Хорёк

— Ты останешься в хогвартсе на каникулах? — спросил вдруг Малфой, когда они закончили с уроками и отложили перья. Питер откинулся на спинку софы, потягиваясь и расслабляясь. Прошло уже достаточно много времени и совсем скоро Рождество. Многие забыли о произошедшем, как и всегда. Питер продолжает приходить, кажется, даже чаще. Но они оба этому только рады. — Не знаю. Возможно, поеду к родителям. Они, наверняка, скучают. — спокойно ответил он, на что хорёк отвёл взгляд. Это сразу насторожило. И ведь точно. Он же останется здесь совсем один. — Хотя, может, они не обидятся, если я останусь со своим первым в жизни другом. И вот она, улыбка Малфоя. Ради неё, казалось, Питер готов был свернуть горы. Из-за препаратов, что сильно заглушали эмоции, улыбались дети пожирателей очень редко, так что Пит дорожил каждым таким моментом с Драко. Каждый раз он сохранял в памяти улыбку этого растрёпанного мальчика, не способного даже приложить волосы, как делал это раньше. Хотя младшему это даже больше нравилось. А сравнить он мог, ведь видел его прилизанного в первый день. — Я напишу им сегодня вечером. А пока.. Спокойной ночи, хорёк. — хмыкнул он, потрепав парня по волосам и, собрав все вещи, ушёл к себе, где принялся писать родителям письмо. И ведь они действительно его поняли. Он и раньше писал им о том, что завёл друзей, а те отвечали, что очень счастливы. Наконец, он нашёл людей, с которыми ему интересно общаться и он не хочет сбежать подальше от всего мира. В канун рождества все, кто остался, по традиции, ужинали вместе. В том числе дети пожирателей. Питер и Драко сидели в конце стола, там же, где и в первый день. И всё бы ничего, если бы не один момент. Драко, что сидел справа, вдруг прекратил есть и, чуть повернувшись к Питеру, взял его руку в свою. Тот ничего не говорил. То ли из любопытства, то ли от испуга. Ну а старший в этот момент, не почувствовав сопротивления, продолжал. Он положил чужую руку на свою щёку и прикрыл глаза, не отпуская друга. У последнего затрепетало сердце. Это было так непривычно, что он просто не понимал, что сделать. Хотя всё же интерес взял верх и парень неторопливо повёл пальцем, поглаживая, от чего хорёк стал выглядеть так, будто плавился. — Тепло.. — щеки его действительно покраснели, что на белом личике смотрелось довольно притягательно. Но не прошло и минуты, как беловолосый убрал чужую руку и продолжил есть, будто ни в чём не бывало. Питер был так удивлён, что не слышал даже как начали перешёптываться некоторые ученики перед ними. И, кажется, даже профессора. Собственно, это и стало причиной вопроса Гарри, который тот задал вечером того же дня, сидя в общей гостиной. — Ты ходишь в реабилитационную к Малфою, верно? — серьёзно спросил он, скрестив руки и посмотрев на Питера, который только пришёл и сел на кресло напротив. Сразу после он почувствовал большую вину. — Да.. — И вовсе не для запретного отдела ты просил у меня мантию? — вновь серьёзным тоном сказал Поттер. Опущенный взгляд слизеринца, казалось, сейчас прожжёт пол, но лишь выкинув очередное "да", он продолжал смотреть в одну точку. — Типичный слизеринец. Он просто воспользовался нами. — фыркнул Уизли и хотел было подняться со словами "Идём, Гарри", но сиреневолосый опередил его, торопясь оправдаться. — Нет, правда, на самом деле.. эта идея пришла мне в голову намного позже того, как мы начали общаться. — дальше он опустил взгляд обратно. В голове вдруг вспыхнул интересный вопрос. Почему это он перед ними оправдывается? Кивнув сам себе он вернул ту уверенность, с которой начиналось их общение. — Я помогал своему другу. — Он наш враг. — рыкнул Уизли, на что Питер помотал головой. — Он взяв всю вину на себя, Уизли. Ни о ком, кроме него не узнали. — сказал он, в то время как задумавшийся Поттер вздохнул. — Больше не ври нам. — после этих слов он повернулся к однокурснику. — А ты, Рон, успокойся. — на этом их споры, наконец, закончились и они смогли провести вечер как простая компания друзей. А вот следующим утром Питер по непонятным причинам проснулся ужасно счастливым. И почти сразу поторопился к беловолосому. Да так, что даже несколько раз запнулся и столкнулся в гостиной факультета с какой-то девушкой. Несмотря на это, до друга он добрался без особых проблем. Повезло, что он хотя бы подарок не испортил, потому что это было бы просто ужасно. Он итак единственный, от кого Малфой получит подарок. — Хорёк. Просыпайся, хорёк. — счастливо позвал он, сидя рядом с кроватью друга и потрясывая его одной рукой. Не пришлось ждать долго и тот проснулся с недовольным лицом. Но увидев Питера, слабо улыбнулся. Тот протянул ему подарок, дождавшись, когда тот сядет в кровати. — С рождеством, Драко. Парень, сидя на кровати, посмотрел на друга и вдруг зазевался. Протяжно и так сладко, что даже вытянул руку для большего наслаждения, а второй прикрыл рот. Но друг всё равно заразительно зевнул следом и тихо засмеялся. Это заставило Драко улыбнуться, взять звенящий мешочек со стола, подхватить парня под руку и потянуть в гостиную, попутно накладывая на себя все утренние заклятия. К ним он прибегал редко, потому что они отнимали больше сил чем чистка зубов и душ. Но это был особый день. Парня такая резкая смена местоположения удивила, но он покорно поспешил следом. Там они сели и Малфой, наконец, заговорил. — Доброе утро, Питер. С рождеством. — кивнул он и принял тут же врученный подарок, торопливо разворачивая. Казалось бы, он получил самый обычный комплект из пары цветастых носков и мешка разных сладостей, но в этот момент он вновь улыбнулся. — Спасибо, Питер. Прости, что я без подарка. Купи на это всё, что ты захочешь. — взяв его руку в свою, он положил в неё увесистый мешочек с деньгами. И Питер не сдержался, крепко обнимая парня. — С рождеством, Драко. — тихо повторил сиреневолосый, сжимая в руке мешочек, а во второй футболку друга.