Омега под боком. Переосмысление истории.

Ночь после прихода незваных гостей для мальчишки была самой лучшей и беспокойной. Он никак не мог улечься, все ворочался, смотрел в потолок и стены, пробегал глазами по наградной полке, кутался в одеяло и откидывал его позже. Ему все никак не верилось, что он поедет учиться в военно-морскую академию, наденет форму курсанта и сможет ходить на множество интересных лекций, которых в обычной школе нет и никогда не будет. Вся эта внезапность казалось сказочной, будто ангел, фея, или другое мифическое создание, умеющее выполнять желания, сжалилось над ним и предоставило шанс осуществить мечту. Огромную и самую заветную. Не в силах уснуть, Антоша сел, включил прикроватную лампу и достал из-под матраса журналы про военную технику. Да, в то время как сверстники прятали в потаенных местах журналы с симпатичными моделями и их откровенными фотографиями, он хранил “Технику и вооружение” и “Вооружение стран мира”. Вряд ли папа бы ругал его за такую мелочь, ведь журнал про танки это не повестка в армию, но перестраховываться вошло в привычку после первого разговора о службе. Перерыв стопку замученных сборников, ему посчастливилось найти несколько выпусков про флот и его разработки, поэтому он отложил остальное и стал читать. Красивые виды кораблей на водной глади, схемы двигателей и коридоров вызывали в будущем моряке новые ощущения. Ему грезилось, что он уже чувствует соленый влажный воздух и слышит крик чаек, а еще шум бьющихся волн о борт. Или это так песок шумит, когда вода накатывает? Он прислушался. В коридоре шуршали тапочки. Быстро выключив свет и накрыв себя с журналами, парень притворился спящим, стараясь принять более естественную позу. Дверь скрипнула, шаги приблизились. Он почувствовал как задрожали ресницы, участился пульс, а губы так и норовили растянуться в улыбке непонятно от чего. Но отец лишь поправил одеяло, вышел в коридор и прикрыл за собой дверь. Через время на кухне звякнула посуда. Антон стал переживать, что отцу стало плохо, поэтому, чуть посомневавшись, поднялся с кровати, натянул майку с шортами и пришел на звук. За столом и вправду сидел Арсений, добавляющий что-то в граненый стакан с водой. Кухоньку озарял свет уличных фонарей, что придавали цвету лица папы-омеги болезненность, а глаза будто опухли и поблескивали от слез. Сын подошел сзади и обнял за плечи мужчину, послышался вздох. – Антош, почему не в кровати? Уже поздно, а завтра в школу.. – но вопреки словам он положил ладони на обнимающие его руки и сжал. – Я в обед хорошо поспал, папуль.. – рыжий чмокнул отца в макушку. – Спать совсем-совсем не хочется. – Это пока не хочется.. – тихо хмыкнул старший, отпуская руки парня. – А на уроке уснешь и что делать будем? Мальчишка посмеялся, отпустил отца и присел рядом. Видимо Арсений переживал даже больше самого будущего курсанта, и из-за этого его хотелось подбодрить или хотя бы утешить. Этим и постарался заняться Антон. Он накрыл лежащую на столе родную ладонь и сжал, вынуждая посмотреть на себя. – Пап, все будет хорошо.. И я сейчас не про завтрашнее утро и школу, а об академии. – он стал поглаживать костяшки и пальцы. – Ты же знаешь, я о таком только мечтать мог! – Знаю.. – мужчина вздохнул и отпил из стакана. – В этом-то и проблема.. Ты только мечтал и говорил об этом, вечно уверял меня в том, что чудо случится и.. – Ну оно и случилось! Чем тебе не чудо то, что как раз в год моего ОГЭ министерство дало такой зеленый свет? – Это не чудо, а проклятье какое-то.. Вот уедешь ты, а я? Как мне спать, зная что тебя там могут побить или вообще утопить? Это же почти армия! – руки взрослого передали волнительную дрожь. – Ты – это все что у меня осталось.. Мое маленькое любимое солнышко. Вот весь дом стоит на ушах в твоем присутствии, а уйдешь гулять - хоть ножом воздух режь. Мне кажется, что так долго в тишине я не продержусь. Вторая рука прошлась по рыжим волнам волос, медленно скатившись на щеку и погладив ее. Омеги нежно глядели друг на друга, будто впереди не было семи месяцев учебы, и младший член семьи уезжал уже завтра. – Я просто не могу представить что ты оставишь меня одного.. У нас должно было быть еще два года. Два года на то, чтобы я подготовился и отпустил тебя.. – Пап, ты будешь не один. – рыжик придвинулся и обнял отца. – У тебя все еще буду я, просто далеко. Коллеги, ученики, соседи – разве этого мало? Ты только не грусти больше нужного обо мне, а то подумают что похоронил. – Типун тебе на язык! – вскрикнул отец, отстранился и шлепнул отпрыска по губам. – Даже не шути так! Антон посмеялся. Пусть он и выглядел спокойно, даже радостно, в душе тоже был страх. Но не за себя, нет, он справиться со всеми трудностями на пути, а вот что будет с отцом оставалось большим вопросом. Арсений всегда был сдержанным омегой на работе, порядочным соседом и мягким отцом. Каждая мелочь, что касалась сына, могла довести омегу до обморока, пусть он и притворялся невозмутимым в такие моменты. Вокруг все считали Арсения Эдуардовича строгим, так как видели все то, с чем сталкивается Антон: дополнительные занятия, утренние походы до школы пешком, победы в конкурсах и олимпиадах. Парнишку ставили в пример дворовой ребятне с ранних лет, а его отца-омегу хвалили за терпимость, не подозревая, что во все это Антон лезет самостоятельно, а Арсений просто кивает и помогает чем может, переживает. Чувства любви, нежности и благодарности накатили волной, поэтому быстро обняв папу, парень спрятал лицо в его плечо. – Я тебя так люблю, пап.. Я выучусь и мы вместе заживем ой как! Все обзавидуются.. – шептал парень родителю в шею, стараясь скрыть шмыганье и жаркие слезы. – И ты будешь горд мной.. – Я всегда горд тобой, солнышко.. В ту ночь омеги долго болтали, планируя как будут жить до экзаменов, какие вещи необходимо купить перед поступлением и обсудили, что Антону придется часто звонить домой с отчетом. Такая уютная ночь была впервые за долгое время у них обоих, страхи отступили ненадолго и они смогли выговориться, успокоиться. Старшего больше не волновал ранний уход сына из дома, не посещали мысли о плохом, а младший в свою очередь наконец смог правильно выразить чувства, доказывая отцу, что его мечта не безнадежна. Но, пожалуй, главное, осознание чего пришло за разговорами в объятьях, стало то, что отец и сын всегда будут друг у друга, как бы их не разделяло расстояние или какие бы недопонимания у них не возникали. Разошлись по комнатам они уже ближе к утру. Однако трехчасовой сон, который у них был, стал одним из самых крепких и сладких. Оба были готовы к переменам и стали их ждать без лишнего беспокойства.