Готов?

— А-а-а, мистер Поттер, заходите, — проскрипел Филч, открывая ворота Хогвартса. — Вы сегодня рано. — Да я так, просто… — рассеянно пробормотал Гарри, переступая порог места, когда-то заменившего ему дом. — Директриса МакГонагалл сегодня в отъезде. — Ничего страшного, я просто прогуляюсь, — заверил гриффиндорец, глубоко внутри обрадовавшись отсутствию своего бывшего декана — к душеспасительным беседам с ней он не был готов. Филч зыркнул на него исподлобья, но огрызаться и спорить с Героем Магической Британии не рискнул, ибо себе дороже. Опираясь на тяжёлую трость, он поковылял в сторону замка, оставляя незваного гостя в одиночестве. Замок предстал перед ним во всём своём величии, играя лучами рассветного солнца на недавно восстановленных стёклах окон. Гарри с печальной улыбкой вспомнил долгие месяцы восстановления Хогвартса — скандалы, ссоры, чиновников всех мастей, мастерски трепавших им нервы, и тяжёлый труд до упада. Но с ним всегда были его друзья — люди, которым он безоговорочно доверял, которые вместе с ним переживали потери и не давали ему свихнуться от разъедающего изнутри чувства одиночества. Они бок о бок трудились, не покладая волшебных палочек, ради единой цели — восстановления разрушенного практически до основания символа мирной жизни — Хогвартса. И вместе они смогли её достичь. Чтобы с первого сентября эти стены вновь наполнились беззаботным детским смехом. А там, может, и они, нынешние Герои войны, вновь уселись бы за привычные парты… — Гарри, нам обязательно нужно закончить учёбу. Ещё один год — и всё, — увещевала Гермиона, когда они сидели за широким столом на заднем дворе новой Норы. — Тебя, конечно, приглашали в школу авроров и без экзаменов, но ты только подумай: твои сокурсники будут знать значительно больше, чем ты! И тебе нужно будет не только изучать программу, но и доучивать пропущенное на седьмом курсе! Это будет форменным кошмаром. А если ты передумаешь становиться аврором? Без результатов ПАУК тебя не возьмут ни в одно другое высшее учебное заведение. Ты же знаешь, что… Но Гарри её уже не слушал. Это было во время празднования его дня рождения — его магического совершеннолетия — и Поттер был уже порядком пьян. Не то чтобы опьянение не было его постоянным состоянием после битвы за Хогвартс, но в тот вечер оно хотя бы имело оправдание. Взгляд вновь скользнул по острым крышам башен Хогвартса. Хотел ли он вернуться сюда учеником? Он помнил, как впервые приехал сюда — жалкий заморыш, которого подобрали, накормили, приласкали и показали настоящую сказку. Тут у него появились настоящие — как он тогда считал — друзья. Здесь он не был подкидышем, сыном родителей-алкашей, погибших в автомобильной аварии. Он был героем — Мальчиком-который-выжил. С ним хотели дружить. Ему улыбались. Его боялись. Его ненавидели. Им пользовались. Но он не был пустым местом, как в семье своей дражайшей тётушки. Гарри вздохнул и медленно побрёл по знакомой дорожке по направлению к замку. Знал бы Дадли, насколько Гарри ему завидовал когда-то! Ведь его любили. Ему не только дарили подарки, но и посвящали огромное количество времени: обучали цифрам и буквам, давали рассматривать красочные карточки, успокаивали, когда он плакал, ударяясь своей толстенной тушей об очередную преграду, читали сказки перед сном, в то время как Гарри вертелся на неудобной кровати в чулане под лестницей. Дадлика за ручку водили в начальную школу, а Гарри оставалось лишь неприкаянно плестись позади. И завидовать. И жалеть, что его мама уже никогда его не обнимет, не поцелует, не скажет, что всё будет хорошо… Мерлин! А ведь при поступлении в Хогвартс Гарри даже не умел учиться. Никто не приучал его прилежно, самостоятельно и вдумчиво делать уроки, развивая усидчивость, не объяснял ему, что такое ответственность. Тётя просто не считала необходимым тратить своё драгоценное время. Но именно из-за отсутствия этих качеств на него впоследствии так сильно ругался профессор Снейп… Северус Снейп. Снова и снова. Ноги сами понесли Гарри к ступеням на входе в замок, ведь именно там его жизнь кардинально изменилась. — Мистер Поттер! Мистер Поттер! Можно вас на минутку? — окликнул его Гиппократ Сметвик и, с опаской озираясь, увёл в сторону Запретного леса. — Что-то произошло? — взволнованно уточнил Гарри, в уме перечисляя всех, кто мог попасть в беду или получить ранение. С чего бы ещё он понадобился колдомедику? — Мистер Поттер, скажите, пожалуйста, как вы относитесь к мистеру Снейпу? Северусу Снейпу? Услышав это имя, Гарри дёрнулся, как от удара, и побледнел, что сделало синяки под его вмиг потухшими глазами ещё выразительнее. — Он был человеком с очень сложным характером, — ком в горле едва позволял Гарри говорить, — но он был настоящим героем и сделал ради нашей победы больше, чем все остальные вместе взятые. Гриффиндорец сделал вид, что безумно заинтересовался камнем под ногой и опустил голову, пытаясь скрыть истинные эмоции. Но это помогало слабо — его голос в конце фразы предательски задрожал. — Я жалею, что не сумел оказать ему помощь там, в Визжащей хижине, — едва слышно добавил он. — Если бы я не был так беспомощен и глуп, он, возможно, всё ещё был бы жив. Сметвик, словно отбросив последние сомнения, дружелюбно улыбнулся и сказал: — Мистер Поттер, Северус Снейп жив, но ему нужна ваша помощь. Гарри вошёл в замок и направился прямиком в башню Гриффиндора, жадно рассматривая каждый портрет, каждую лестницу, каждую колонну, будто бы желал как можно точнее запечатлеть их в своей памяти. «А в этой нише меня однажды чуть не поймал Снейп», — подумал он и вновь одёрнул себя. Всё чаще и чаще его мысли возвращались к этому человеку. И это уже даже не пугало. Узнав от Сметвика, что Снейп был вовремя эвакуирован с поля боя и выжил, хоть и находился в магической коме, Гарри был искренне рад. Это значило, что у него ещё оставался шанс исправить собственную глупейшую ошибку и помочь человеку, не единожды спасавшему им жизни. Однако радость оказалась преждевременной — колдомедик не обратился бы к Поттеру, не будь в этом крайней необходимости. Он вообще никому не собирался раскрывать тайны спасения Снейпа, с которым сдружился ещё во времена лечения мистера Уизли после инцидента в Отделе тайн, но судьба и магия решили иначе. Лечение, столь успешно применяемое ранее, не давало должных результатов, и состояние пациента ухудшалось с каждым днём. Выход, как ни странно, нашла Луна Лавгуд, прочно обосновавшаяся в Мунго со времён битвы за Хогвартс, добровольно помогавшая больным и раненым. Она притащила откуда-то редкий и старинный темномагический фолиант с соответствующим ритуалом, но провести его мог лишь «маг великоопытный тёмный, знающий смерть в лицо», «убивавши не единожды» и «даривши жизнь». Единственным кандидатом, подходящим по всем критериям, оказался Гарри Поттер. Но использование столь тёмной магии имело свою цену. И ценою спасения чужой жизни должна была стать магия того, кто проводил ритуал… Шок. Страх. Отрицание. Только их и мог чувствовать Мальчик-который-выжил, когда услышал просьбу Сметвика и Лавгуд. И первой естественной мыслью было — отказаться. Но он не смог. Лишь попросил дать ему немного времени. Чтоб всё обдумать и принять решение. И вот, переступив порог гриффиндорской гостиной, он улыбнулся, увидев, что всё в ней осталось по-старому: уютные диванчики, низенькие журнальные столики, мягкие ковры на полу, разбросанные то тут, то там забытые учебники, чернильницы и перья, полыхающий камин и их любимые кресла напротив него. Сколько вечеров они провели в них? Гермиона сидела, поджав под себя ноги, читая очередную очень заумную книгу, в то время как они с рыжим были полностью поглощены шахматной партией. И каждый раз, когда ладья Рона с громким шумом разбивала короля Гарри, подруга неодобрительно фыркала и хмурилась, а Рыжий горделиво улыбался… — Гарри, ты с ума сошёл? Ты собираешься полностью отказаться от магии ради этого сальноволосого ублюдка?! — орал Рон, покрывшись уродливыми красными пятнами. — Ради этого мы сражались? Да кому ты нужен будешь, если станешь сквибом? А Джинни? Зачем ты ей морочил голову столько лет? И ради кого?! Ради этого урода… — Рон, я… — но договорить Поттер не смог: его голос утонул в экспрессивной ругани Уизли, сплошь состоящей из оскорблений Северуса Снейпа. Очнувшись, Гарри разжал онемевшие пальцы, непроизвольно сжавшие спинку его любимого кресла. Боль от потери друга всё ещё не утихла. Гарри сорвался с места и быстрым шагом направился в библиотеку. Именно книги в последнее время стали его личным успокоительным, хотя и менее эффективным, чем чрезмерное употребление алкоголя. Вдохнув стойкий запах книжной пыли, он задумчиво брёл вдоль пыльных стеллажей, нежно касаясь переплётов кончиками пальцев. Лишь повзрослев, Гарри осознал, насколько он был ленив и глуп раньше, когда предпочитал гонять на метле вместо непрерывного изучения безграничной мудрости, хранящейся в этих рукописях… Гарри остановился и вытянул один из фолиантов. «О классификации магии и магов», — тихонько прочёл он название, а его охрипший голос в безлюдном помещении отразился тихим эхом от стен. Такая же книга была в его библиотеке на Гриммо. И да, он прочёл её только недавно… Глупец! Он столько лет верил в страшные сказки Дамблдора про добрых и злых волшебников, не замечая, что разница между тёмной и светлой магией заключалась лишь в том, что при использовании первой требовалось искреннее желание произносящего заклинание. Что даже аппарация и полёт на метле были возможны только благодаря той самой «тёмной и страшной» магии. Как и многие исцеляющие чары. Если бы только он знал об этом раньше! Он бы сразу догадался, почему исчезло то самое злосчастное стекло в серпентарии зоопарка, из-за которого его двоюродный брат оказался в террариуме вместо питона, и каким таким чудом он сам оказался на крыше школы, убегая от обидчиков. И не тешил бы себя иллюзией, что является «светлым» волшебником, не дал бы себя обмануть и использовать! Гарри разочарованно вздохнул и вернул книгу на место. Время уже было упущено, ошибки совершены. И оставалось только попытаться исправить хотя бы некоторые из них. Краем глаза он заметил Историю Хогвартса, столь любимую его подругой детства… — Гарри, должен быть другой выход, — увещевала Гермиона. — Профессор не хотел бы, чтобы ты жертвовал собой ради него. Он хотел для тебя счастливого будущего — столько лет сражался за него, шпионил, рисковал жизнью. Делал всё, чтобы ты мог осуществить свои мечты! — Мы не можем этого знать, — немного грубо отрезал Поттер, отворачиваясь, чтобы не видеть её полных жалости глаз. — Но это — единственный способ его спасти. — Нет, не единственный. Мы найдём другой! Думаю, в течение месяца или двух… — У Снейпа нет этого месяца. Он умирает сейчас, Гермиона. И я могу его спасти. — Но Гарри, у тебя же было столько планов! Ты мечтал совсем не об этом. Ты должен подумать о себе! О Джинни! И о нас с Роном. Профессор бы не хотел… Но окончание фразы растворилось в вихре аппарации, когда Гарри непроизвольно сбежал от неприятного для него разговора, вмиг очутившись у того самого озера в Королевском лесу Дин. Том самом, где Снейп передал им меч Годрика Гриффиндора, где ступала по земле своими призрачными копытами его тонконогая лань… В последнее время это место приносило ему необъяснимый покой. Гарри прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями, и распахнул двери Большого Зала. Казалось, ещё совсем недавно он шагнул сюда, следуя за МакГонагалл к колченогому табурету с Распределяющей Шляпой. Он помнил, как преображалось это место каждое Рождество, даря атмосферу праздника, заставляя замирать в ожидании чудес. Помнил, как входил сюда под руку с мисс Патил, открывая бал во время Турнира трёх волшебников. Тогда Седрик Диггори был ещё жив. И Сириус, и Тонкс, и Люпин… Гарри сжал и разжал кулаки, чтобы успокоиться и взять себя в руки: позволить себе роскошь уныния он не мог, ведь в тот вечер напиться до беспамятства у него бы не вышло. — Сам Гарри Поттер в стенах Хогвартса, а тут такая жуткая пыль! Вот старый Питтс задаст этому лентяю Типпи! Ах, что бы на этот беспорядок сказал директор Снейп! Ведь он так любил чистоту и порядок! — раздался бурчащий голос неподалёку, и Гарри с удивлением обнаружил рядом с собой пожилого домового эльфа. Почувствовав, что его заметили, тот с видом полным достоинства разгладил и без того идеальные одежды с гербом Хогвартса и слегка поклонился: — Мистер Поттер чего-то пожелает? Гарри улыбнулся, взглянув на его сосредоточенно-внимательную мордаху с большими ушами, как у летучей мыши, и решил спросить о том, что на тот момент волновало его больше всего: — Профессор Снейп... он был хорошим директором? Домовик гордо задрал нос и со всей серьёзностью заявил: — Прекрасным, сэр! Вы бы знали, как он заботился о детях! Он сам варил все необходимые зелья, пренебрегая сном. А когда здесь были эти ужасные Кэрроу, он собственноручно отлавливал нарушителей, чтоб они не попали к ним в лапы. Директор Снейп практически не успевал спать, держался лишь благодаря укрепляющим зельям, — чуть тише добавил он, покачав головой. — Иногда он терял сознание от усталости, и тогда старый Питтс вынужден был тайком переносить его в директорские покои. Гарри слушал его, но не мог поверить собственным ушам. Ведь он никогда не задумывался, каково было Снейпу в тот проклятый год, когда они с Роном и Гермионой бродяжничали по всей Британии. Он и представить себе не мог, что их желчный профессор… — Сумасшедший Тёмный маг очень часто пытал его. Иногда директор Снейп возвращался с собраний весь в ранах. Тогда зелья уже не помогали, и Питтс звал на помощь мадам Помфри. Несколько раз директора Снейпа даже забирали в Мунго, но он сразу же возвращался, так как не мог оставить школу на этих… этих… — лапка эльфа задрожала от едва сдерживаемого гнева, но он не мог плохо отзываться о волшебниках. Так уж было заведено у его народа. — Я понимаю, — заверил Гарри, осторожно коснувшись его ссутулившейся спины. — Добби был прав, — промолвил домовой эльф, немного успокоившись и расправив спину. — Гарри Поттер действительно великий волшебник. И Питтс будет рад ему услужить. Просто позовите Питтса, если Гарри Поттеру, сэру, что-то понадобится. — Спасибо тебе большое, Питтс, — мягко сказал Гарри, когда эльф поклонился и исчез с тихим хлопком, оставив его осмысливать всю полученную информацию. Тем временем солнце давно перевалило за полдень и стремительно двигалось к закату. Гарри с тяжёлым сердцем покинул замок и направился прямиком к озеру. Приблизившись к кромке водоёма, он скинул ботинки вместе с носками, оставив их на берегу, а сам уселся на одном из прибрежных валунов, погрузив ноги в прохладную воду, наблюдая за тем, как на противоположном берегу нежится на солнышке Гигантский кальмар. Лёгкий ветер усиливался, покрывая гладь озера уродливой рябью. Где-то неподалёку пели птицы. Гарри поднял голову вверх, к небу, позволяя лучам заходящего солнца ласкать его заплаканное лицо. Он и сам не осознавал, что по его щекам одна за другой стекают горькие слёзы. Он взглянул на замок, словно прощаясь. И он действительно прощался с ним. Если они с Луной проведут ритуал, он уже никогда не сможет переступить порог этой школы как её ученик, никогда не станет её выпускником. Он, скорее всего, будет вынужден покинуть Магический мир, чтоб и вовсе не встречаться со своими бывшими друзьями и знакомыми, не видеть жалость и презрение к павшему Герою в их глазах. Взгляд Поттера зацепился за то самое место, где его отец… Нет. Вспоминать всю эту ужасающую по своей несправедливости сцену он не хотел. И думать о предательстве Лили Эванс, рассказавшей о придуманном Снейпом заклинании своему ухажёру, Поттеру, тоже было неприятно. Его родители не были ангелами, но они были для него родными людьми, а Северус… Сердце Гарри пропустило удар, когда он осознал, что впервые мысленно назвал Снейпа по имени. И правда: за последние несколько дней из его сознания полностью исчез желчный сальноволосый профессор Снейп, без конца измывавшийся над горячо нелюбимым учеником, оставив лишь Северуса — храброго и безумно одинокого мужчину с тяжёлой судьбой, которого Гарри и надеялся спасти, пускай и ценой собственной магии. Последние лучи ярко красного закатного солнца играли на поверхности озера, небо удушающе темнело с каждой секундой. Время утекало, словно сквозь пальцы вода. Гарри обернулся за замок, в окнах которого не спешили загораться огни. Они зажгутся лишь осенью, но, скорее всего, он этого уже не увидит. Гарри Джеймс Поттер исполнил свою «великую миссию» — убил Тёмного Лорда, помог восстановить Хогвартс. А теперь… теперь ему предстояло отдать свой последний долг. Самый важный долг в его жизни.

***

Луна сидела на лавочке у входа в ритуальный зал, поджав под себя ноги. Услышав твёрдые шаги, она оторвала взгляд от даже с виду старинного тёмномагического фолианта и внимательно посмотрела на Гарри. Глаза в глаза. — Ты готов, — уверенно констатировала она, запустив своего длинноухого патронуса по коридору: — Пойдём. Свечи под потолком вспыхнули, залив небольшое помещение мягким жёлтым светом. К ритуалу уже всё было готово. Гарри замер на входе, не решаясь войти. Ему было жутко страшно, но... — Я договорилась с риелторами. По поводу той квартиры в маггловском Лондоне, которую ты присмотрел, — сказала Луна и в следующий же момент была сжата в самых искренних объятиях. Гарри с лёгкостью подхватил её и начал кружить. Луна звонко рассмеялась. — Что б я без тебя делал? — восхитился он, едва поставив девушку обратно. Она лишь пожала плечами и загадочно улыбнулась. Опустив глаза, Гарри заметил, что рисунок на полу ритуального зала немного отличался от того, что был в книге. Он вопросительно посмотрел на подругу. — Доверься мне, пожалуйста, — попросила она и передала книгу с текстом заклинания. — Обещай, что я об этом не пожалею, — Гарри нервно теребил рукава мантии. — Не пожалеешь, — не менее загадочно пообещала Луна, зажигая дополнительные свечи. — Ваш пациент, — раздался до боли знакомый голос позади, и в комнату медленно въехала каталка со Снейпом, ловко управляемая Гермионой Грейнджер. Девушка остановилась, не будучи уверенной, что ей будут рады. Гарри широко улыбнулся подруге и, как в старые добрые времена, подошёл, чтобы её обнять. Миона кинулась ему на шею, тут же расплакавшись. — Прости, — прошептала она, — я не должна была... — Всё хорошо, — перебил её Гарри, вжимаясь носом в пушистые волосы. Яблочный аромат её любимого шампуня всегда дарил ему ощущение домашнего уюта и спокойствия. — Я рад, что ты здесь. — С тобой до конца, — твёрдо заявила гриффиндорка, решительно расправив плечи. Гарри осторожно вытер непрошенные слёзы с её порозовевших щёк и повернулся к Луне: — Пора. Когда девушки покинули помещение, Гарри медленно подошёл к их бывшему профессору и бережно коснулся его тонких холодных пальцев. В тот момент Северус Снейп показался ему изысканной скульптурой, сделанной из белого мрамора. Такой сильный, но такой хрупкий и... красивый? Только теперь Гарри осознал насколько тот на самом-то деле молод. Магический сон расслабил мышцы его лица: исчезла извечная складка меж нахмуренных бровей, губы были расслаблены, не напоминая узкую полоску. На один безумный миг Гарри до одури захотелось коснуться, ощутить их мягкость, но сделать это он бы не рискнул даже под угрозой Авады. — Надеюсь, вы не убьёте меня на месте, сэр, — тихонько сказал он, перехватывая поудобнее волшебную палочку — как он думал — в последний раз — и начал читать заклинание.

***

— Это — просто поразительно! — причитал Сметвик, воркуя над телом Северуса Снейпа. — Буквально завтра утром мы уже сможем вывести его из комы! Невероятно! Мистер Поттер, вы — гений! — Пожалуйста, сообщите мне, когда он придёт в себя, — попросил Гарри. — Совой, если можно. Не уверен, что теперь смогу увидеть Патронус. — Ах, да, да, конечно, — заверил Сметвик, едва ли услышав просьбу Поттера. Он был слишком занят, накладывая диагностические чары. Гарри вышел из палаты, осторожно прикрыв за собой дверь. В коридоре его уже ожидали подруги. — Ты как? — взволнованно уточнила Гермиона, отметив его бледность, которая не спешила исчезать со времени проведения того злосчастного ритуала. — Жив, здоров, хоть и устал. Поспать бы хоть пару часов. А вечером предлагаю всё же отметить новоселье, — подмигнул им Гарри, прокрутив на пальце ключи от его новой съёмной квартиры. — Только чур с вас закуски, а то если мне придётся ехать до магазина на автобусе, мы все дружно умрём с голоду. — Договорились, — кивнула Луна, трансфигурируя лимонную мантию в обычный маггловский костюм и доставая из сумочки, висевшей у неё на поясе, бутылку Огденского. При виде выпивки Гермиона забавно округлила глаза и заразительно рассмеялась: — Ну всё, трепещи, Лондон, мы идём! Уже на улице Гарри обернулся на здание Мунго и умиротворённо улыбнулся. Он даже не представлял, насколько изменится его жизнь, но был безоговорочно уверен, что поступил правильно.