ведомые чувствами

они познакомились в интернете. общались друг с другом примерно полгода, имея при себе информацию лишь о том, как кого зовут и сколько каждому лет, чтобы соблюдать установленные обществом формальности. позже они узнали, что живут в одном городе, но в разных районах. и всё равно предпочли остаться именно интернет-собеседниками. шим джеюну двадцать четыре года. он работает в компании своего дяди ИТ-инженером уже несколько лет, живет в недорогих апартаментах и не очень доволен собственной жизнью. и ещё достаточно большим списком вещей. сону двадцать. он на предпоследнем курсе университета, заканчивает факультет журналистики и мечтает стать суперским репортажником. у него очень мягкий голос, а ещё есть привычка использовать слишком много смайликов. что являлось главным стимулом их продолжительного общения? одиночество и отсутствие обязательств. каждому в той или иной мере были знакомы чувства противоположного. они могут выслушать друг друга, помочь или просто проигнорировать, посчитав слова неуместными — и это абсолютно нормально. никто не будет докапываться, потому что они не связаны никаким видом обязательств. сону может писать джеюну весь день, отправлять фото или голосовые сообщения, даже звонить, если почувствует себя крайне эмоциональным, и последний ответит лишь тогда, когда вернётся с работы. или не ответит вообще — это устроит каждого из них. и такое отношение к общению действует на обе стороны — когда джеюн напишет пару больших сообщений, сону может сразу же уделить ему внимание, а может отделаться простым смешным стикером. даже если ситуация, рассказанная старшим, с смешным не связана нисколько. и, казалось бы, это достаточно удобно? человек, который не желает контактировать с большим количеством людей, может спокойно общаться с тем, кто находится с людьми постоянно, и убегает в интернет для того, чтобы разгрузиться и отдохнуть. между ними нет никакой оценки по внешнему виду — оба устали от бестактности со стороны окружающих людей, а ещё сам джеюн настоял на том, чтобы они не знали друг друга в лицо, «эгоистично» скрываясь за маской комплексов. сону воспринял это без излишних проблем. с возрастом, вскоре, у них тоже размылись все рамки. разница в четыре года? бред.

так складывалась вся их жизнь до определённого момента, перевернувшего представление друг о друге с ног на голову.

на часах «3АМ» горит слабым контурным красным. сону сидит за столом, скроллит ленту в какой-то соцсети, в надежде хотя бы немного отвлечься от количества употребляемой информации. держать статус прилежного ученика становится сложнее с каждым днём. и неожиданно он получает сообщение, которое, мягко говоря, удивляет. если говорить словами более простыми, реально возникшими в голове – ахуевает от отправленного. это фото от джеюна. недолго думая, он машинально жмёт пальцем на экран и видит черно-белую картинку, чуть размытую, предназначенную явно для другого получателя: крепкое тело, рука увитая венами, половина лица с приоткрытыми пухлыми губами, а ещё плотная чёрная полоса с какими-то вкраплениями, сдавливающая шею. похоже на собачий ошейник. чуть позже в глаза бросается приглушенное освещение, мятое постельное белье и настольные часы с таким зловещим «3AM». фотка висит со статусом «прочитано» около двух минут, после чего спешно удаляется. но сону уже успел рассмотреть всё то, что выставлялось напоказ. джеюн сдавленно дышит в подушку и сжимает телефон до побелевших костяшек. как он мог так нелепо проебаться? отправить откровенное фото, полностью перепутав мессенджеры, так ещё и своему интернет-знакомому. несмотря на то, что младший крайне непринуждённо относится к их общению, в общем-то как и сам шим, такое… вызовет вопросы. старший боязливо открывает глаза и смотрит на экран вдруг вибрирующего смартфона. он видит иконку звонка от незнакомого номера. но дже прекрасно знает комбинацию последних цифр. — да…? — голос дрожит. зачем только ответил? он жмурит глаза и вместе с этим машинально оттягивает тонкий поводок, прикреплённый к его ошейнику. чувство стыда вперемешку с липким страхом оседает на его теле поблескивающей испариной, а в горле застревает ком, позволяющий, разве что, больше хрипеть, чем разговаривать. шим почти хнычет, когда не слышит ничего на конце провода, кроме давящего на разум молчания. — не знал, что всё это время я общался с таким грязным псом, — разряд проходится по телу и остается крупными мурашками на руках. привычный мягкий голос становится насмешливым и строгим, он звучит властно и грубо, и шиму хочется вжаться всем телом в постель, пропасть, лишь бы не слышать того, что ему говорят. вот только внимать шипящему голосу из трубки на самом деле хочется до дрожи в коленках. — чт.. — было начинает джеюн, но его перебивают, показушно цокая. — разве я разрешал тебе подавать голос? — шим не выдерживает и стонет.

стыдно. стыдно. стыдно.

до возбужденных вспышек стыдно.

старший выпускает поводок из рук и поджимает пальцы на ногах, ждёт, что ему скажут что-нибудь ещё и борется с самим собой. нужно просто отключиться, и тогда проблема может решиться сама собой. но интерес, вызванный его состоянием и скрытым увлечением не позволяет даже оторвать телефон от покрасневшего уха. — мм.. а пёсик такой послушный, когда с ним говорят грубо. — голос по ту сторону становится мягче. дже кусает нижнюю губу и перекатывается по кровати, шурша большим одеялом. — кому же на самом деле предназначалось то фото? у такого грязного пса есть хозяйка? — сону хихикает. пока он разговаривает со старшим по громкой связи, то неотрывно переписывает конспект для завтрашнего зачёта. буквально за соседней стеной спит его сосед по комнате в общежитии, но его не разбудить даже оркестровым выступлением, так что всё, что неторопливо болтает парнишка, остаётся заключённым лишь в телефонной трубке. до этого разговора его веки тяжелели, было просто невыносимо смотреть в экран монитора. вот что делает с сону любопытство. вот что делают с сону крайне неожиданно раскрытые факты. это всё, потому что младший с рождения журналист? или потому что сексуальные вкусы шима на редкость связаны с его собственными? — молчишь? неужели.. хозяин? — не скрывая наигранного удивления, младший закусывает ручку и косит взгляд в сторону. запретное увлечение джеюна совершенно не вяжется с его образом! одинокий ботаник-программист, обделённый вниманием и недовольный собственной жизнью, каждый вечер наряжается в бдсм костюмы и играет роль собачки. ладно, что-то в этом всё-таки есть. — нет! — шим прикрывает рот ладонью, когда понимает, что неосознанно повысил голос. он сгибает ноги в коленях, поставив стопы на мягкую постель и тянет руку к бедру, пока продолжает говорить с знакомым по интернету более тихо, — у меня никого нет. — как так? один вздох, а сколько эмоций. — у такого пёсика нет господина? ужасно… джеюн крепко сжимает собственное бедро пальцами и мычит. почему сону так в этом разбирается? почему продолжает разговаривать с ним, вызывая в старшем неутолимое желание подчиняться, чуть ли не вибрировать всем телом от наигранной интонации. — пожалуйста. перестань со мной играть, — дже просто не выдерживает. ему жарко, дышать с каждым разом становится всё тяжелее не только потому, что шею сдавливает чертов ошейник, но и потому, что смущение переполняет его через край. — тебе нужно просто отключиться, чтобы я прекратил это. но ты ведь сам не хочешь, пёсик. потому что тебе нравится, что я уделяю тебе внимание, — сону начинает говорить медленно, отключая громкую связь и поднося динамик к губам. теперь его голос слышится куда отчётливее. невыносимо. — тебе нравится, что я называю тебя грязным, нравится чувствовать стыд. тебя наверняка переполняет прямо сейчас, да? тебе страшно, но так хорошо, что ты можешь кончить, даже не притронувшись к себе. я прав? шим стонет снова. возле глаз собирается влага, что стекает по его красным щекам отдельными мелкими каплями, приземляясь на тонкую подушку в дешевой наволочке.

сону чертовски прав.

— если пёсик хочет.. я могу ему помочь, — слышно, как губы младшего растягиваются в улыбке. его дыхание становится сбивчивым, и это слишком сильно поддевает джеюна. старший скулит, выдавая себя с потрохами. под резиной белья всё давит и тянет, но он не позволяет себе дотронуться, пока магический голос по ту сторону трубки не разрешит ему сделать этого. — погавкай для меня. хочу услышать твой голос отчётливее, будь хорошим мальчиком, — сону совсем смягчается. джеюн представляет, как ладонь парня зарывается в его волосы, чтобы погладить по голове, чуть оттянуть прядки до щекотливых мурашек и огладить нежными пальцами за ушком. эта интонация совершенно срывает его, отрубая тормоза. и шиму ничего не остаётся, кроме как стыдливо погавкать в телефон.

гав! гав! гав!

— умничка, — сону почти хихикает, когда слышит звонкий голос, и тут же пересаживается на кровать, понимая, что их маленькая игра может затянуться. — эй, — говорит сквозь мучительно долгую паузу, — представь, что я рядом. кусаю твои крепкие бёдра, оставляя на них метки, чтобы ты ещё несколько дней после видел там отметины и синяки, и чтобы каждый знал, когда ты отправляешь им свои блядские фотки, что на самом деле ты не один, и есть тот, кто играется с тобой и пользуется твоим телом. — сону говорит сладко, слишком приторно, но этого более чем достаточно, чтобы заставить джеюна затыкать свои стоны подушкой. он ощутимо царапает ногтями бёдра, чтобы представить, как зубы и губы младшего в действительности могли бы оставить на его коже бордовые и фиолетовые отметины. — ты чувствуешь это? я бы оседлал тебя, схватил за дешёвый поводок на ошейнике и натянул так, чтобы ты практически не смог дышать, пока я прыгаю на тебе, сжимаясь так сильно, что ты бы точно потерял сознание от того, насколько тебе хорошо и больно. сону почти урчит, точно издевается, хотя сам сидит и мнёт одеяло ладонью, лишь бы самому не улететь от того, что он нашептывает в трубку перевозбужденному старшему. ему никогда не приходилось вести секс по телефону с кем-то, но это определённо горячо и забавно одновременно. реакция на слова — лучшая награда. особенно от такого разбитого и одинокого парня, как дже. и нет, это совершенно не потому, что сону чувствует себя сильнее и увереннее, пользуясь чужой слабостью. всё куда проще — он мало чем отличается от джеюна. — знаешь, возможно… — младший закусывает нижнюю губу и поджимает к себе ноги, прикрывая ладонью лицо. его щёки горят смущением как от того, что он говорит, так и от того, что он слышит. — ...мне было бы настолько хорошо, что я без лишних мыслей позволил бы тебе кончить прямо в меня. шим не выдерживает этой издевки. тело выгибает, и старший изливается, даже толком не коснувшись себя. дже закусывает ребро ладони, чтобы не дышать в трубку слишком загнанно, но сону всё понимает и без слов. парнишка только что довёл знакомого из интернета до пика одними только грязными фразами. — спокойной ночи… пёсик. гудок. длинный, давящий на разум наравне с первоначальной тишиной. всё тело, что словно приковало к постели тяжелыми кандалами, болью оседая на запястьях и щиколотках, кажется джеюну чужим. он не находит сил даже на то, чтобы снять с себя ошейник, лишь переворачивается на бок и отрубается на несколько часов. как же хорошо, что завтра выходной. как же плохо, что теперь, кажется, их общению пришёл конец.