Ice Americano

В квартире стояла гробовая тишина, если не считать спальной комнаты — В ней было все иначе: — Еще не передумал? — отстраняясь от опухших губ младшего, пожирая его взглядом — Я не шучу, откажись пока не поздно. — Зачем мне делать это? — проскальзывая ладонями по чужим бедрам, ухмыляясь — Ты был прав, я очень хотел затащить тебя в постель. Хочешь остановиться лишь на поцелуе? Минхо усмехнулся со слов Хана — он никогда бы не подумал, что Джисон на самом деле может вытворить что-то подобное. В глазах Ли, Хан казался милым, и невинным мальчишкой, что до ужаса его боится, но уж точно не ожидал, что тот окажется самым настоящим «волком в овечьей шкуре.» А сейчас он видит перед собой парня, которого безумно хочется проучить, без какой-либо жалости — за его шаловливые ручонки, и длинный язык. — Говорил не можешь спать в одиночестве? — усмехаясь — Да ты похуже меня будешь, а казался таким невинным. — Долго болтать собираешься? — сжимая руку на шее старшего, притягивая к себе — Прочтешь мне нотации, о том какой я двуличный позже, сейчас закрой рот, и дай мне удовлетворить тебя. — Не спеши, у меня другие планы. — крепко сжимая запястья Хана над его головой, не позволяя прикоснуться к себе — Сперва доведу тебя до оргазма, чтобы был более послушным. Минхо медленно потянулся к губам младшего, из которых издался безумно красивый стон. Хану совсем не нравилось то, что его руки были окованы, ведь единственное, чего он так желал — это касаться Минхо. Его тело безоговорочно поддавалось любым действиям старшего, что вырывали из него тихие стоны: нежным поцелуям на груди — от которых голова шла кругом, более жадным в губы — из-за которых, они явно буду болеть еще пару дней, и до болезненных укусов на шее — после которых оставалось приятное жжение. Минхо безумно нравилось издеваться над Ханом — наблюдая как тот извивается, стараясь освободиться от его крепкой хватки, чтобы поскорее получить желаемое. Минхо даже не собирался выполнять его прихоти, он хотел сполна насладиться пытками младшего, которые тот сам же себе и устроил. Но и самому держаться было уже очень сложно — чувствуя собственным телом, как младший возбужден. — Хен. — сорвалась из уст Хана, как только старший едва коснулся его паха через обтянутые брюки — Я больше не выдержу. Пожалуйста. — Мне прекратить? — поднимая взгляд к стеклянным глазам младшего — Я ведь еще ничего не сделал, правда сдаешься? — Ты чертов садист, просто сними с меня эти ебанные штаны! — боль снизу живота сводила Хана с ума, а Минхо нужно было именно это, и на лице старшего расплылась ехидная улыбка. — Не груби, солнце. — разглядывая при тусклом свете бордовые пятна, что покрывали шею младшего — Ты выглядишь безумно красиво, когда лежишь подо мной, и сладко стонешь. Хочу услышать, как ты стонешь мое имя, пока я буду оставлять еще пару отметин на тебе. Сделай это для меня, тогда позволю тебе делать все, чего ты так желаешь. Минхо жадно впивался в чужую шею — заполняя все ее пространство воспоминаниями о себе, после с нежностью целуя в те же места — словно извинялся за причиненную Хану боль. Он не спеша оставлял болезненные отметины на каждом сантиметре тела младшего, желая чтобы все —кто посмел взглянуть на него, знали, что он уже кому-то принадлежит. Хан не хотел играть по правилам старшего, но сопротивляться было просто невозможно. Он отчетливо ощущал, как губы Минхо тщательно исследуют его тело, а руки до боли сжимают его запястья — не давая и малейшего шанса на спасение. Тело изначально не сопротивлялось чужим касаниям, а лишь хотело еще больше, и Хан мысленно сдался в тот же момент, но не подвал виду, пока снова не почувствовал чужие губы на своих. — Минхо. — протянуто, держась из последних сил — Хочу получить обещанное — шепча прямо в чужие губы, которые от услышанного расплылись в довольной улыбке.