Созвездия

Звездное небо россыпью блеска освещает гору, на которой сидит Кадзуха. За его спиной она плавно спускается к земле с длинной каменной дорожкой - с другой же оканчивается резким утесом, и Каэдэхара думает, что если упадет с такой высоты, то наверняка умрет, и мысленно радуется тому, что у него есть планер. Неподалеку стоит святилище со статуэткой кицунэ, а вдоль склона растут сакуры. Летний ветер играет с их кронами. Трава по всему склону кажется фиолетовой из-за покрова Инадзумских цветов. Кадзуха сидит почти у самого края скалы и тоскливо всматривается в созвездия на черном фоне ночного неба. Земля холодная, и сидеть на ней неприятно, но ронин не обращает внимания на это. Его мысли целиком заняты лишь Томо, которого теперь так не хватает. Говорят, что время лечит, но Каэдэхара не согласен - оно лишь притупляет боль. Несмотря на то, что Кадзуха столько раз участвовал в сражениях, он никогда не обращал должного внимания на то, как холодеет тело после смерти. Думать об этом быть может тошно, но он все же, цинично для него самого вспоминает, каким теплым был Томо, когда они обнимались или лежали, прижавшись друг к другу. Засмотревшись на ледяной свет звезд он невольно задумывается: какие они холодные или обжигающе горячие? Но им-то что, они освещали эту скалу и долину под ней сотни лет и еще столько же будут радовать взор путников своим мягким свечением. Их не заботят людские переживания - они лишь мгновение в их бесконечности. Кадзухе невыносимо не хватает его. Его мысли плавно перетекают к самой смерти, а в горле появляется ком. Дышать становится больно. Как поэт, он всегда считал гибель чем-то, печально, но красочно в серых тонах описанным в стихотворениях. Однако теперь, встретившись с ней лично, он представлял ее не иначе, как молодую и наглую соседку, которая всегда приходит без предупреждения. В ней может и было нечто величественное, но больше всего в ней проявлялась самолюбивая, эгоистичная сущность, вызывающая только желание ударить. Однако Кадзуха ничего не мог ей противопоставить, никак не мог возвратить то, что она так бесчестно отняла, и от этого было больнее всего. Каэдэхара прижимает к груди колени и тихонько всхлипывает. В груди давит. Когда он вспоминает о Томо, то боль становится нестерпимой. Горячие слезы стремительно стекают по щекам. Кадзуха никогда не считал себя эгоистичным, но в этот момент он был готов рискнуть успехом восстания, лишь бы Томо был рядом, добродушно посмеялся над грустным выражением лица друга и успокоил. А потом они уютно устроились бы под кронами деревьев и пили сакэ с трехцветным данго. Кадзуха безумно скучал по их совместным путешествиям, длинным теплым вечерам и хриплом смехе Томо. По тому, как сочинял хокку в присутствии друга, задумчиво сидя над бумагой, а тот неизменно восхищался любимым. И неизменно высоко оценивал новые работы. Все что у него теперь осталось - белая кошечка. Всхлипы усиливаются и ронин беспомощно пытается вдохнуть полной грудью, но ничего не выходит. Каэдэхара непроизвольно издает слабый вскрик, разрезающий неподвижный воздух вокруг. Когда-то ветер навсегда забрал у Кадзухи запах Томы. Однажды, сколько бы времени это ни заняло, он унесет и часть боли. Но ронину кажется, что это будет в другой жизни, так далеко и несбыточно. А пока Кадзуха лишь плачет сильнее, не в силах успокоиться. Вечное звездное небо освещает гору.