смей звать его сюда! Просто… твою мать, просто не уходи!       Тэхен вздрогнул от резко заигравшего в тишине комнаты рингтона телефона.       — Джин? Господи, слава богу! Быстро иди к нам в комнату! Я ЗНАЮ, ЧТО У ТЕБЯ ПАРЫ, ПРОСТО ПРОГУЛЯЙ И ИДИ СЮДА! У НАС ЧП!       — Тэ, ты ведешь себя странно… Что случилось? — кажется, Джина не впечатлил крик друга.       — Чимин отравился ядовитым грибом! Я должен идти в лабораторию, но я не могу его бросить в одиночестве! Пожалуйста, просто иди сюда и никому ни о чем не говори!       — Блять, ты сразу сказать не мог?! Иду!       — Детка, Джин-хен идет сюда, — Тэхен присел на край кровати рядом с Чимином, убирая с его лица прилипшие мокрые волосы.       — Ты… ты уверен, что это безопасно? Я не заразный? — всхлипывал Пак, дрожа, словно осиновый лист. Тэхен обнял его за хрупкие плечи и прижал к своей груди, покачивая, словно младенца. Прижавшись губами к горячему лбу друга, Тэхен прошептал:       — Ты не заразный, и ты не умрешь. Тебе плохо, потому что организм борется с инородными клетками, это нормально, это точно так же, как ты заболеваешь простудой… Пожалуйста, не плачь. Прости меня…       Джин ворвался в комнату спустя пятнадцать минут. На лице его была неподдельная тревога, а в голосе волнение.       — Что тут у вас? Боже, Чимин, — увидев мокрого от пота и слез Пака, Сокджин не выдержал и бросился к нему с объятиями, отчего тот заплакал с двойной силой. Чимин никак не мог успокоиться, постоянно прокручивая в голове кадры с уродливым грибом, который нападал на него, уничтожал, расщеплял…       — Так, я оставляю вам антибиотики и прочие жаропонижающие таблетки на случай, если у него поднимется слишком высокая температура. Следи за его состоянием, о малейшем изменении звони мне. Я буду в лаборатории. Главное не паникуйте.       Тэхен, оставив старшему хену напутствия, схватил сумку и убежал. Джин обтер лицо Пака ладонями, пытаясь заглянуть в глаза.       — Ну что ты так плачешь? Сейчас Тэ во всем разберется и…       — Ты просто не видел это чудовище! Оно было не меньше пятидесяти сантиметров в высоту! Это не обычные грибы с его фермы! Он… блять, он хищник!       — Ты должен постараться успокоиться, — Джин шумно вздохнул, — тебе сейчас нельзя слишком нервничать. Попей воды и ложись в кровать, ладно? А хен последит за тобой. Ничего страшного не произойдет.       Но самое страшное уже произошло.       Чимин, как и велел ему Джин, наглотался воды и улегся набок. Он завернулся в одеяло и отвернулся к стенке, тут же теряя связь с реальностью. Периодами его сон прерывался, и в эти моменты юноша мог видеть белые потолки комнаты или светлые голубые стены общаги. Пак не понимал, что с ним происходило.       Отдаленно он слышал чьи-то голоса. Ему казалось, что он знает их, но язык онемел и прилип к небу, не позволяя разговаривать. Чимин продолжал тонуть и захлебываться в темнице разума, гранича между сном и явью. Тело его горело. Он ерзал по мокрой кровати, сбрасывал на пол подушки и одеяла, чтобы добиться комфорта, но все было не то.       Джин, до этого настроенный более скептично, чем его друзья, всерьез обеспокоился. Такое он видел впервые. Чимин не находил себе места, и Ким не знал, чем облегчить его страдания.       Тэхен посоветовал делать прохладные примочки и следить за питьем друга. К вечеру он вернулся в комнату и насильно влил в пухлый рот Пака непонятную зеленую субстанцию, похожую на жидкое желе. Тот закашлялся, но послушно все проглотил.       Пост караульного сменился. Тэхен попросил Джина никому ни о чем не рассказывать, и тот поклялся, что будет молчать, словно рыба.       У юного миколога были довольно утешающие прогнозы. Просто потребуется немного времени…

***

      — Так, говоришь, Чимин не болен?       — Ну, я бы не назвал это болезнью… Но да, состояние у него хреновое, — кивнул Джин, сидя напротив своего парня. Намджун жевал салатные листья, ковыряя вилкой овощи в миске.       — Почему вы просто не можете показать его врачам? Это было бы логичнее. Что, если этот яд вызовет осложнения или какую болезнь?       — Потому что в таком случае Тэхена могут отчислить, а университет закрыть за халатность преподавателей. Тэ вел этот проект в одиночку с самого начала, а профессора на него понадеялись. Если вызвать скорую, о чиминовом отравлении будет известно всем вплоть до полиции. Мы не хотим проблем.       — Но Чимин же не умирает? Как он себя чувствует? — обеспокоенно спросил Намджун.       — Не умирает, — кивнул Сокджин, — но он подавлен. Постоянно плачет и хочет вернуться к обычной жизни, сильно скучает по нам и… Чонгуку.       Намджун понимающе кивнул. Пак не ходил на занятия уже неделю, ссылаясь на якобы болезнь. Богом достал ему поддельную справку, с которой не должно возникнуть проблем, поэтому преподаватели не особо переживали о жизни пропавшего с радаров студента.       Как бы Джин не пытался сдержать язык за зубами, с каждым днем это делать становилось все сложнее и сложнее. Друзья переживали о Чимине, заваливали Тэхена вопросами, а тот сразу сбегал, бросая знающего Джина на их растерзание. Когда Чонгук был на тренировке, Ким не выдержал и рассказал о чертовом грибе Тэхена и том, что Чимин безвылазно валяется в постели уже неделю.       Действительно чрезвычайное происшествие.       — Вспомнишь солнышко… — вздохнул Намджун, глядя за спину своего парня. Прямо по курсу двигался Чонгук, тяжело стуча толстой платформой ботинок. Он кинул рюкзак на пустующий стул, приземляясь за стол.       — Йоу, — отсалютовал Чон, грозно уставившись на ребят, — я собираюсь идти к Чимин-хену. Вы в деле?       Джин вылупил глазенки, а распахнувшийся рот сделал его похожим на рыбу. Намджун пихнул парня под столом, чтобы тот взял себя в руки.       — Чонгук, Тэхен же сказал, что это может быть заразно…       — Ага, но он почему-то не болен, — хмыкнул Чон, — вы как хотите, а меня это неведение доконало. Хен не ответил ни на одно мое сообщение, и мне начинает казаться, что Тэхен-хен грохнул его и теперь прячет труп у себя в комнате. Если бы мой хен действительно был болен, он бы сообщил мне о том, что не сможет ходить на тренировки. Он всегда сообщал.       Джин и Намджун сделали вид, что не расслышали такое емкое и громкоговорящее местоимение «мой» из уст Чонгука по отношению к Чимину. В последнее время Чон становился все более и более очевидным, и его нервозность не казалась друзьям странной.       Вот бы Чимин обрадовался, если узнал, как любимый тонсен о нем переживает!       — Чонгуки, но ты действительно можешь заболеть. Что, если ты тоже сляжешь? Мы должны заботиться о своем здоровье! — снова попытался отговорить друга Джин, изо всех сил делая незаинтересованный и расслабленный вид. Намджун лаконично молчал, предпочитая не вступать в разговор. Он не был особо близок к Чонгуку, в отличие от того же Джина или Юнги… Навряд ли его слова хоть что-то значили бы для тонсена.       — Плевать я хотел на здоровье и болезнь, — отбрил Чонгук, — если вам все равно, можете и дальше ждать неизвестно чего. Покеда, хены.       Чонгук ушел так же стремительно, как и появился. Джин, тихо ругнувшись, достал мобильник и скорее набрал Тэхену.       — У нас снова ЧП! Нет, никто не отравился, но разъяренный Чонгук прямо сейчас идет к вам в комнату! Быстрее закройся и сделай вид, что тебя там нет!       Предупрежденный Тэхен вскочил с постели и щелкнул замком. Он глянул в сторону Пака, но тот продолжал мирно посапывать под толстым одеялом. Из вороха подушек торчала лишь коралловая голова друга да припухшие заспанные глаза, делая его похожим на мультяшного персонажа.       Через несколько минут в дверь громко забарабанили.       — Тэхен-хен, если ты не откроешь, я выбью эту дверь с петель! Я знаю, что ты внутри, Богом-хен сказал мне, что твои занятия кончились полчаса назад! Открывай! — Чонгук снова начал колотить по хлипкой деревяшке, сотрясая стены. Тэхен крепко зажмурился и сделал на пальцах крестики, желая прогнать беду. Чимин не простил бы ему, если бы сюда заявился Чон и увидел его в таком плачевном состоянии.       Вообще-то, Ким думал, что это нечестно по отношению к тонсену, но понять влюбленного Пака не мог, как ни старался. Он лишь выполнял просьбу друга, который, к его великому ужасу, начал просыпаться из-за шума.       — Тэ, — прохрипел Пак, — кто-то пришел.       — Просто сделай вид, что ты спишь, — тихо прошептал Ким.       — Я СЧИТАЮ ДО ТРЕХ! — снова заорал Чонгук. — РАЗ!       — О Боже, это Чонгук! — шепотом прикрикнул Пак, мгновенно проснувшись. Он натянул одеяло по самый нос, выпучив испуганные глазенки на друга.       — Чим, он реально вынесет эту дверь. Еще и платить меня заставит…       — Ну, рано или поздно это должно было случиться… Запусти его, пока на шум не сбежались соседи…       Скрепя сердце, Ким поднялся с кровати и осторожно подошел ко входу, щелкая замком. Чонгук тут же толкнул несчастную дверь внутрь, ударив Кима в плечо. Извиняться он явно не был намерен.       Грозный взгляд просканировал Кима от макушки до пят. Выглядел тот как и обычно: затасканная футболка, растрепанные волосы и дурацкие очки на полголовы. Сощурившись, Чонгук обошел друга и направился прямиком к постели Чимина.       — Привет, хен, — требовательно произнес он, пытаясь разглядеть юношу в пушистом одеяле. Тот высунул нос и кивнул, прочищая горло.       — Здравствуй, Чонгуки.       — Ну и чем ты таким болен, что к тебе нельзя приходить? — воинственный настрой парня пугал всех присутствующих. Чимин сжался под одеялом, мечтая провалиться под матрас и отдать свое тело на растерзание аспергиллам.       — У него…       — Я не тебя спрашивал! — гаркнул Чонгук на Тэхена.       — Эй, он все еще твой хен! — возмутился Чимин, высунув голову наружу. Он приподнялся, опираясь на подушки. — Как ты с ним разговариваешь?       — Так это ты сказал ему, чтобы он ничего не рассказывал мне? У меня ощущение, что вы все водите меня за нос! Почему остальным хенам плевать, куда ты пропал? Никто из них даже не предложил навестить тебя! Я, между прочим, переживал! — воскликнул Чонгук, продолжая изо всех сил сжимать ручку портфеля. Претензию Пака по поводу этикета он благополучно пропустил мимо ушей.       Чимин пристыженно опустил голову, сдавая себя с потрохами. Тэхен, мявшийся за спиной Чона, попытался слинять, но тот схватил его за руку и швырнул на постель к Чимину, будто он и грамма ни весил. В этом был весь Чонгук — обращался со своими хенами, как душе вздумается, и даже не испытывал угрызения совести.       — Я слушаю вас, — потребовал объяснений Чонгук, возвышаясь грозовой тучей над друзьями.       Чимину пришлось начать с самого начала, как только он увидел фиолетовое уродство в стеклянном контейнере Тэхена. Иногда Ким перебивал его, когда дело касалось технической части: яда, его состава и воздействия, а еще разработки антидота, который должен был быть готов через несколько дней. Чонгук, внимательно слушая рассказ хенов, все больше и больше хмурился.       — Вы что, думали, что я разболтаю об этом кому-то? — фыркнул Чон, с прищуром оглядывая парней.       — Чонгук, ты что такое говоришь? Мы бы никогда! — вступился на защиту Чимина Тэхен.       — Но вы молчали! Вы бы не рассказали мне, если бы я не пришел сюда сам! Джин-хен пытался меня отговорить! Он с самого начала все знал! Какие вы друзья после этого?       Обида сквозила в голосе Чонгука, заставляя Чимина снова опустить взор. Он не мог сказать правду. Не так, не здесь и не сейчас он собирался признаться в чувствах другу, которые могли окончательно разрушить их хоть и дружескую, но связь. Однако что-то сказать было нужно.       — Чонгук, не руби сплеча, — снова заговорил Тэхен, — не сотрясай воздух, Чимину все еще плохо.       Это сработало. Лицо Чонгука тут же сменило гнев на беспокойство, и он судорожно полез в свою сумку, выуживая оттуда пакетик с логотипом какой-то аптеки.       — Не знаю, пригодится ли, но я купил лекарства и фрукты. Ты же любишь инжир, да, хен?       Глаза Чимина снова стали влажными. Он спешно кивнул, пытаясь незаметно утереть выступившие слезы одеялом. Неделя заточения знатно сказалась на его ментальном здоровье. Он действительно очень сильно соскучился по Чонгуку, а тут он, весь такой воинственный и заботливый…       — Ну, если я вам больше не нужен, то пойду схожу до Богома. А то у него сейчас находятся мои новенькие «Клыкастые самоцветы»…       Тэхен тихонько покинул комнату, а Чонгук вымыл инжир и вернулся к Чимину, садясь рядом с ним на кровать.       Пак молча запихнул в рот целый мясистый плод, лишь бы чем-то занять его. Чонгук продолжал в открытую пялиться, осматривая каждый доступный участок тела Чимина. Он ничего не мог с собой поделать. Ему нужно было убедиться в том, что его маленький милый хен в безопасности.       — Ну чего ты так смотришь? — не выдержал Пак пристального внимания Чона. — Мне правда стыдно, но я не думал, что ты станешь болтать… Прости меня.       — Да ладно, — отмахнулся юноша, — главное, теперь я знаю, что Тэхен не прячет в вашей комнате твой труп, — мягкая усмешка коснулась капризных губ Чонгука, и Пак не сдержал ответной улыбки.       Сердце его грелось в излучаемой Чоном заботе. Если бы Пак был котом, он непременно заурчал бы, может, задрал хвост и потерся бочком о крепкие мышцы Чонгука, но он все еще оставался человеком.       — Если бы здесь произошло убийство, то только Тэхена. И совершил бы его однозначно я, — хихикнул Чимин, и Чонгук засмеялся, впервые за неделю почувствовав облегчение. Видеть улыбающегося хена было приятно и… правильно?       Чонгук привык к присутствию Пака в своей жизни. Как-то получилось, что он всегда оказывался рядом в трудные и хорошие времена, и Чон больше не мог представить своих будней без этого кораллового рифа, в котором он оказался лишь мелкой рыбешкой.       Чон сам не понял, как потерялся в Паке. И его это устраивало.       До вечера друзья болтали о том, что интересного произошло в жизни Чонгука за эту неделю. Юноша делился своими прогрессами в учебе, рассказывал о тренировках, смешил Чимина историями о посиделках Джина, Намджуна, Юнги, Хосока и Тэхена, на которые сам Пак ходить пока что не мог.       Он вообще не мог функционировать в вертикальном положении дольше десяти минут, потому что тогда на него обрушивалась адская усталость, одышка и головокружение. Чимин в такие моменты быстрее ложился на что-то горизонтальное, опуская многострадальную голову на сложенные ладошки.       Тэхен не мог прекратить винить себя в случившемся. Он должен был быть более разумным, когда собирался нести в комнату ядовитый хищный гриб, но что сделано, то сделано, и вот он с глубочайшим сожалением смотрел на мучения лучшего друга, не зная, как облегчить его страдания.       Антидоту требовалось время. Тэхену удалось получше изучить все выделения гриба, какие он испускал за весь свой срок жизни, и пришел к более-менее утешительному выводу после исследований. Чимина отравил не яд, которым «Жнец» защищался и добывал себе пропитание, а всего-навсего споровой жидкостью, которая содержала в себе огромное количество несозревших для размножения спор.       Мейоз все еще не был окончен, поэтому Чимину несказанно повезло. Если бы процесс деления клеток завершился, на его ноге давно образовалась бы новая грибница, от которой было бы очень сложно избавиться. Страшно представить, на что был способен плотоядный мицелий хищного гриба, дорвавшийся до живого организма. Тэхен просто благодарил всех богов за то, что беда обошла их стороной.       — Хочешь посмотреть что-нибудь? — спросил Чонгук поздно вечером, даже не думая покидать чужую комнату. Он так давно не видел своего хена, что даже представить не мог мысли о том, чтобы оставить его одного.       — Боюсь, я сразу же усну, — покачал головой Чимин, опираясь спиной на подушки. Под головой его лежала игрушка-кот, чтобы увеличить комфорт юноши не смотря на то, что предназначалась она не для этого. Чонгук рылся в холодильнике ребят, пытаясь сварганить на скорую руку что-то типа закусок.       Тэхен все еще не вернулся от Богома.       — Ну и что? — лишь спросил Чонгук. — Как будто ты никогда не засыпал на фильмах, что мы смотрели с хенами.       Закончив с едой, Чонгук примостился на узкой кровати Чимина боком, чтобы они точно влезли вдвоем. Ноутбук покоился на коленях Пака, и после десятиминутных споров и поисков фильма они остановились на какой-то комедии.       Чимин, лежа в своей постели, медленно умирал. К счастью, не из-за «Жнеца», а всего лишь из-за горячего большого тела Чон Чонгука, которое припирало его к стенке с правой стороны. Пак не мог ни на чем сосредоточиться, когда думал о том, что Чонгук лежит так близко к нему. Это будоражило сознание, и поэтому Чимин даже пошевелиться не мог, боясь сдать себя с потрохами. Ладошки ожидаемо вспотели.       — Черт, дурацкие кровати, — пробурчал под нос Чонгук, начиная ерзать. Некоторое время он потратил на то, чтобы найти удобную позу, но все равно был недоволен. — Хен, может, ты ляжешь мне на грудь?       — Что? — Чимин тупо уставился на друга. До него плохо дошел смысл вопроса. Там определенно точно что-то было про грудь.       — Ну, ляг на меня? — Чонгук округлил свои милые глазки, заломив брови. — Мне не очень удобно, а так места станет больше. Я просто… обниму тебя, и все.       У Чимина снова закружилась голова, и на этот раз виной всему снова стал Чон Чонгук. Пак просто молился, чтобы в темноте комнаты не было видно его вспыхнувших красных щек.       Молча завозившись, Чимин приподнялся и позволил другу закинуть руку за его плечо. Чуть съехав ниже, он осторожно опустил голову на грудь Чонгука и в блаженстве прикрыл глаза, когда вдохнул неповторимый аромат парня. Тот пах просто чудесно: смесью кокосового кондиционера и сладкого геля для душа со вкусом рождественского печенья. У Чимина разве что слюни во рту не набрались от удовольствия, которое он сейчас испытывал.       Новая поза действительно сработала. Теперь никому не приходилось ютиться на маленькой площади кровати, а потому друзья преспокойно продолжили просмотр фильма. Через полчаса Чонгук выяснил, что хен дремлет.       Понизив громкость звука, он отодвинул ноутбук в сторону и прижал Чимина ближе к себе. Хен выглядел измученным и уставшим. У Чонгука рвалось сердце от переживаний за друга. Если бы он только узнал раньше… Он обязательно приходил бы к Чимину каждый день и развлекал его, подбадривал бы и отвлекал от болезни. Он даже представить себе не мог, как это скучно — сидеть целыми сутками в комнате в одиночестве, пока Тэхен на учебе и в лаборатории.       Скоро сморило и Чона. Он опустил голову на подушку и прижался щекой к коралловым волосам Чимина, вдыхая сладость уходового средства. В этом они с хеном были похожи — оба обожали сладкие насыщенные ароматы.       Тэхен вернулся в комнату ближе к двенадцати ночи. Он тихонько отворил дверь и прокрался внутрь, чтобы не разбудить Чимина, но распростертая картина на его кровати заставила Кима остановиться и распахнуть глаза: Пак преспокойно спал за могучей спиной Чонгука, который крепко обнимал его поверх одеяла. Парни были похожи на слипшиеся пельмешки, и Тэхен тихо хихикнул, радуясь, что настроение Чимина после этой ночи улучшится.       Заметив все еще работающий ноутбук, Тэхен тихонько подошел к соседней кровати и попытался убрать его.       — О, хен, ты вернулся, — прошептал Чонгук, выдернутый из лап дремы.       — Ага. Ты спи, я просто…       — Нет, уже поздно, а мне рано вставать. Не хочу утром будить Чимини, — Чонгук начал осторожно выбираться наружу, перекладывая конечности Пака на кровать.       Тэхен едва подавил улыбку, скосив заинтересованный взгляд на друга.       — Чимини и так спит целыми сутками, ничего страшного, если ты его разбудишь.       — Он выглядит уставшим, — Чонгук, сидя на краю постели, посмотрел на Пака, — пусть отдыхает, — и, заправив выбившуюся прядь волос за уши юноши, он поднялся и размял спину. — До завтра, хен.       Оставшийся наедине со спящим лучшим другом, Тэхен усмехнулся, будто открыл для себя новую истину. Все действия Чонгука, направленные на Чимина, кричали только об одном. Тэхен просто надеялся на то, что его романтического опыта из кинофильмов хватало на то, чтобы верно истолковать невербалику Чона. Все же, не просто так тот всю неделю рвался к ним в комнату и вечно выспрашивал, куда же делся Чимин.       Тэхен, избавившись от очков и облачившись в пижаму, с преспокойной душой лег в свою постель и включил на телефоне будильник. Он быстро уснул, однако в четвертом часу утра проснулся от грохота в ванной. Нахмурившись, Ким нацепил на нос очки и высунулся из одеяла.       — Чимин? — позвал он, еще не привыкнув к темноте. Из-под двери ванной виднелась яркая полоска света. — У тебя все в порядке?       — Нет, — Чимин снова чем-то брякнул, а затем вышел в комнату в одних трусах, — у меня жар, — сообщил друг, утирая мокрым холодным полотенцем лицо и грудь.       Тэхен тут же соскочил с кровати и подошел к Чимину. Прислонившись губами к его лбу, он убедился в том, что температура действительно превышала норму.       — У тебя что-то болит?       — Нет, но… — Пак стыдливо поджал губы, а затем опустил взгляд на свой пах, что снова топорщился в тесных трусах.       — Оу. Мокрый сон… Знаешь, вы с Чонгуком уснули вместе, поэтому…       — О Боже, надеюсь, он не успел это увидеть, когда уходил…       — Не волнуйся, ничего он не увидел. Давай ты выпьешь таблеток и вернешься в постель? — Тэхен отвел Чимина к его кровати и помог другу устроиться. Порывшись на своем столе, он нашел шуршащий блистер и выдавил оттуда две пилюли, протягивая их вместе со стаканом воды Паку.       Уснуть у Чимина уже не получилось. Он глядел на темную комнату, закутанный в одеяло, и постоянно прокручивал в голове прошедший вечер. То, как бережно обнимал его Чонгук… Как с беспокойством интересовался его состоянием, как вырисовывал на его плече незамысловатые узоры, увлеченный фильмом… Чимин с трепетом вспоминал биение его сердца, когда ухом прижимался прямо к груди.       Чонгук был невероятным. Бесконечно добрым и заботливым тонсеном, по-забавному смешным и веселым парнишкой, и у Чимина снова заныло сердце от того, что он не мог рассказать о всех своих чувствах другу. Ему хотелось иметь право на то, чтобы говорить с ним о любви. Чтобы он мог поглаживать его нежную щеку перед тем, как слиться в поцелуе.       Разыгравшаяся фантазия услужливо преподнесла Чимину недостающий образ. Чонгук был рядом с ним обнаженным, вспотевшая кожа тонсена искрилась в слабых лучах луны, что подглядывала за ними в окно. В своих мечтах Чимин был смелым и откровенным. Он уверенно прикасался к чужому телу, шептал о любви и бесконечно целовал Чонгука, будто от этого зависела его жизнь. Он отдавал всего себя, получая в ответ больше, чем мог получить наяву.       Жар в теле нарастал с новой силой. Чимин метался по кровати и хмурил брови, пытаясь избавиться от липкого одеяла. Оно снова промокло от пота.       Сон не выпускал Пака из своих цепких лапищ. Ему нечем было дышать, а рот иссох так, будто он лежал в бескрайних песках пустыни, сгораемый под беспощадным солнцем. Эта пытка, казалось, не закончится никогда.       С рассветом будильник Тэхена нарушил хранимую в комнате тишину. Ким с полураскрывшимися веками побрел в ванную, а затем вышел оттуда, чтобы разбудить Чимина. Увиденное заставило его взволноваться. Пак почти слился цветом с белоснежными простынями, а потрескавшиеся губы едва испускали дыхание.       — О Боже, — прошептал в ужасе Тэхен, хватаясь за горячее плечо Пака. Тот болезненно скривился и слабо застонал, пытаясь отпихнуть от себя руки. — Чимин, проснись. Слышишь меня? Уже утро!       — Я больше… больше не могу, Чонгук, пожалуйста… — хныкнул Пак, все еще слабо отталкивая от себя чужие руки. Тэхен нахмурился, начиная сильнее трясти друга.       — Тут нет Чонгука, это я, Тэхен!       — Я больше не выдержу… Мне больно, Чонгуки…       — Твою мать, — Тэхен соскочил с кровати и нашел в сумке неизвестного происхождения бутылочку с ярко-зеленым содержимым. Он отвинтил пробку и схватил Пака за челюсть, насильно вливая в его рот жидкость. Тот закашлялся, распахивая глаза.       — Какого… Тэ, какого хр… Ах… — Чимин несдержанно застонал, бесстыдно схватив себя за член. Он смял вставший орган, который раздражало любое касание ткани, будь то белье или одеяло.       Тэхен судорожно пытался понять, что происходит. Медлить было нельзя. Достав телефон, он быстро набрал Сокджину, который все еще спал.       — У Чимина бред. Не знаю, он без умолку болтает о Чонгуке! Что мне делать? Я должен немедленно попасть в лабораторию и проверить антидот! Ночью у него начался жар, кажется, состояние ухудшается!       — Позови его, — прохрипел севшим ото сна голосом хен, — раз Чимин так зовет его.       — Ты не… блять, — Тэхен шикнул, когда снова услышал высокий стон друга в кровати. Тот выгибался на матрасе, беспрестанно хныкая и всхлипывая.       — Эй, что там происходит? Тэ!       — Блять, я не знаю, Джин, я срочно должен уйти!       — Я бы примчался прямо сейчас, но дорога до университета займет около часа, я ночевал у Намджуна дома. Позвони Чонгуку, Тэхен, вдруг это что-то серьезное? Я приду к тебе, как только доберусь до универа.       — Хорошо, ладно, хорошо, — судорожно выдохнул Тэхен, зачесав неловким движением волосы, — я позову его. Спасибо, хен, извини, что разбудил.       — Да не за что. Держи в курсе, если понадобится что-то еще.       Тэхен сбросил вызов и написал Чонгуку короткое сообщение о том, что Паку стало плохо. К счастью, тот был онлайн, поэтому быстро прочитал послание. Уже через десять минут он долбился в дверь их комнаты.       — Что случилось? — Чон ворвался внутрь, буквально оттолкнув от прохода Тэхена. Пак был снова замотан в одеяло и выглядел неважно. Он пялился в одну точку на полу, крупно дрожа всем телом, будто замерз.       — Просто следи, чтобы он был в сознании! Я скоро вернусь! — схватив сумку, Тэхен выбежал из комнаты, хлопнув дверью.       Чонгук осторожно присел у кровати, заглядывая в глаза Чимина.       — Чонгук… — увидев тонсена, Пак оживился. Глаза его широко распахнулись, а сам он начал выпутываться из ткани, — Чонгук, пожалуйста… — глаза юноши слезились. Чимин выставил руки к Чону, потянувшись вперед всем телом, и тому пришлось подхватить хена, чтобы избежать падения с кровати.       Пак взвыл, когда почувствовал горячие касания чужих ладоней. Он все еще оставался без футболки, поэтому взмокшая кожа мгновенно покрылась мурашками. Каждое прикосновение отдавалось в его теле сладкой истомой. Не помогало и то, что рядом находился Чонгук.       Чимин чувствовал себя так, будто съел за раз всю пачку «Виагры». Дышать было нечем, а неконтролируемое вожделение доводило его до исступленных слез. Очень сильно хотелось подрочить и умереть.       — Хен, тебе больно? — встревоженно спросил Чонгук, пытаясь вернуть Чимина в кровать. Тот стоял на коленях, вцепившись в чонгуковы плечи мертвой хваткой. Заметив топорщащуюся на трусах хена горку, Чон смущенно отвел взгляд, не придавая этому особого значения. У какого парня ни разу не было утреннего стояка?       — Да, больно, — всхлипнул Чимин, бегая взглядом по чужому лицу. Он боролся сам с собой. Неведомое ранее сумасшедшее возбуждение, нахлынувшее лавиной, требовало вцепиться в губы Чонгука и завалить его на кровать, а остатки трезвого разума верещали о том, чтобы Пак выгнал тонсена из комнаты, чтобы избежать непоправимого.       Сейчас Чимин не мог за себя ручаться. Тело, которое больше ему не подчинялось, и думать не хотело о том, чтобы остановиться.       — Где болит? — обеспокоенное лицо друга вызывало в Чимине щемящую нежность и ощущение собственной важности. Ему было приятно знать о том, что Чонгук за него волнуется, но он не хотел становиться обузой.       — Вот здесь, — пискнул тихо Чимин, заломив брови и приложив ладошку к сердцу. Он отчаянно хныкнул и опустил голову, чувствуя, как первые слезы оросили щеки.       Пак чувствовал себя отвратительно. Охватившее тело возбуждение не позволяло мыслить связно, в то время как мозгом он понимал, что еще несколько секунд могут все погубить. Ему хотелось, чтобы его утешили. Чтобы избавили от мук и позволили освободиться от всего этого ужаса… А еще он очень сильно хотел кончить. Внезапно все мокрые сны, какие ему снились за все то время, что он тайно любил Чонгука, обрушились на него, пытаясь претвориться в реальность. Чимин начал дрожать от подступивших слез, и Чонгук крепко обнял его, прижав к груди.       Это было ошибкой для них обоих.       Чонгук не мог спокойно смотреть на страдания хена. Сердце его сжималось от боли, когда он видел своего солнечного друга таким разбитым и слабым. Он принялся поглаживать его дрожащими ладонями по взмокшим волосам и спине, упорно игнорируя упирающийся в живот горячий стояк.       Чимин уткнулся носом в чонгукову шею, задыхаясь насыщенным сладким ароматом. Его сводило с ума все, что сейчас происходило. Он, зажмурившись, слепо потянулся к пылающей жаром коже, чтобы прижаться пухлыми губами с поцелуем.       — Прости меня, — тут же взмолился Чимин, — ты должен уйти… Чонгук, пожалуйста, просто уйди…       — Как же я оставлю тебя одного, глупенький хен? — мягко хихикнул Чонгук, нервно выдыхая ему на самое ухо. Место, где Чимин оставил поцелуй, горело огнем. Чонгук с замиранием сердца думал о том, что хотел продолжения. Если это то, что сейчас нужно было Паку… Он был готов на все, чтобы ему стало лучше. И вовсе не потому, что он заботливый тонсен, а потому что такой же влюбленный дурак, как и сам Чимин.       — Я не… Ты не должен видеть меня таким… — снова запричитал Пак, — мне нужно в ванную…       — Ты беспокоишься об этом? — прошептал Чон, опустив вниз руку. Он осторожно протиснул ее между тел, чтобы сжать в ладони чужой член. Чимин протяжно застонал, сильнее навалившись на Чонгука. Он неосознанно двинул бедрами, чтобы продлить слабую ласку. Тело его молило о продолжении.       — Чонгук, пожалуйста… Это все из-за гриба…       — Думаешь? — усмехнулся Чонгук. — Я видел, как подписан у тебя в контактной книге. Не думаю, что это яд заставил тебя подставить к моему имени кучу сердечек.       — Это… — Чимин судорожно пытался придумать отмазку, краснея со стыда, словно рак, — это не то, что ты подумал…       — Почему ты отпираешься? — выдохнул Чон, продолжая массировать крупный член Пака. Он сжимал его так уверенно, так правильно и нужно, что Чимин сам не заметил, как стал подаваться бедрами навстречу. Он терся об руку Чонгука, будто не происходило ничего странного, будто он уже делал так тысячу раз. — Ты нравишься мне, хен, очень нравишься, — откровенно делился Чон, носом потираясь о висок Пака, — позволь мне помочь тебе…       Чимин захныкал, не зная, что предпринять. Ему как никогда в жизни хотелось довериться порыву и отдать себя в умелые руки Чонгука, но он не хотел выглядеть похотливым животным, которому важен был только секс. Нет! Чимин Чонгука любил сильно, и он хотел бы рассказать о своих чувствах в самых ярких красках, но… Рука, пробравшаяся в его трусы, напрочь отбила всю способность внятно разговаривать. Пак тихонько скулил, никак не останавливая Чона. Все, на чем он был сосредоточен — как его влажный член идеально скользит в чужом кулаке.       — Вот так, — подбадривал Чимина Чонгук, продолжая ему надрачивать. Другой рукой Чон придерживал юношу за талию, крепко сжимая пальцы. Собственный член упирался в ширинку джинс, доставляя неудобства. Он так быстро возбудился…       — Что мы делаем… — разбито всхлипнул Чимин, в противовес своим словам снова целуя Чонгука в шею. Тот закатил глаза и блаженно откинул голову в сторону, чтобы Паку было удобнее. Хен придерживал тонсена за затылок, короткими пальцами зарывшись в мягкие волосы. Тихие выдохи Чона, перемежающиеся с еле слышными стонами, сносили крышу. Он не знал, как ему остановиться. И нужно ли было после слов Чонгука?       — То, что должны были сделать давно, — горячо выдохнул Чонгук, ускоряя движения рукой, — думаешь, я не видел, как ты смотришь на меня в раздевалке? Думаешь, я ни о чем не догадывался?       — Тогда почему ты молчал столько времени? Почему не пригласил меня на свидание? — разбито хныкнул Пак, чувствуя, как рушатся последние остатки самообладания.       — Я собирался, — честно признался Чонгук, — но немного не успел…       — Ты тоже мне нравишься, — наконец-то признался Чимин, — черт, я должен был сказать это сразу! Я боялся, что ты отвергнешь меня. Тебя постоянно окружало столько красивых девчонок…       — Разве ты не заметил, что они меня не интересуют? Как я мог на кого-то смотреть, когда рядом со мной такой милый маленький хен? — нежно мурлыкнул Чонгук, чуть отстранившись, чтобы заглянуть в поплывшие глаза. Пак выглядел донельзя грязно. Вспухшие от ласк губы налились алым цветом, а мокрые волосы прилипли ко лбу. Чонгук обеими ладонями взял лицо хена за щеки, заставив подтянуться ближе. — Поговорим позже, ладно?       — Что ты собр…       Договорить Чимину Чонгук не дал. Он прикрыл глаза и склонился ниже, чтобы подарить первый поцелуй юноше, который незаметно обосновался в его сердце.       Первые ласки были осторожными. Друзья исследовали друг друга, нежно скользя губами по чужим. Они обнимались, не желая размыкать рук. Чимин думал, что умер и попал в рай, иначе как он мог очутиться здесь, целующимся с самим Чон Чонгуком?       — Мне надо раздеться, — прервался первым тонсен, смачно облизнув губы. Пак осел на кровать, опьяненным взглядом наблюдая за Чоном. Тот бросил сумку на кровать Тэхена, а следом за ней полетели безразмерная толстовка и джинсы.       — Черт, мне кажется, я все еще сплю, — нервно хохотнул Пак, наблюдая за голой задницей Чонгука. Тот забавно прыгал на одной ноге, избавляясь от носков. — Мы действительно собираемся сделать это?..       — Заняться сексом? — как ни в чем не бывало выгнул бровь Чонгук, обернувшись и смахнув со лба прядь волос, — думаю да. У меня так сильно стоит, что член щас взорвется. Знаешь, как попкорн в сковородке.       Чимин засмеялся и упал на кровать спиной, прикрыв глаза ладонью. Чонгук как всегда в своем репертуаре. Даже в такой откровенный момент не упустит возможности пошутить.       — Веселишься? — вдруг голос друга сел на несколько тонов, а заметная хрипотца, исходящая из самой груди, пустила мурашки по коже Чимина. Тот убрал руку с лица, распахивая в неверии глаза. Реальный голый Чон Чонгук оказался еще более сексуальным зрелищем, чем предполагал Пак.       Чон возвышался над ним необъятной мускулистой горой. Воспаленный член, прижимающийся к животу, мешал разглядеть все остальное, но Пак успел заприметить пышную грудь, что вздулась колесом от тяжелого дыхания.       — О Боже…       — Можешь звать меня Чонгуком, хен, — снова хихикнул тонсен, за что получил слабый шлепок по массивному бедру.       — Может ты ненадолго закроешь свой прелестный ротик? Я все еще не верю в то, что происходит, — с тревогой выдохнул Пак, — из-за этих сраных грибов я вообще перестал что-либо понимать…       — Даже если это они… Ты ведь хочешь этого? Ну, меня, — Чонгук обвел ладонью свое распрекрасное тело, — хочешь трахнуться со мной?       Прямолинейность Чона сражала наповал. Чимин покраснел и дернул юношу за руку, заставив умоститься сверху своего миниатюрного тела. Дважды намекать Чонгуку не нужно было. Отставив разговоры, он склонился к хену и снова поцеловал в губы, на этот раз более уверенно и страстно, подключая к процессу язык.       Постепенно все сомнения отступили на задний план. Чимин открыто льнул к горячему телу, предоставляя всего себя человеку, что выбрало сердце. Чонгуку он всецело доверял — как можно было не верить, когда он смотрел так преданно и целовал так глубоко?       Крупные ладони заскользили по горячей коже Чимина. Внезапно он вновь оказался брошенным в адский котел похоти и желания, вспомнив о необузданном вожделении, что щекотало каждую клеточку тела. Чимин в желанных руках выгибался, словно изящная кошка, гнулся и прижимался к мягкой груди, изнывая от желания.       Чон упивался этой вседозволенностью. Хена ему хотелось обласкать от макушки до пят, довести до исступления поцелуями и прикосновениями, вознести на вершину блаженства, подарив такой долгожданный оргазм. Терпения оставалось мало.       Юноши целовались так, будто дорвались до самого сокровенного.       — Черт, Чонг… Ах, — Чимин несдержанно застонал, когда тонсен вновь обернул ладонь вокруг его члена. Уверенные движения распаляли огонь, свернувшийся клубком внизу живота. Пак призывно раздвинул ноги, чтобы меж них удобно умостился Чонгук.       — Как ты хочешь? Мы можем без… Без проникновения, — Чон тяжело дышал, еле сдерживаясь от того, чтобы не наброситься на хена как голодное похотливое животное. Бабочки, роем скопившиеся в животе, пускали по телу приятную дрожь и волнение. Чонгук чувствовал себя пьяным от влюбленности, что испытывал к Паку. Это было потрясающее чувство. Оно ему нравилось. Так же, как и сверкающие искры в глазах хена.       — Ну уж нет, — хмыкнул Чимин. — Слишком долго я мучился от мокрых снов, представляя, как ты…       — Что я? — игриво спросил Чонгук, когда Пак стыдливо поджал губы. — Не стесняйся, хен.       — Как ты… — Чимин глубоко вздохнул, набираясь смелости озвучить свои грязные мечты, — как ты трахаешь меня на этой кровати и вжимаешь лицом в подушку, чтобы я был тише…       — Оу, так ты у нас певчая птичка? Любишь громкий секс?       — Боюсь не сдержаться, если вот это, — Чимин неуверенно сжал чужой член маленькой ладошкой, — окажется во мне.       — Еще раз, — почти приказал Чон, тихо рыкнув от стимуляции. Он оперся на руки и толкнулся бедрами вперед, буквально трахая чужую руку. Чимин не был против. Он, закусив губу, дрочил чонгуков член так, будто собирался довести до разрядки.       — Смазка в тумбочке, — Пак кивнул на оную у кровати, — презики тоже.       — Ты спал с кем-то? Ну, это не претензия, просто…       — Нет, — спешно заверил Чонгука Чимин, — а ты?       — И я тоже, — кивнул тонсен, понимая, что необходимости в резинке нет. Выудив из глубин тумбы тюбик со смазкой, он отвинтил крышку и выдавил немного на ладонь. — Вау, вкусная, наверно, — юноша понюхал склизкую субстанцию, размазывая мягкими подушечками пальцев. Не удержавшись, он лизнул немного, чтобы оценить вкус, — мне нравится.       — Ты чего всякую дрянь в рот тянешь? — нахмурился Пак, легонько шлепая Чонгука по плечу. Тот хихикнул и опустил руку вниз, осторожно касаясь чужой промежности. Погладив сжавшееся колечко мышц, он осторожно просунул сквозь сопротивление первый палец, начиная водить им по кругу.       — Действительно, чего это я, — хмыкнул Чон, — займи-ка мой рот, пока я занят, — и, склонившись, он вновь принялся целовать Чимина, хныкающего из-за растяжки.       Пак давненько не дрочил с игрушками, даже пальцами не касался себя сзади, поэтому все, что с ним делал Чонгук, заставляло в красках испытывать забытые ощущения. Чимин наслаждался долгожданными ласками, греясь в заботливых касаниях Чона. Каждое его действие было пропитано нежностью и осторожностью, что не скрылось от внимательных глаз Пака. Ему все еще сложно было поверить в то, что все это происходило наяву.       — Еще один? — спросил Чон спустя время, когда двумя пальцами разрабатывал вход. Чимин судорожно кивнул, облизывая в нетерпении пухлые губы. Он уже чувствовал пустоту. Ему срочно нужно было наполнить себя чем-то.       — Хватит возиться, — выдохнул Пак, — займись делом. Ты даже представить не можешь, как долго у меня стоит. Кто сегодня взорвется, так это я…       Улыбнувшись, Чонгук чмокнул Чимина в уголок губ и снова потянулся за смазкой, чтобы обильно сдобрить ей собственный член. Несколько капель упали мимо, но он, проигнорировав это, заставил Пака лечь набок, примостившись сзади него.       — Удобно? — озабоченно спросил тонсен, поглаживая округлое бедро юноши. Задница у Пака была что надо. Тренированные бесконечными часами в качалке ягодицы так и манили чужие руки к прикосновениям. Закусив губу, Чон с удовольствием скользнул на них, поочередно оглаживая ладонью. Не удержавшись, он легонько шлепнул нежную кожу, с удовольствием наблюдая за краснеющей меткой.       — Эй, ты что, порнухи пересмотрел? — насупился Пак, — давай уже.       — Ты просто не представляешь, какой у меня тут вид, — завороженно выдохнул Чон, — кончу тебе на задницу.       Отодвинув ягодицу в сторону, Чонгук придвинулся ближе и приставил пылающий член к расселине, водя головкой по промежности. Он игрался, дразня Чимина еще больше, хотя у самого терпения совсем не осталось. Задержав дыхание, он принялся осторожно проникать внутрь, крепко ухватившись за чужое бедро.       Чимин уткнулся лицом в подушку, тихо хныкая. С непривычки было больно и неприятно, но он знал, что эти ощущения быстро пройдут. Главное потерпеть немного…       Когда Чон полностью вошел, он и сам несдержанно застонал, падая лбом между чиминовых лопаток. Прикрыв глаза, он замер, вжавшись яйцами в мягкие ягодицы.       — Ты будешь сильно расстроен, если я скоро кончу?       — Ты что, никогда не трахался? — усмехнулся Чимин, тяжело дыша.       — В тебе так узко… Блять, хен, мне правда тяжело сдерживаться, — откровенно выдохнул Чон, — хочу выебать тебя так, чтоб яйца звенели…       — И что тебе мешает? — в нетерпении выдавил Пак, притираясь задницей к чужому паху. Он нежной кожей ягодиц чувствовал отросшую щетину Чонгука на его лобке, продолжая ерзать и сжимать внутри толстый член. Перед глазами поплыло. Он осторожно отодвинулся, чтобы вновь насадиться на орган.       — Черт, хен, — шикнул Чонгук, мертвой хваткой вцепившись в чужую талию, — не провоцируй.       — Трахни меня, Чон Чонгук. Так, как ты этого хочешь. Если ты не заметил, я давно готов к этому.       Рыкнув, Чон с силой шлепнул Пака по заднице и сделал первое глубокое движение, заставив хена вскрикнуть. Тот схватился руками за подушку, чтобы иметь точку опоры, и прогнулся сильнее, задрав кверху ногу. Чонгук услужливо помог придержать ее, беспрепятственно толкаясь в разработанное отверстие членом.       Трахать Чимина было чем-то невероятным. Его мелодичные стоны, заполнившие комнату, отлетали эхом от стен и проникали в самую глубь души, побуждая двигаться, и двигаться, и двигаться… Он шлепался яйцами о задницу Пака, скрипел кроватью и тихо рычал, закусывая до крови губу. Исчезающий меж пышных ягодиц ствол блестел от смазки. Видя, как тот снует туда-сюда, Чон лишь ускорялся, изнемогая от адского возбуждения.       Чимин творил с ним немыслимые вещи. Стонал громко и заливисто, так, будто был на вершине блаженства, выгибался изящно и плавно, будто глина в руках опытного мастера. Он был очень отзывчивым и трепетным. Каждое касание, каждый новый толчок вызывали у Пака откровенные стоны, что доводили Чонгука до дрожи. Он продолжал трахать Пака до тех пор, пока тот не заскулил от подступающего оргазма.       — Я скоро… Господи, Чонгук, я скоро, — захныкал Чимин, комкая в ладонях ткань простыни.       — Давай, хен, — подгонял Чонгук Пака, — давай вместе, — скользнув рукой на живот юноши, Чон ухватился за его член и начал остервенело дрочить, выжимая из каменного органа первые струи спермы.       Сам он, выскочив из растраханной дырки, забрызгал поясницу Чимина, тягуче выстанывая. Они дрожали от пережитого оргазма, полностью обессилев.       — Тебе стало полегче? — спросил тихо Чонгук, подав голос из-за спины.       — Немного, — кивнул Пак, смахнув коралловые волосы со лба. Он не спешил поворачиваться, почувствовав вдруг стеснение. Разум больше не заносила поволока тумана, и он в полной мере осознал, что произошло. Они, черт возьми, переспали. Они, двое друзей, что считались закадычными братанами. Уму непостижимо.       — Хочешь еще? — заботливо спросил Чонгук, погладив Чимина по руке. Он опустился губами к его плечу, оставив там крепкий поцелуй. — Принесу пока воды и градусник. Тэхен велел следить за твоей температурой.       Пак усмехнулся, раскинувшись на кровати. Пока Чонгук набирал воду, он натянул край скомканного одеяла на пах, чтобы стереть остатки спермы и спрятать опавший орган. Дикое возбуждение действительно отступило. Мало того, так еще и голова чудесным образом прояснилась! Неужели все, что ему нужно было сделать, это хорошенько потрахаться, чтобы избавиться от недомогания?       — Вот, выпей, — Чон протянул стакан с водой, совершенно не стесняясь своего нагого тела. Чимин постарался не смотреть на голую кожу тонсена, чтобы не соблазнять себя лишний раз. От неловкого молчания друзей спас телефонный звонок Чона.       — О, Тэхен-хен, — Чон махнул мобильником и принял вызов, — да, хен?       — Вы… вы з-закончили? — заикнувшись спросил Ким, когда Чонгук ответил на звонок. — М-мне надо д-дать Чимину антидот, он… Думаю, вы уже сами разобрались… Господи, как неловко…       — Подожди, о чем ты говоришь? — нахмурился Чонгук, заставив Чимина напряженно уставиться в свою спину. Тот насторожился, пытаясь прислушаться к едва слышимому голосу друга.       — О том, что вы спаривались, как две обезьяны в зоопарке! — пискнул Тэхен, не выдержав. — Могли бы не шуметь так сильно, знаете же, что стены в общаге картонные! Стыд-то какой, господи… Это все побочный эффект! Споровая жидкость, которая попала в Чимина, предназначается для орошения других грибов, которые еще не вошли в стадию полового созревания! Короче говоря, она вызывает в другом теле мицелия деление клеток, что приводит к вынужденному размножению… Но так как Чимин не гриб, на него это подействовало как афродизиак. Я не до конца понял, почему это выявилось лишь через неделю, но смею предположить, что все случилось из-за тебя… Пока ты не приходил, я не наблюдал за Чимином ничего подобного, как сегодня утром. Как он себя чувствует?       — Ну, — Чонгук самодовольно усмехнулся, обернувшись на хена, — вполне затраханно.       Чимин швырнул в Чона подушкой, а тот заржал, падая на чужую кровать.       — Я немедленно возвращаюсь в комнату, только попробуйте снова устроить непотребства!       Ким сбросил вызов, поэтому Чонгук, отложив телефон, принялся натягивать трусы и джинсы.       — Кажется, Тэхен-хен немного напуган тем, что услышал, — хихикнул Чонгук, глядя на расширившиеся от ужаса глаза Чимина.       — О Боже, он все слышал?..       — Ага, — весело подтвердил Чон, — он идет сюда с антидотом. Еще сказал, что у тебя выявился побочный эффект от споровой жидкости, потому что мейоз… ну, короче, я мало что понял, но прикол в том, что это случилось из-за меня. Ты захотел размножаться, когда я пришел в вашу комнату.       — Ты, негодник! А ну иди сюда! — Пак вскочил с кровати, бросившись на Чонгука с кулаками. Тот поймал хена в объятия и прервал перепалку поцелуем, сцепив чужие руки за поясницей. Чимин тут же стих, поддавшись внезапной атаке.       — Хен, ты пойдешь со мной на свидание, когда поправишься? — нежно прошептал Чон, причесывая растрепанные волосы Чимина пальцами. Тот слабо улыбнулся, чувствуя, как предательский румянец скользит по щекам.       — А у меня есть выбор? — усмехнулся он, понимая, что не отказался бы ни за что на свете.       — Думаю, теперь точно нет, — Чонгук скользнул руками ниже талии и сжал задницу Пака в ладонях, намекая на то, что произошло мгновениями раньше.       — Мне нужно одеться и прибрать здесь. Господи, как неловко…       — Подумаешь, — хмыкнул Чонгук, — мы ничего такого не делали.       — ДЕЙСТВИТЕЛЬНО! — всплеснул руками Пак. — Подумаешь, ты потыкал в меня членом! Ерунда какая!       — Да ладно тебе, хен, я ведь не знал, что он так скоро придет. Извини, — Чонгук взялся за ладошку Чимина и снова потянул его на себя, приникнув к истерзанным губам поцелуем. Их прервала открывшаяся дверь, а затем писк Тэхена и гогот Джина.       — Совесть имейте! Ненормальные! Я ведь тоже живу здесь! — возмущался Тэхен, с прикрытыми глазами заходя в комнату. Чонгук накинул на Чимина одеяло, скрыв нижнюю часть тела от чужих глаз. Джин задорно посмеивался, стреляя глазками то в одного тонсена, то в другого.       — Ну как, развлеклись? — хихикнул он, оценив внешний вид Пака. На шее у того было несколько неосторожных красных пятен, что наставил Чонгук в порыве страсти. Чимин слился цветом со своими волосами, желая исчезнуть. Тэхен его желания разделял.       — Выпей это. К следующему утру должно все пройти. Чонгук рассказал тебе, что произошло? — Тэхен протянул другу маленький пузырек с концентрированной жидкостью ярко-фиолетового цвета. Тот, не раздумывая, залпом выпил его.       — Ну, вкратце.       Тэхен ударился в объяснения. Рассказал и о споровой жидкости, что предназначалась для орошения несозревших грибов, и про побочный эффект, который вызвал у Чимина неконтролируемый всплеск возбуждения, и про Чонгука, который все это дело спровоцировал.       Паку пришлось еще некоторое время краснеть, выслушивая идиотские шутки Чонгука и Джина о том, что он захотел размножаться, заприметив на горизонте Чона.       Выгнав из комнаты Сокджина, Чимин натянул наконец-то трусы и забрался в постель, чтобы немного поспать. Изнуренный организм требовал отдыха, поэтому Чонгук намеревался остаться в чужой комнате подольше. Он беззастенчиво забрался к хену под бок, обняв его, словно большая ложечка, чем снова вызвал возмущения Тэхена.       — Ты, не приставай к нему! — шикнул он. — Я никуда не собираюсь уходить, мне надо заниматься!       — Тебе никто не мешает, — хмыкнул Чонгук, — сладких снов, хен, — мурлыкнул на ухо Чимина Чонгук, а Тэхен закатил глаза, собираясь сделать пометки в карте ранее неизученного гриба. Iracundus messor (Страстный жнец) Происхождение: неизвестно. Царство: грибы. Семейство: пневмоцистиевые. Род: жнец хищный, он же жнец страстный. Родственные виды: неизвестно. Особенности: ярко-фиолетовый окрас, предупреждающий об опасности и ядовитом плодовом теле. Мицелий делится на ризоктонии (тонкие воздушные шнуры, служащие для прикрепления и распространения), склероции и стромы, отвечающие за размножение и переносимость неблагоприятных условий. Плодовое тело снабжено споровыми коробками и отверстиями для извержения слизи, что служит благоприятной средой для закрепления мицелия на поверхности и его развитие. Так же в куполовидных шляпках имеются отверстия для извержения токсичного, крайне ядовитого яда и споровой жидкости, что служит осеменителем несозревших для размножения грибов и спор. Вид крайне агрессивный и плотоядный. Питается нематодами, как и многие другие хищные грибы, предпочитает мелких насекомых и добычу крупнее. Этот вопрос все еще не изучен до конца. Максимально достигнутый рост: шестьдесят семь сантиметров (материнское тело) Побочный эффект споровой жидкости при контакте с человеком: возможное оказание влияния афродизиака на потерпевшего. Из личных наблюдений: кажется, гриб послужил свахой и свел моих лучших друзей, которые долгое время не могли друг другу признаться.       Последнюю строчку Тэхен в спешке зачеркнул, захлопывая тетрадь. Обернувшись, он увидел прелестнейшую картину, на которой Чонгук и Чимин сладко спали, обняв друг друга руками и ногами. Ким просто надеялся на то, что антидот сработает и выведет из тела Чимина все оставшиеся токсины.

***

      — Ну, чем занимались, голубки? — спросил Джин, расслабленно откинувшись на широкую грудь Намджуна. Парочка валялась на диване в комнате Юнги и Хосока, пока те двое ютились в огромном кресле. Чонгук и Чимин только что вернулись со своего первого свидания, полностью окрыленные и влюбленные, что не укрылось от чужих глаз.       — В кино ходили, — улыбнулся Пак, присаживаясь рядом с Чоном на стул, — вам-то что?       — Как это что? — возмутился старший Ким. — Ты бы видел лицо Тэхена, когда он услышал из-за двери, как вы кувыркаетесь! Это нечто! Мы все должны знать!       — Да хватит вам уже! Я не виноват, что этот придурок домой всякую дрянь таскает! — Чимин грозно уставился на лучшего друга, а тот поднял руки в капитулирующем жесте, сдаваясь.       — Чимин, честное слово, больше никаких грибов в нашей комнате! Я не выдержу, если еще раз услышу звуки спаривания!       Компания дружно рассмеялась, заставив Тэхена возмущенно вскикнуть брови.       — Слава Богу, что все обошлось, — отсмеявшись, подытожил Юнги, — как славно все сложилось: и потрахались, и в чувствах признались! Сколько бы вы еще вокруг да около ходили?       — Вообще-то, я собирался позвать хена на свидание! Так уж вышло, что пришлось кое-что поменять местами.       — Ну да, мы с Юнги тоже сначала переспали, а потом на свидание пошли, — хихикнул Хосок, — так что, теперь нам только Тэхена осталось устроить в добрые руки, да, ребят? Как вам Богом? Думаю, отличная партия для нашего гения.       — Во-во! Надо своровать тот гриб и прыснуть им в Тэхена, чтобы помучился с недельку, как бедный Чимин, — хохотнул Джин, коварно глядя на притихшего Тэ.       — Я вам прысну потом! Это вы еще «Змеечлена усатого» не видели! Вот веселья бы было! Только попробуйте что-нибудь вытворить! Мне отношения не нужны! — яро засопротивлялся миколог, когда о нем зашла речь.       — Ой, да кого ты лечишь, а? Будто я не видел, как этот придурок недоразвитый целоваться к тебе в коридоре ночью лез! — хмыкнул Пак, закатив глаза. Друзья дружно заулюлюкали, вгоняя в краску бедного Тэхена.       — Ничего он не лез! Мне просто соринка в глаз попала!       — Ну да. А я случайно упал на Чимина голым членом. Всякое в жизни бывает… — Чонгук заржал вместе с остальными, пытаясь защититься от шлепающих по груди ладошек хена. Перехватив руки того, он резко дернул на себя юношу и поцеловал, как всегда делал, чтобы остудить его пыл и привести в чувства. Друзья бурно зааплодировали, разбавляя гогот звонкими улюлюканиями.       — Горько! Горько! — заголосил Джин, хлопая в ладоши.       Чимин смутился и оторвался от нежных губ Чонгука, пряча лицо в сгибе его шеи. Тот погладил хена по спине, успокаивая.       — Могли бы и спасибо, между прочим, сказать, — хмыкнул Тэхен, — если бы не я и мой гриб…       — НИКАКИХ. БОЛЬШЕ. ГРИБОВ. КИМ. ТЭХЕН. Забудь! — прорычал Чимин где-то на груди Чонгука, сверкнув опасным взглядом.       Впрочем, он действительно был благодарен другу. И за то, что у него появился шанс открыться Чонгуку, и за то, что тот спас его от возможной гибели. Хищные грибы — это вам не шутки!