Противоборство мыслей

      Со довольно быстро преодолел очередной километр шоссе, скользя по асфальтобетону колесами своего нового байка. Тот взревел сильнее, когда Чанбин в очередной раз нажал на газ. Горизонт приближался и приближался. Мерцал закат за ним, и парню казалось, что он вот-вот и догонит звезды. Сквозь прозрачный заслон разрисованного шлема он гнал по голому, раздолбанному шоссе в очередной город, где его точно никто не знает и не будет знать. В багажном отделении пачка свежей зелени, где-то припрятаны сигареты и маленькая бутылочка ликера. Вокруг — никого, и лишь сухие ветки деревьев по бокам махали Чанбину на прощанье. Гористая местность дала о себе знать, когда на холме его подбросило вверх, оставляя в воздухе на секунду, а потом вновь опуская на дорогу, разгоняя мотоцикл. Спустя долгие часы показался заветный пункт — город N. Его новостройки дрожали в полуночном свете, единственный небоскреб гордо возвышался над горой на повороте, сияя верхушкой. Там его ждут. Именно в той самой верхней квартире его ждет единственный лучший друг. Руки Со так устали постоянно сжимать резиновую поверхность руля, шея и спина затекли из-за одной и той же позы — вечно наклоняться вперед. Да еще и задница порядком устала. Осталось потерпеть совсем чуть-чуть, и вот он уже будет отдыхать на роскошной кровати в апартаментах. Только обогнет последний косой переулок, и всё.       Парень откинул голову, как только принял вертикальное положение. Кажется, все тело неестественно захрустело в суставах. Он вытянулся всеми позвонками, одновременно с этим смотря в звездный ночной свод. И звезды показались загадочнее обычного — наверное, из-за смены обстановки. И светили они ярче, и казались притягательнее, того и гляди, потянешься рукой и схватишь одну. Со обвел взглядом огромный вход в холл. Весь в искусственных цветах и траве, по обеим линиям от дверей — метровые дорожки газона. Благородно украшенное помещение на первом этаже приветливо встретило брюнета. Держа в руках один пошарпанный шлем, он поздоровался с охранником на посту. Тот хмыкнул, но все же почтительно поклонился. И его неуверенность можно было понять: юноша выглядел как последний бандит в своей косухе черной и рваных скинни, красиво облегающих округлые бедра. На ногах — испачканные в пыли конверсы, превратившиеся из черных в серые. Парень прошел к лифту — в сообщении от Чана отчетливо значилось: 2075, значит 25 этаж.       Внутри Чанбина все рвалось и переворачивалось от одной только мысли, что уже через пару минут он встретит своего Чан~и. Друга, которого не видел порядка трех лет из-за постоянных миссий. Работать подпольно — это надо уметь и иметь на редкость изворотливый характер. Почти докарабкался до вершины главы наркопритона. И все это стоило лишь тысячи потерь и убийств товарищей. Можно считать, что Крис окружен, но не сломлен. Работает копом, ищет таких, как Чанбин, заворачивает им руки и к вискам пистолет приставляет. «Вы имеете право хранить молчание» говорит заученно и смотрит с презрением на нарушителей порядка. Ходит днями и ночами в соблазнительной полицейской форме с погонами, он тоже времени не терял. И сейчас сидит в роскошных апартаментах с бокалом вина в одной руке и смотрит дешевую драму на дорогом диване.       Молодой преступник аккуратно вошел в квартиру, перед этим скользнув карточкой-ключом по сенсору. Перед глазами сразу предстал коридор, соединяющийся с гостиной, из которой уже доносились звуки начавшейся мыльной оперы. Со расплылся в улыбке, быстро снял одежду и с вскриком бросился по ступенькам в комнату. Как и ожидалось, обычно кудрявый молодой человек сидел на софе с выпрямленными волосами с бокалом вина у полных губ, он обводил стекло языком, но не пил. От стука двери он лишь ухмыльнулся, повернув голову вправо, боковым зрением наблюдая за Чанбиновыми действиями.       — Чан! Давно не виделись! — Чанбин еще раз улыбнулся во все 32 зуба и кинул на диван свой шлем, а сам плюхнулся на кресло. Растопырил ноги, усевшись поудобнее — все-таки, задница еще предательски болела от долгой езды.       — Давненько, — ухмыльнулся брюнет, он покрутил бокал в руке и все-таки перевел взгляд на товарища. Тот выжидательно уставился на копа. — Как поживал всё это время?       Только теперь Крису предоставилась возможность оценить изменения в товарище. Чанбин убрал челку, зачесывая ее назад и проходя по ней лаком. Стиль его ничуть не изменился. Он, видимо, не сильно следил за модой, потому как он был одет в скинни джинсы с рваными коленками, даже не купил новую куртку — так и ходил в старой косухе, подаренной Чаном. Правда, сильно подкачался. Ничего не осталось от старого Со Чанбина. Из дохляка — нытика он превратился в мужественного юношу с суровыми чертами лица. Со хмурил брови даже когда улыбался — привычка, но людей может напугать.       — Неплохо. Я нашел хорошую работу. Теперь работаю менеджером по продажам! Ты ведь всегда хотел видеть меня офисным работником, — Чанбин заелозил на сидении. На фоне работал телевизор, причем очень громко. Это настолько било по ушам, что только вошедший юноша не удержался от последующего вопроса.       — Здесь есть шумоизоляция? — на это Чан лишь сильнее усмехнулся, принимая удобное положение на диване и откладывая бокал в сторону.       — Хочешь… проверим? — он поднялся со своего места и подошел к большому фиолетовому креслу, обошел его и положил ладони на спинку. Со как кипятком ошпарило. Пару минут ничего не понимая, сидел с вылупившимися глазами, смотря только вперед. Левый глаз задергался, и брюнет нервно сглотнул.       — О чем ты, Бан?       Полицейский спустил одну руку со спинки кресла и поднес к затылку своего друга, потянул волосы назад, прижимая их к грубой ткани мебели. Чанбин даже близко не знал, что было в голове у этого дурака. Наверняка алкоголь. Но от него им не пахло, только дорогими духами — как по его мнению, совершенно безвкусными. Не то что его — пряные, с горчинкой. Сразу можно было понять, кто «альфач».       — А ты не понимаешь?       — Не, нихуя, — темноглазый захлопал ресницами, поднимая взгляд на старшего, — ты подозрительный.       БанЧан засмеялся пронзительно, очень громко, перебивая даже рев телевизора со своей мыльной оперой.       — Ладно тебе. Выпьешь? — он подошел к низкому кофейному столику и взял оттуда бутылку благородного вина, даже этикетка была старая и потрепанная годами настаивания. — Смотри какое! — Чан почти простонал в удовольствии.       Поднесенный бокал соблазнительно лежал в худых пальцах Криса, жидкость перекатывалась с одного края на другой, блистая бордовыми оттенками. Оно почти коричневое. Со сглотнул, взял бокал и пригубил напиток, быстро одурманивший его сознание. Как приятен был этот вкус, боже. Через несколько глотков парень покраснел, кровь прилила к щекам и ушам, он почти не видел ничего — лишь очертания стройной фигуры перед ним.       — Все еще не хочешь? — прошептали на ухо. Так сексуально и возбуждающе, что у младшего сознание одурманилось вконец. Старший прикусил чанбинову мочку уха, томно задышал в висок.       — Давай, — этого простого слова хватило для того, чтобы Бан приступил к действиям. Раздел догола, проводил до шикарной спальни, уложил на мягкие подушки, пристроился рядом уже полностью голый и приник к соблазнительной загорелой шее.       Бин быстро и сбивчиво выдохнул от того, как резко друг решил укусить его, всосать кожу и оставить красноватый след с отметиной зубов. Парень все еще ничего не видел, слышал томные вздохи над ухом и терялся в них, уже совсем опьяневший. Друг продолжил целовать его, спускаясь по шее к ключицам, тыкнул носом в ложбинку меж тонких косточек, опалил нежную кожу горячим дыханием. Все так пылало, что Со готов был умереть на месте или, на крайний случай, сжать колени вместе и не разжимать — возбуждение узлом завязывалось внизу живота, потряхивало его всего. Крис метил кожу Чанбина своими пухлыми губами, задевал зубами, корябал ногтями длинными. Он постанывал тихо — так, чтобы лишь парень снизу слышал и сильнее поджимал коленки от этого. У самого в трусах тесно невозможно, хочется поскорее избавиться от этой дурацкой тяжести и войти резко в ебучего наркоторговца. Чтобы вся злость высыпалась внутри него и оставила о Чане воспоминания.       Он так старался все эти годы. Работал не покладая рук, и что в итоге? На стол в его кабинете приземлилась папка с делом о наркотиках. С лицом своего собственного друга на главной странице. И весь задор мигом улетучился с лица полицейского, улыбка спала с лица, и даже гримаса сосредоточенности сюда не вписывалась. На фото — точно Со Чанбин, смотрит в камеру без намека на улыбку, с уставшими глазами и полуприкрытыми веками. Помнит Крис, как непонимающе уставился на сокомандников и проронил единственное «Это точно он?». И, получив утвердительный кивок, сильно расстроился, боль окутала его и без того беспокойное сердце. Это что же получается? Столько лет бок о бок сотрудничали, о чем-то мечтали. И тут — на тебе, Чанушка, подъеб откуда не ждали.       В его поцелуях смешались унижение и сочувствие. Он страдал по другу, тот извивался в его руках. Австралиец почти рыдал, прикусывал нижнюю губу до крови, а после притягивался к губам Со своими, окровавленными. Чанбину было похуй. Он плавился под чужими руками и как в тумане просил большего. И, скорее всего, даже не стал бы выслушивать бред, льющийся из уст Бана.       — Ты ведь не такой… Не такой, как они, верно? — спросил полицейский скорее у самого себя, чем у друга. — Ты не такой.       В ответ получил лишь бессмысленный кивок, но даже этого было достаточно. Для столь отчаявшегося человека даже этот малозначительный пьяный жест заставил поверить давнему знакомому. И парень по-детски наивно взглянул на Чанбина перед тем, как сползти к его ногам и провести по возбуждению друга ноготком указательного пальца. Сам друг дернулся тазом, поднимая его на секунду. И шумно выдохнул несколько раз, когда тонкие длинные пальцы Бана окольцевали его член у основания, медленно поднимаясь и опускаясь.       — Чан~и! — Бин почти как кот промурлыкал себе в ладонь, дыша часто-часто. Не мыслил нихуя, пытался привести себя в чувства самостоятельно, долго и быстро моргал, но перед глазами только черный экран. И это притом, что потолок был белый и объемный. Лампочки замигали перед ним в подстерегающем жесте.       Чан промычал что-то в ответ сквозь сжатые губы. Он одновременно надрачивал другу и целовал верхушку органа, своими действиями вырывая изо рта Бина стон за стоном, что поражали своей мелодичностью. Полицейский даже удивился: как наркоторговец может быть таким певучим в постели? Как может так выгибаться профессионально? Может он еще и приличный хост в борделе… Волосы брюнета рассыпались по шелковой поверхности подушки, как и само его лицо, заалевшее от обилия алкоголя в организме и наваждения. Банчан вбирал член медленно, сантиметр за сантиметром, пока тот не уперся в заднюю стенку глотки. Парень свел губы вместе у основания члена и почти поцеловал его. По отработанной схеме продолжил доставлять удовольствие товарищу, замотал головой резко и быстро, увеличивая трение губ о мягкую кожу. Чувствовал, как во рту неприятно растекается предэякулят, набухает внутри член, предзнаменовывая кульминацию. То, как большой орган скользил по небу, языку, задевал гланды, так ужасно возбуждало, что у Чана в штанах вмиг тесно стало. Бин с громким стоном излился в рот Чану, оставляя на губах его сперму. Вязкая жидкость слиплась внутри, Крис прошелся острым языком деснам, собирая остатки солоноватой консистенции, и проглотил довольно. А Со совсем потерялся в тумане похоти, хотел было привстать, но друг схватил за ноги и подтащил к себе. Навис сверху, открывая вид на худые плечи и розовое скуластое лицо. Горькими губами поцеловал в шею, томно задышал тому на ухо, шепча почти неразборчиво «Малыш…». И двадцати четырехлетний преступник так влюбился в это милое прозвище, что колени задрожали от удовольствия, и возбуждение снова встало, потираясь о животы парней.       С балкона подул свежий ветер. И нарушил своим холодом разгоряченную атмосферу, волнуя волосы австралийца. Теперь его шевелюра стала похожей на ежика. Он продолжал возбужденно мычать, потираясь пахом о бедро Бина. В мыслях прошлась идея бросить все, ведь это было бы единственным правильным решением. Но у Банчана сегодня был последний шанс признаться в своих чувствах. Он прошептал на ухо Чанбину краткое «Люблю», а тот в ответ промурчал довольное «И я». Лёгкая улыбка коснулась лиц обоих. Крис легонько коснулся щеки друга, лизнул губы, затем чмокнул в щечку.       — Ты… хочешь ещё разделить со мной эту ночь? — и Чанбин как в бреду замотал головой.       — Спасибо. Окунув пальцы в смазку, Чан поднес их к своему колечку мышц, сначала массажируя его, а потом входя на целые две фаланги внутрь. «Ммх…», — прошептал он себе в кулак, продолжая двигаться внутри. Закончив прелюдию тремя пальцами внутри себя, Крис сел на живот друга — возлюбленного. В поясницу мгновенно уперлось нечто твердое, и Чан даже охнуть успел перед тем, как немного пришедший в себя Бин схватил его за талию, поднимая и насаживая на свое достоинство. Это случилось быстро, и старший, честно говоря, даже захотел слезть с члена, но сухие, пряные, как его духи, руки не дали это сделать. Младший проник внутрь Чана примерно наполовину, когда австралиец почувствовал себя странно: он вмиг залился пунцовой краской и простонал медленно английское ругательство, наверное, на слэнге. Ведь о каких пауках могла быть речь? И если бы колени парня не были прижаты к белой простыне, то точно задрожали бы от такого внезапного наплыва приятного ощущения. Со поднял таз, начиная вбивать себя в тело друга на весу. Он наращивал темп с каждой секундой, пока их тела не стали соприкасаться с невероятной скоростью. На белоснежной коже Криса уже сейчас красовались красные пятна, так что же будет завтра, когда Чан проснется и подойдет к зеркалу во всю длину? Вопрос, безусловно, сугубо риторический. Он увидит, как его белая кожа смешалась с кровавыми синяками по всему телу — особенно на талии. Даже такая стойкая кровать стоимостью почти в трехмесячную зарплату типичного, среднестатического полицейского скрипела под весом двух взрослых мужчин.       — Я больше не могу! — почти выкрикнул старший, когда Бин в очередной раз задел простату. — Я сейчас… Ах… Белесые капельки расплескались по торсу Со. Напрягшийся пресс блестел в них так сексуально, почти маняще. Это было насухо. Крис кончил лишь от члена друга, чего никогда ранее не испытывал. Еще секунда, и младший тоже кончил. Он запыханно задышал, словно бежал стометровку. Бан опустился рядом, приникая губами к щеке возлюбленного. И лишь одно смог выговорить: «Я люблю тебя, Бин».