Феликс знал, что делать

За окном лил дождь и было уже темно. Обычно в такую погоду в закутках Хогвартса ютятся влюбленные и благодаря подростковой фантазии изо всех сил романтизируют ливень на улице. Но сегодня вечером коридоры были пусты. По крайней мере, территория замка, которая негласно принадлежит влюбленным парочкам Гриффиндора, сейчас была безлюдна, потому как все гриффиндорцы, включая даже самые влюблённые парочки, были в гостиной. И срывали голосовые связки, уже который час чествуя звезду сегодняшнего матча по квиддичу — Рона Уизли. В гостиной было шумно, весело, празднично, но коридоры школы казались мрачными из-за погоды, царящего полумрака и тишины, нарушаемой шумом дождя. Однако на несколько секунд портрет полной дамы отъехал в сторону, в мрачный замок хлынул хохот, музыка и улюлюканье, и снова все стихло. Раздавался только глухой стук каблучков выбежавшей из гостиной Гермионы. Тишина взорвалась звуками праздника ещё раз — за ней выбежал Гарри. Зачем… Мерлин, зачем он пошел за ней? Гермионе совершенно не хотелось, чтобы кто-нибудь видел, как она плачет. Она спустилась на несколько этажей ниже, юркнула за угол, пробежала по пустому коридору, гулко цокая каблучками. Еще одна лестница, еще коридор, поворот, коридор, лестница, лестница… По щекам заструились слёзы, и Гермиона остановилась. Опустилась прямо на ступеньку перед узким окном. По подоконнику барабанил дождь. С подбородка упало несколько слезинок. Гермиона шумно вздохнула, откидывая голову назад, словно надеялась, что слезы затекут обратно. Нет, нет, нет, ей нельзя плакать. Потому что это нерационально. Сегодня праздник. Гриффиндор победил. Гермиона надеялась поздравить Рона с заслуженной победой, а потом всем факультетом отпраздновать. Но случилось что-то из ряда вон выходящее. Случилась Лаванда Браун. И Гермиона не понимала, почему она так ревнует, ведь с Роном они всегда были только друзьями. Всегда. Абсолютно. Это нерационально. Плакать из-за того, что друг целуется с Лавандой Браун — нерационально. Но проклятые слезы все текли и текли. Нужно было сосредоточиться. Скоро ее может догнать Гарри. Гермионе казалось, что она пробежала очень много и должна сейчас находиться, по крайней мере, на другом конце замка, но она сидела на винтовой лестнице буквально в двух шагах от гостиной. Нужно сосредоточиться. Ничего не помогает лучше, чем трансфигурация. Успокаивает нервы, тренирует концентрацию и просто красиво выглядит. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как зашелестели крылья маленьких пташек. Сегодня они были голубыми. Возможно, им тоже грустно. Но их трель была веселой, и она тихим эхом отражалась от стен. За спиной послышались шаги. Гермиона вздрогнула и быстро вытерла рукавом мокрые щеки и подбородок. — Трансфигурация, — сказала она, пряча глаза, чтобы Гарри не увидел, что она похожа на зареванного поросенка. — Упражняюсь. Ей ничего не ответили. Гермиона привалилась к чужой ноге. Так было еще спокойнее. Нога начала сгибаться, и скоро парень сел рядом — на одну ступеньку выше. — Я не должна плакать, — продолжила она, провожая птичку взглядом. За спиной послышалась только невнятное мычание, означающее что-то среднее между согласием и поддержкой. — Рон мой друг. И он может целоваться с кем хочет и… Гермиона вдруг замолчала. Ее птички зависли в воздухе, а трель стихла. — Что ты чувствуешь, Гарри, когда видишь Дина с Джинни? — Гермиона неожиданно громко всхлипнула и резко уткнулась носом куда-то в узел галстука. Чужая рука ее неуверенно обняла. А голос неуверенно сказал: — Я… Я вообще-то не Гарри. Меньше, чем за секунду, Гермиона оказалась на противоположном краю ступеньки и вжалась в стену. Холодную и сырую. Этот вечер не мог стать хуже, но он стал. Гермиона на секунду зажмурилась, надеясь, что она сейчас проснется или хотя бы видение пропадет. Но когда она открыла глаза, видение все еще сидело на той же ступеньке, таращило на нее глаза и неловко поправляло свой блондинистый хаер. Видение звали Драко Малфой и он был абсолютно красного цвета. Такой белобрысый помидор. Гермиона даже забыла плакать. Птички с легким звуком «пуф» исчезли. Она изливала душу в обнимку с Драко Малфоем? Мерлин, что за чертовщина сегодня творится? Гермиона вскочила со ступеньки и отчего-то такая же красная как и Драко, стремглав кинулась вниз по лестнице, на бегу едва не сбив Рона и Лаванду. Видимо, праздник кончился и настал час влюбленных парочек. Завидев Драко, они даже не стали подниматься дальше. Просто развернулись и убежали ворковать на другую романтичную лестницу, с которой открывается вид на романтичную стену из воды за окном. — А я бы за ней побежал, — на ступеньку рядом с Драко опустился Гарри Поттер, который всё-таки догнал Гермиону. Ну почти. Он замер на лестнице на пару пролетов выше, пока Драко старательно молчал в объятиях плачущей Гермионы. — Ну так беги. Слишком много гриффиндорцев в одном месте за последние пять минут, — фыркнул Драко, мысленно выругавшись. Он в эту часть замка больше ни ногой. Никогда. — Скажи ей завтра, что я вроде как не собираюсь использовать этот эпизод в качестве материала для насмешек и унижений. — А что-то случилось? — спросил Гарри. Кажется, он и не собирался уходить. Видимо, он знал, в какой момент лучше оставить девушку наедине со своими слезами. — Ты Гермиону даже не оскорбил ни разу за год. — А должен? — так же фыркнул Драко. Они слишком взрослые, чтобы вести себя как малолетние идиоты. По крайней мере, Драко пришлось повзрослеть в… сжатые сроки. У него были заботы посерьезнее, чем самоутвердиться засчет оскорбления гриффиндорцев. Он почти не видел Золотое трио в этом году. Только на общих занятиях. А там зачем бессмысленные оскорбления? — Я считал, что ты тупее и злее. Ошибался, — честно пожал плечами Гарри. — Потому что ты тупой и наивный, — огрызнулся Драко и поднялся. Надо бы догнать Гермиону. Ну или хотя бы вернуться в гостиную через то крыло Хогвартса, в которое ломанулась Грейнджер. Надо объяснить, что все нормально, и она не виновата в том, что у нее нет глаз на затылке. И если она не убежит еще раз, можно сделать комплимент птичкам. Птички получились очень красивые. — Если бы ты не был придурком, вы бы с ней очень круто смотрелись бы! — крикнул ему в догонку так и оставшийся сидеть на ступеньках Гарри, и в его пальцах блеснул маленький смутно знакомый флакончик. Всё-таки, он бежал успокаивать Гермиону. А чтобы успокоить плачущую из-за парня девушку, нужно терпение, находчивость и немного удачи. Совсем чуть-чуть, треть пузырька.

***

— Ну и? На следующее утро Гермиона слишком задумчиво водила ложкой по тарелке с овсянкой. Она была погружена в себя и только иногда пила уже остывшее молоко. А лицо Гарри так неожиданно появилось над ее левым плечом, что Гермиона поперхнулась молоком и резко впечатала тарелку с овсянкой в это лицо. Молоко пошло носом. Это было неприятно. Гермиона закашлялась. Затем отдышалась, вытерла лицо и руки и закрылась от Гарри волосами как шторкой. — Что «ну и»? — раздался голос из глубины волос. Гермиона сидела вся красная, глаза слезились после молочного фонтана. Но это никто не видит. Мерлин (ну или кого там нужно благодарить, генетику?) спасибо за такие густые волосы. — Он тебя догнал? — спросил ухмыляющийся Гарри, оттирая овсянку с очков. Магия какая-то, что они не разбились. Гермиона оказалась физически сильнее, чем Гарри представлял — нос едва задело тарелкой, но он все равно болел. Хотя три года назад Гермиона сломала нос Малфою. Хвала Мерлину, что в Гарри полетела тарелка, а не рука. А то была бы овсянка с кровью. Это даже кровожданее, чем кровяной пудинг миссис Фиг. Гермиона ничего не ответила. Гарри только увидел, как зло и испепеляюще на него сквозь волосы смотрит ее глаз. — Ты в своем уме? — зашипело из-за волос. Гарри мысленно отметил, что даже на парселтанге было бы проще. — Я вчера так опозорилась, да ещё и перед Малфоем! Гарри обернулся на стол Слизерина. Драко сидел примерно с таким же отстранёным выражением лица и тоже с овсянкой. — Вы неплохо смотрелись вместе, — ухмыльнулся Гарри, все еще смотря на Драко. Тот поймал взгляд и тут же опустил. Гарри успел только помахать рукой и помолиться, чтобы в него не полетела еще и слизеринская овсянка. — Тебя вчера бладжером стукнуло? — Гермиона шипела настолько пронзительно, что казалось, будто она сейчас и вправду перейдет на парселтанг. — И не ты ли пару дней назад считал Драко Малфоя вторым злом после Волдеморта? И что ты вообще такое несёшь? — Феликс знал, что делать, — пожал плечами Гарри. Ох, как жаль, что его действия не хватило на сегодняшнее утро — весь галстук и воротник по-прежнему были в овсянке, вот же черт. — Какой Феликс? — чуть ли не всхлипнула то ли рассерженная, то ли расстроенная Гермиона. Но Гарри ей не ответил, и пришлось немного раздвинуть штору. Гарри сидел с остатками каши на форме и чуть ли не гордо держал пузырек с Зельем удачи. У Гермионы пропал дар речи на пару секунд. — Гарри Поттер! — взвигнула она, отпустив волосы. Теперь они разметались, и Гермиона стала похожа на разъяренную Медузу Горгону. Гарри поспешно убрал флакончик в карман, опасаясь еще одной бомбардировки едой. Но Гермиона только шипела, почти не размыкая зубов. — Что с тобой такое?! Ты потратил одно из ценнейших зелий, чтобы подшутить надо мной, когда я и так?.. Что Гермиона «и так», она не договорила и обиженно отвернулась. Гарри зачем-то с надеждой посмотрел на Малфоя, но тот, видимо все еще рыл траншеи в тарелке с кашей. — Я глотнул Феликса, чтобы знать, что говорить, чтобы тебя поддержать, — ответил Гарри уже без ухмылок. — Но Драко каким-то образом оказался рядом раньше. И раз Феликс считает, что Драко утешил бы тебя лучше меня и что для тебя он не опасен, то я ошибался на его счет. — И ты ему веришь? — уже без шипения спросила Гермиона и осторожно посмотрела на Гарри. — Я верю в мастерство профессора Слизнорта, — многозначительно сказал Гарри. Нарочито громко. И это не потому, что Слизнорт как раз проходил рядом, нет-нет. — Он бы не приготовил неправильное зелье. — Тогда мне нужно извиниться перед Драко, — сконфуженно сказала Гермиона. И на немой вопрос Гарри добавила очень тихо, — Я натравила на него своих птичек из упражнения по трансфигурации. Когда он догнал меня. Ах, всё-таки догнал. Гарри отвернулся, пряча самодовольную улыбку за стаканом тыквенного сока. А Гермиона обернулась к столу Слизерина и неуверенно помахала рукой. Драко отвлекся от своей каши (там, наверное, уже были выкопаны критские лабиринты) и помахал в ответ. Гарри только вздохнул — а может кто-нибудь так же глотнуть Феликса, чтобы они сошлись с Джинни?