Просто доверься мне

      Мракокрада охватила безумная ярость. Он уже потерял дорогого для себя дракона и не мог позволить повториться этому ещё раз. Вьюга, бедная Вьюга… Что Арктик задумал, что сотворил с ней? Ночно-ледяной дракомант прямо в полёте просматривал линии будущего, но его обескураженный и капельку уставший разум не успевал цепляться за них. Злость и шумный водопад мыслей Глубина и Ясновидицы, летевших позади мешали сосредоточиться на самых важных деталях. Ещё и на глаза сами собой наворачивались слёзы — то-ли из-за нахлынувших чувств, то-ли из-за обжигающего морду и крылья ветра.       Куда лететь? Где искать отца и сестру? Мракокрад не мог уловить их мыслей, не мог просмотреть этого в линиях будущего. Это злило и сбивало с толку.       — Мракокрад, — внезапно позвала его Ясновидица. Буд-то бы став отголоском его внутреннего голоса она, обводя крылом бескрайние пустынные просторы, сказала: — Они могут быть где угодно.       — «Я и сам это знаю», — мысленно огрызнулся он ей, не став грубить по-настоящему, чтобы не сделать ситуацию ещё хуже.       Мракокрад хмуро глянул на подругу и быстро стал спускаться. Когда он раскатывал на неспокойных песках свиток, рядом с ним и Ясной приземлился запыхавшийся Глубин. Он был только рад посадке, но старался скрывать это. Ему было не легко поспевать за двумя ночными.       — «Нужно было взять с собой воды», — подумал морской, облизывая пересохшие губы.       Не обращая на товарища внимания, дракомант снова зарылся в сумку и достал из нее кинжал. Отраженный от зазубренного лезвия свет солнца на мгновение ослепил Глубина.       — Что ты с ним будешь делать? — спросила Ясновидица, кладя крыло на плечо Мракокраду, но он стряхнул его, поймав следом прозвучавшие где-то в глубине её сознания, мысли: — «Ты ведь не собираешься убить своего отца? Или Алмаз? Ты ведь ещё не опасен?»       — Не то, о чем ты подумала, — рявкнул он в слух.       Не такой он себе представлял поддержку друзей…       Придавив кинжалом трепещущий на ветру краешек свитка, ночной открыл чернильницу и написал:

      Пусть этот кинжал приведет нас к Арктику и Вьюге и уколет Арктика в лапу, чтобы он не мог больше двигаться, но не сильно, чтобы кровью не истек. Главное — не дать ему пересечь Великую ледяную скалу.

      Мракокрад писал решительно, совершенно не колеблясь, даже не взглянув на блестящего зеленого жука, когда тот выбрался из песка, пробежал по его лапам и снова закопался. Ветер трепал его крылья, а чешуя на солнце блестела, будто вырезанная из эбенового дерева.       — «Какая незамутненность», — подумал Глубин. — «Вот бы и мне такую уверенность в самом себе, хоть ненадолго. Однако, нет… Пожалуй, лучше уж без нее. Если я хоть на мгновение перестану сомневаться в себе, мир может этого не пережить».       Мракокрад метнул в Глубина раздраженный взгляд. Заклинание он закончил, однако кинжал не двигался.       — Почему не работает?       — Твой отец сам защитился при помощи магии? — осторожно предположила Ясновидица. — Может, стоит не нападать на него, а…       Мракокрад взмахнул хвостом, не дав ей договорить:       — Точно! Защитная серьга!       — «И как я только мог о ней забыть?»       Быстрым движением лапы Мракокрад вытащил из-под песка зеленого жука. Пока тот вертелся у него в когтях, отчаянно щелкая черными жвалами, Мракокрад написал в свитке:

      Пусть этот жук как можно быстрее отыщет принца Арктика и снимет с него защитную серьгу.

      Жук мигом взвился в воздух, точно струйка дыма, а спустя несколько секунд оторвался от земли и кинжал. Клинок завертелся стрелкой компаса. Потом резко выстрелил в сторону севера.       — Летим! — воскликнул Мракокрад. Он бросил свиток в сумку и взлетел с места так, будто его крыльями овладела некая сила.       Глубину, чтобы поспеть за ним, пришлось напрячь все силы. Рядом, с тем же решительным выражением на морде летела Ясновидица. Взгляд ее был далеким и пристальным, будто она вглядывалась во тьму, спускаясь в бездну и силясь разглядеть дно.       Кинжал мелькал впереди, уводя их все дальше. Наконец, когда небо уже стало темнеть, он внезапно набрал скорость вырвался вперед, а спустя мгновение раздался полный боли крик.       Глубин нагнал Мракокрада как раз вовремя, чтобы увидеть, как с неба падает бело-голубой дракон. Следом за ним на дюну опустилась еще одна, черно-белая фигура.       — Попались! — восторженно вскричал Мракокрад.       Они сели и обступили Арктика полукругом — Мракокрад в центре, а Ясновидица и Глубин по сторонам от него. Вьюга припала к земле подле отца и стала осматривать его заднюю лапу, в которую по самую рукоять вонзился кинжал. Из раны на слипшийся темный песок лилась голубая кровь; еще струйка крови стекала по шее из уха, на котором недавно висела серьга.       От боли и ярости Арктика перекосило.       — Просто отпусти нас, — прошипел он Мракокраду. — Я сохранил тебе жизнь. Окажи и мне ту же милость. Больше мы не увидимся.       Мракокрад не торопясь достал из сумки свиток.       — Куда это ты забрал мою сестру?       — Она сама захотела полететь со мной, — прорычал Арктик. — Скажи ему, Вьюга.       — Я хочу с отцом, — отозвалась та.       «Это уже не Вьюга…», — понял Мракокрад.       Даже Глубина насторожили ее речь и взгляд. Ясновидица потянулась было к Вьюге, но сестренка Мракокрада, держась за отца, отпрянула.       — Она выйдет за принца-ледяного, — сообщил Арктик. Он дышал коротко и прерывисто. — Не за какого-то там безродного ночного.       — Все верно, — подтвердила Вьюга. — Я стану принцессой и нарожаю ледяных драконят. Останусь до конца в Ледяном королевстве, где очень, очень холодно.       — Нельзя забирать ее в Ледяное королевство, — предупредил отца Мракокрад. — Ей там будет плохо. Даже хуже, чем было тебе.       Развернув свиток, он аккуратно прижал его по углам камнями.       — Я поступаю так ради твоей матери, — презрительно проговорил Арктик. Он попытался сесть, но из раны хлынуло еще больше крови, и он упал. Вьюга, испуганно моргая, прижала ему к изувеченной лапе пальцы, приостанавливая кровь. — Королева Алмаз отпустит Люту в обмен на меня.       — Мама мертва, — сообщил Мракокрад, и сквозившая в его голосе тьма заставила Глубина вздрогнуть.       Мракокрад открыл чернильницу и аккуратно поставил ее на край свитка.       — Ты поступаешь так ради себя самого, отец. Теперь, когда мамы не стало, тебе нет смысла оставаться в Ночном королевстве. Ты исполняешь давнее желание, пытаешься вернуться домой. — Он обмакнул коготь в чернила. — Хочешь выдать Алмаз секреты нашего племени. Может, тебе даже дадут снова использовать свою силу… чтобы возглавить атаку на нас.       Глубин посмотрел на Ясновидицу, и по несчастному выражению на ее морде понял, что это правда.       — Может, и так, но лишь для защиты Вьюги, — признал Арктик. — Если это единственное условие, на котором Алмаз сохранит ей жизнь. — Он выдернул кинжал из лапы и яростно зашипел, глядя на хлещущую из раны кровь. — Не волнуйся, тебе с непробиваемой чешуей ничего не грозит. А теперь попрощайся с сестрой и отпусти нас, пока вы не попались солдатам Алмаз.       — Я хочу отправиться в Ледяное королевство, — сказала Вьюга. — Хочу остаться с отцом. А ты возвращайся домой, — указала она на Мракокрада. — Ты мне даже не нравишься.       Мракокрад молча посмотрел в ее холодные синие глаза, а потом перевел взгляд на Арктика.       — Ты совершил одну ошибку, которой мне не понять, — сказал он, занеся покрытый чернилами коготь над свитком. — Следовало убить меня перед уходом, как и велела тебе Алмаз. — Он посмотрел на отца, склонив голову набок. — Почему ты не послушал ее?       — Не собирался я убивать родного сына, — зло ответил Арктик. — Что бы ты ни думал о моей душе, я еще не пал так низко. — Он зашелся горьким ломким смехом, походившим на звук, с каким сосульки отваливаются от края крыши. — Хотя надо было. Еще одно заклинание, и я, наверное, окажусь за гранью, да? Ну, как ты меня остановишь? — Расправив крылья и шатаясь, Арктик встал. — Наша с тобой магия равна по силе. Наши души одинаково обречены. Что ты там пишешь, маленькое чудовище?       — Мракокрад, прошу, не надо, — взмолилась Ясновидица.       Глубин шагнул ему навстречу, но как поступить, не знал.       Впрочем, было уже слишком поздно. Коготь Мракокрада плавно заскользил над пергаментом, выводя роковые слова.       — Хватит, — велел Мракокрад отцу. — Замолчи.       Арктик открыл рот… но не сумел произнести ни звука.       — Больше не используй магию, — удовлетворенно произнес Мракокрад. — Не нападай ни на меня, ни на моих друзей. Не пытайся сбежать.       Арктик схватился за горло. Его хвост метался, точно змея в огне.       — Что ты наделал? — прошептал Глубин.       Мысли морского принца тут же зашумели пуще прежнего. Он был на грани от впадения в панику.       Ясновидица же спрятала морду в ладони. Она то ли плакала, то ли обдумывала что-то, то ли сбежала в будущее как можно дальше от настоящего.       — Освободи Вьюгу от своих чар, — не обращая на Глубина внимания, приказал Арктику Мракокрад.       Лапа Арктика, как ни пытался он ее остановить, сорвала у Вьюги с шеи кулон в виде золотой стеклянной ракушки и разбила его. Вьюга ахнула. Затрясла головой, ошеломленно моргая. Огляделась, будто только очнулась ото сна.       — О нет! Мы опоздали. Песок падает.       — С тобой все хорошо, Вьюга, — сказал Мракокрад, беря ее за передние лапы. — Я тебя спас.       Она коснулась было его морды и тут же отпрянула:       — Спасибо, что разморозили. Мне жаль, что я победила.       — Пустое, — сказал Мракокрад. — Мы оба выиграли. Я обеспечу нам самое светлое будущее. Всем нам. — Он обернулся и посмотрел на Ясновидицу с Глубином, как бы говоря, что речь о них, и закатил глаза при виде кислых морд: — Успокойтесь. Я предотвратил беду. Разве не круто вышло?       — Дашь взглянуть?       Мракокрад пожал плечами и подвинул свиток к Ясновидице. Глубин обошел друга и прочитал последнее заклинание у нее из-за плеча:

      Пусть Арктик из ледяного племени исполняет все мои приказы.

      — Нет, — выдохнула Ясновидица.       У Глубина закружилась голова: он словно падал, и мир, и все в нем проносилось мимо. Если можно зачаровать живого дракона, как предмет, пользоваться им по своему усмотрению… Он взглянул на Ясновидицу. Все началось с невинной пары заколдованных сережек. Казалось бы, небольшое изменение в устройстве мира, когда управляешь поведением других, чтобы самому жилось проще, и говоришь себе, что это безвредно и вообще к лучшему… Однако стоит сделать шаг по этому пути, сказать себе, что манипулировать другими — нормально… когда каждый новый шаг кажется оправданным, и неважно, как далеко ты зашел…       Мракокрад скривился от его мыслей. Но от морского его отвлёк внезапно пробежавший по спине холодок… Здесь был кто-то ещё.       Ночной завертелся по сторонам, пытаясь найти спрятавшегося шпиона. Ясновидица, кажется, тоже почувствовала чужое присутствие.       — Выходи, кто бы ты ни был! — зарычал ночно-ледяной дракомант, растратив всё терпение ждать, пока шпион сам соизволит показаться.       — Браво! Браво! — зашлась громким колким смехом ледяная, возникшая перед драконами прямо из воздуха. Она широко расправила свои ослепительно-белые крылья и грациозно спустилась к ним с большого камня на чёрный песок. Остановившись в нескольких прыжках от драконов, она оскалила клыки, в попытке выдавить из себя нечто похожее на улыбку: — Наконец-то! Вот мы и встретились с тобой, Мракокрад. Признаюсь, тебе удалось удивить меня… С магией сложно совладать, но ты почти сумел. Защитное поле — это ведь твоих лап дело?       Ночной оскалился в ответ.       «Королева Алмаз», — понял он.       — Не обольщайся, — сразу приземлила она его. — На этом у меня комплименты закончились.       Алмаз метнула холодный презрительный взор в Арктика, который, не смотря на боль и обиду, взволнованно встопорщил гребень и сгорбился в неуверенном поклоне, приветствуя свою мать. Королева в ответ лишь надменно выгнула шею, даже не беря во внимание старания сына.       — «Как унизительно… Какой позор… И этот дракон — всё ещё мой сын? Да это же тюленям на смех! Так запустить себя даже в дали от дома, непростительно для принца, не простительно для ледяного!» — промелькнуло в её голове.       Отвернувшись от Арктика, она снова перевела всё внимание на Мракокрада. Он был удивительно спокоен и холоден снаружи, но внутри уже кипел мыслями, полнящимися идеями расправы с ледяной королевой. Ночной макнул коготь в чернильницу и уже вознёс его над свитком, как вдруг Алмаз ухмыльнулась.       — Мм… А что это тут у нас?       Искристая ледяная, увешанная украшениями и металлической бронёй, убранной алмазами, огранёнными точно продолжение её собственных чешуек, хитро улыбнулась, протянув когти к свитку. Тот послушно взмыл в воздух и полетел прямо к ней в лапы.       — Нет! — вскрикнул Глубин, тут же зажав себе пасть лапами.       — «Это конец…» — пронеслось в его голове.       Мракокрад в последний момент ухватился за край свитка, но успел лишь оторвать от него небольшой кусочек — размером с его ладонь.       Алмаз развернула свиток и стала бегло читать. Все замерли в оцепенении. Даже ледяной принц затаил дыхание, наблюдая за матерью и тревожно поглядывая на напрягшегося сына, который старался выглядеть совершенно непоколебимым.       — Любопытно, — подытожила она.       — Это просто записи, — вмешалась Ясновидица.       — Это заклинания, — смирила её злым рыком ледяная. Ясновидица сжалась от её напора. Она никогда ещё не чувствовала себя такой… маленькой и ничтожной пылинкой рядом с кем-либо, даже рядом с королевой Зоркость, как сейчас — стоя в нескольких прыжках от Алмаз. От неё веяло холодом, величием и опасностью.       — Да, верно, я записываю туда свои заклинания, — признался Мракокрад и тут же поправил сам себя: — Чтобы не забыть их. Это удобно. Разве, не все дракоманты так делают? Ах да… У ледяных ведь существуют правила, разрешающие использовать магию лишь единожды в жизни. Лично я считаю, что это глупо. — Переглянувшись с Алмаз и Арктиком, Мракокрад ухмыльнулся: — Нарушать правила, написанные ещё с древних времён — у нас, видимо, в крови.       Арктик издал тихий смешок, который тут же перешёл в сиплый кашель.       — Забавно, — без капли эмоций, выдавила из себя королева, — И, тем не менее, грустно видеть, как неразумно ты растрачиваешь свои силы, ночной. Я думала, что ты умнее своего доверчивого отца… — Алмаз дыхнула на свиток морозом и тот сразу же покрылся ледяной коркой. — Упс! Для тебя была важна эта штучка? Оу, не расстраивайся, она тебе всё равно больше не пригодится. Твоя магия и так была ничтожна по сравнению с моей. Ты не против, если я заберу свиток себе в коллекцию?  — Алмаз протянула когти к оставшемуся клочку свитка и обратила его в песок.       — Это не честно! — ощетинив гребень, зарычал ночной.       — Да что ты? — королева удивлённо приподняла брови: — Кто бы говорил о честности, маленькое чудовище. Оу, а может быть, этот свиток не так уж прост, как кажется? — дразня внука оскалилась драконица. — Попробуешь забрать его у меня? Или трусишь?       — Мракокрад, остановись!       Ясновидица и Вьюга едва успели удержать рыпнувшегося к Алмаз ночного. Он был зол как никогда ранее.       Глубин же наоборот, был слишком напуган происходящим. Он на миг даже забыл дышит ли вообще. Лишь громкое «тук-тук» в груди напоминало ему о том, что он ещё жив. О луны, как же он хотел, чтобы это всё оказалось просто плохим сном! Бедный морской, что сейчас творилось у него в голове…       — Оно того не стоит. Лучше сделай себе новый свиток для записей.       — «Мрак, прошу, послушай, нельзя, чтобы Алмаз сейчас догадалась о том, что в том свитке твоя дракомантия», — мысленно добавила Ясна.       — Да, сделаю новый… Гораздо лучше.       — Волшебство утекает, — осмотрев лапы брата, тревожно сказала Вьюга.       — Всё хорошо, — успокоил сестру Мрак.       — Нет! Злая, злая бабка! — испуганно пискнула Вьюга, спрятавшись под крыло брата.       Алмаз сощурилась и перевела свой холодный взгляд с Мракокрада на Вьюгу.       — «Безобразие… Хотя как ещё может выглядеть плод запретной любви благородного ледяного и безродной ночной?»       — Я знала, что ты не сумеешь выполнить мою просьбу, Арктик, — холодно фыркнула она уже в слух, — Догадывалась, что попробуешь снова обхитрить меня, станешь вымаливать пощады. Но у всего есть своя цена… На что ты готов, ради своих драконят? Или же… ты привел их сюда, в надежде обменять на ту ночную, которая соблазнила тебя, а вернее, которая украла тебя у нас?       Мракокрад любопытно навострил уши. Алмаз затронула тему, которая волновала и его тоже.       Арктик был растерян. Он явно планировал всё иначе. На его морде не было ни капли злорадства, когда он посмотрел на сына. Этот взгляд невозможно было как-то трактовать. Это было и сочувствие, и равнодушие и тревога, и что-то вроде разочарования одновременно.       — Ты ведь не рассчитывал, что я сохраню им всем жизни, в обмен на тебя? — Королева возмущённо встопорщила шипастую гриву. — У меня есть веские основания убить всех вас! Кроме морского. Да и, буду честна, твоя жизнь и так обошлась мне большой ценой, сын мой. При всем при том, что ты предатель и лжец! Так что спешу сообщить тебе, планы поменялись, более во дворце тебя ничего не ждёт, кроме наказания. Ух, какое прелестное наказание я для тебя придумала! Тебе обязательно понравится твоё новое место! Но сначала мы должны закончить то, что было прервано ночными… Если ты забыл — это твоя свадьба со Снежинкой. Помнишь её? О, как рада она будет тебя видеть… Это ведь ты обпалил ей крылья и на веки обрёк мучаться с этими ранами?       Алмаз схватила ледяного за подбородок, заставив его посмотреть ей в глаза.       — Ты первый начал эту нечестную игру, Арктик, — зарычала она: — Когда отдал магию ночным! Когда применил дракомантию против своих бывших соплеменников! Когда создал монстра, который уничтожил сотни драконов! И за это ты заплатишь сполна!       В гневе, Алмаз вздыбилась и ударила сына когтями по морде. Тот проглотив стон, припал к чёрному холодному песку перепачканному синей кровью. Он принял удар матери как единственное, что сейчас заслуживал… Тем не менее, в его глазах блеснул страх, перемешавшийся со стыдом и отчуждением.       Арктик, вытер крылом кровь с морды и, чуть отдышавшись, попытался встать, но смог лишь слегка приподняться на дрожащие от напряжения лапы. Его голова и крылья были покорно опущены.       — «Я не хотел, чтобы так вышло… Они сами виноваты… Ты…» — прозвенело эхом в мыслях ледяного. Мракокраду не нужно было прислушиваться, отец даже не старался закрываться от него. Вдруг Арктик весь переменился. Его холодные голубые глаза налились гневом. Волком посмотрев на мать, он оскалил свои белоснежные клыки и беззвучно зашипел: — «Да… Это ты виновата. Ты постоянно вмешивалась в мою личную жизнь, постоянно контролировала меня, решала всё за меня, тебе всегда было наплевать на меня, на мои чувства, на моё мнение, на мои достижения, тебе нужна была лишь моя магия! Даже сейчас ничего не изменилось. Разве не помнишь? Ты сама привела меня к ночным, лишь бы похвастаться, и ещё удивилась тому, что я нашёл среди них родственную душу?! Это ты лишила своё племя магии, мама, а не Люта! Ты во всём виновата! За что же ты тогда отняла у меня её? Лишь за то, что я любил её, а не тебя?! Чтож, прости, что сын у тебя вырос такой не благодарный… Жаль, ты меня сейчас не слышишь. Хотя нет, к лучшему. Я никогда бы не осмелился сказать тебе этого в лицо, мама. Ведь, я весь пошёл в тебя — такой-же гордый и упрямый ледяной. Иначе бы меня сейчас здесь не было. Я не стану тебе перечить и приму любое наказание, но ты не получишь желаемого. Во мне больше нет магии…»       Ледяной, нервно расхохотавшись, всплеснул крыльями, едва не упав, потеряв опору.       — «Я растратил всю душу, защищая свою семью от тебя! А всё потому, что ты развязала эту войну из ничего! Ты сама не оставила мне выбора, мама!»        — Чего ты лыбишься? Тебе смешно?!       — Ни капли… — Озвучил мысли Арктика, ощетинившийся Мракокрад. — И, пожалуй, я впервые соглашусь с отцом. Более мерзкой особы, чем ты, я в жизнь не встречал. Зоркость, по сравнению с тобой, просто балованный ребёнок.       — Вот как? — насмешливо изогнула брови королева, возвысившись над сыном. — Между прочим, ты и твои отпрыски пока ещё живы лишь благодаря мне! Благодаря тому, что у меня на вас есть свои планы…       Алмаз ударила браслеты друг о друга, и в то же миг за ней в небе появилась целая армия ледяных!       Арктик обомлел, увидев всех их. По спине Мракокрада побежали мурашки. Будь сейчас у него магия, он бы не боялся даже всех ледяных вместе взятых, но сейчас… Возможно, он мог бы вернуть отцу его магию, но это был огромнейший риск! Ночной ему всё-ещё не доверял, да и, где была гарантия, что Алмаз тогда не заберёт себе дракомантию Арктика, как отобрала её у Мракокрада.       На Глубина положиться нельзя было — он никогда не согласится использовать свою магию для боя. Разве что… если бы Индиго была сейчас здесь и ей угрожала опасность… Ночной громко фыркнул. За последние несколько минут он уже несколько раз пожалел о некоторых своих опрометчивых поступках, совершённых на эмоциях.